В Ватикане завершилась заупокойная литургия. Гроб с Понтификом на руках возвращен в собор святого Петра
Сегодня похороны самого великого из наших современников, последнего из тех, кто мог служить нравственным ориентиром не для многих, не для миллионов – для миллиардов людей! Не думаю, что это сильное преувеличение. Никогда в истории человечества похороны не превращались в такое невероятное паломничество, когда число прошедших у гроба равно населению некоторых государств.
Скорбят католики, скорбят верующие христиане, но вместе с ними горько и людям вовсе не религиозным. О чем говорить, если на смерть Папы отозвались даже "Хамас" и "Талибан", а приехать в Ватикан хотел несостоявшийся убийца понтифика Али Агджа!
Я вообще считаю, что в наше время было только два святых человека: Мать Тереза и Иоанн Павел Второй. Святость – это не отсутствие грехов, и Кароль Войтыла не был безгрешен. Он тоже ошибался, во многом с ним просто невозможно согласиться, но, когда видишь, как миллионы людей, собрав последние деньги, отправляются за тридевять земель, чтобы не спать и не есть толком, по 12-15 часов в страшной давке стоять в очереди, понимаешь: это не просто так, чтобы было так, недостаточно быть всего лишь известным, популярным, хорошим человеком и возглавлять – пусть даже и очень долго – крупнейшую церковь мира.
Теперь святых на Земле не осталось. Но печально не только это.
Что остается после того, как человек уходит? Что остается после ухода ТАКОГО
человека? Что – кроме скорби и памяти? И вот тут я понимаю, что не так и много, как нам кажется. Мы живем в нерелигиозном мире. Сколько бы королей, президентов и министров ни прибыло в Ватикан, сколько бы людей ни носило крестов на теле, ни посещало храмов и как бы ни соблюдали они обряды. Как и наша страна не станет ближе к Богу, даже если все члены правительства встанут со свечками на Пасху. Я смотрю на этих бодрых кардиналов, что-то оживленно обсуждающих и звонящих куда-то по мобильным, слушаю все эти разговоры о соотношении сил в Конклаве, о том, благословит ли новый Папа презервативы и отменит ли целибат. И у меня только один главный вопрос: они в Бога-то верят? Как и все те, кто увешал дома иконами, держит пост и дает на храм.
Я не говорю, что вера в Бога должна быть непременно. Я вообще не знаю, есть он или нет. Это не важно. Важно совсем другое. Любовь к великому человеку, которого миллионы считали своим духовным наставником и жизненным примером, сделала их лучше? Сделала лучше мир в целом? Собираясь гигантскими толпами на проповеди и мессы, что люди поняли из них?
Я знаю, что многие стали католиками именно потому, что католическую церковь
возглавлял Кароль Войтыла. Но я также знаю, что в своей жизни они не изменили ничего. На словах отдавая должное идеалам и разделяя их, на деле не следовали им. Его призывы к миру и свободе были услышаны, и к ним относились с вниманием и уважением, но остановить войну и насилие Папа был не в силах. Люди, наверное, и хотели брать с него пример, но говорили: будем реалистами, мы не такие, как он, мы грешные, мы, конечно, постараемся, но многого от нас не ждите. Или: воевать, разумеется, нехорошо, но что поделать, если наши враги такие плохие люди, если они понимают только силу, вот победим – и тогда уже заживем в мире.
Боюсь, что святость Иоанна Павла Второго заключается как раз в том, что он был слишком хорош для нашего мира, его последователем можно быть на словах, но жить, как он, невозможно. Поэтому я не удивлен той, казалось бы, странной растерянности, охватившей множество и католиков и некатоликов: как же мы без него, что же теперь мы будем делать и что с нами со всеми будет? Знамениты слова Папы: "Не бойтесь". А все равно страшно. Да, коммунизм победили, Берлинскую стену разрушили, но главную победу – победу над самим собой, над собственным страхом – люди еще не одержали. Они все еще спорят о тонкостях религиозных обрядов, и делят конфессиональные территории, и бьются за увеличение последователей, искренне полагая, что в этом суть Веры.
Конечно, и покойный радел о пользе именно своей Церкви и был в этом радении
изобретателен настолько, что ему позавидовали бы величайшие пиар-агенты. Папа на папамобиле, Папа футбольный болельщик, Папа в кроссовках и индейских перьях, прощающий Галилея и Агджу, снимающийся в видеоклипах – и вообще простой, доступный, живой. Викарий Иисуса Христа, но в то же время обычный человек. Так он пропагандировал католицизм и привел его в новый век из прошлого. Но, как я его понимал, делал он для того, чтобы Церковь была для человека, а не человек для Церкви. Потому что Бог, если он есть, – на небе, а на Земле – Человек. Его Свобода и его Вера.
Источник: Ежедневный Журнал
