Философ Фридрих Ницше писал, что только гиганты способны соединять эпохи, прошлое с будущим, и тянуть ниточки истории. Он называл их аристократами – конечно же не по признаку принадлежности к благородной фамилии, но аристократами интеллекта, соединяющими в себе мощь ума, масштаб личности и силу воли, которые, в сочетании, и позволяют им тянуть вечно упирающееся, вечно смотрящее назад человечество вперед. Настоящее всегда обременено прошлым; история — это удобрение, которое питает будущие эпохи, без него им не взрасти, но это и вязкая, затягивающая жижа, замешанная на крови и трупах. А уж история XX века (в силу прогресса технологий) – особенно. Оттого так часто народы и страны движутся по кругу, месят всю ту же грязь. "Только сильные личности способны вынести историю, слабые оказываются совершенно задавлены ею", — писал Ницше. Собственно, в этом – философия лидерства. Слабые лидеры выбирают из прошлого, часто мерзкого, его символы – гимны, памятники, фразеологию, полагая, что эти ходули (или помочи – кому как больше нравится) необходимы подданным для продвижения в светлое послезавтра: дескать, смердит, но смердит своим. Результат: интоксикация, кома, смерть, в смысле возврата в прошлое, из которого тщились вылезти. Сильные, напротив, не ищут помощи в истории, не пытаются замазать грязь (Галич: "И стала грязно-белой грязь под кистью маляра"), не страшатся говорить: прошлое смердит. Такие не месят грязь, но выбираются из нее и помогают выбраться другим.
Полякам несказанно повезло: Кароль Войтыла, он же папа Иоанн Павел II, был как раз тем человеком, который обладал моральным правом – с одной стороны, и личным мужеством – с другой, сказать людям, среди которых он прожил большую часть своей жизни, что их прошлое – ужасно. В своих речах, книгах, энцикликах и апостольских письмах, обращенных к миллиарду католиков, живущих на всех континентах планеты, Папа определил две главные трагедии ХХ века: первая – несвобода, которая отторгает человека от его сути, вторая – ксенофобия, религиозная и этническая нетерпимость, которая превращает людей в дьяволов, уничтожающих друг друга. Спустя восемь месяцев после интронизации в качестве главы Римско-католической церкви Кароль Войтыла приехал на родину и сказал миллионной толпе поляков, встречавшей его в Варшаве: "Вы – люди. У вас есть чувство собственного достоинства. Перестаньте ползать на животах". И это было, наверное, самое важное, что он пытался донести до бессловесных тогда еще рабов Восточной Европы: свобода, право на выбор дарованы человеку от рождения, и никто, кроме Бога, не может это право у человека отобрать. Свобода выбора – то единственное, что отличает человека от животного. Без нее нет человека как венца творения, следовательно, нет и достоинства – животные его не имеют. А раз так, то и власти могут относиться к своему народу не как к гражданам, а как к крепостным, чьи жизни стоят ровно столько, сколько жизнь овцы на бойне. "Вы не боитесь, что власти вас посадят?" — спрашивали Кароля Войтылу еще в бытность его польским кардиналом. — "Они боятся меня больше, чем я их", — отвечал будущий Папа. "Перестаньте ползать на животах" — это значит, перестаньте бояться, перестаньте ждать, что свобода придет к вам сверху: так в Польше появился сначала профсоюз, а потом и движение "Солидарность", которая спустя десять лет смела коммунистическую власть. Сегодня Польша – самая успешная из посткоммунистических стран, вступивших на путь трансформации в конце восьмидесятых годов.
Решиться на публичное обсуждение второй проблемы ХХ века – религиозной и этнической нетерпимости — поляку Войтыле, вероятно, было не легче, а может, и сложнее, чем сказать своим согражданам, что они рабы. Тем не менее Иоанн Павел II стал первым понтификом, который не только пришел в синагогу в Риме, но и произнес слова покаяния за то, что Римско-католическая церковь если и не была соучастницей, то как минимум стала молчаливым и бесстрастным наблюдателем того, как в годы войны нацисты уничтожали в Европе целый народ – в том числе в его родной Польше, где день и ночь горели печи Треблинки и Освенцима и где было убито более трех миллионов евреев. Он писал в 1998 году: "Преступление, которое известно как Шоа (Катастрофа – Е.А.), остается несмываемым пятном в истории века, который приближается к завершению. Память о Холокосте – необходимый элемент для построения будущего". Папа определил антисемитизм как грех, постыдный для христианина и противоречащий "духу христианства", поскольку, процитировал он слова апостола Павла, основатель иудаизма, Авраам, "был и отцом нашей веры".
Свобода и толерантность как необходимые условия для выживания человечества – именно с таким посланием папа Иоанн Павел II объехал 115 стран мира, проповедовал людям разных национальностей и разных религий, встречался с президентами и диктаторами, протягивал руку главе Палестинской автономии Ясиру Арафату и одному из последних коммунистических вождей, кубинцу Фиделю Кастро. Его слушали. Ему не осмеливались возражать. Ему верили сотни миллионов людей по всей планете.
Но в Россию Папу так никогда и не пригласили. На Украине – был, в России – нет. Почему – понятно. Еще в 1978 году, когда кардинал Войтыла только был избран главой Ватикана, Юрий Андропов, тогда глава КГБ, предупредил Политбюро ЦК КПСС, что новый Папа грозит многими неприятностями. С тех пор и боялись. Зато теперь, наверное, отлегло.
Источник: Ежедневный Журнал
