"Зачем Папа"

На одном интернетовском форуме смелый молодой человек признается: "Не понимаю, зачем вообще нужен Папа Римский и почему вокруг него столько шума". Его кидаются увещевать, но находится и пара единомышленников: мы тоже не понимаем!

О смерти Иоанна Павла II уже написано больше, чем об 11 сентября 2001 года! Ну да, был хороший человек, жаль. Пытался предотвратить иракскую войну. Хотел приехать в Россию, хотя непонятно, что за дело ему было до России. Его почему-то не пустили. Но что за мировая скорбь? И отчего столько прогнозов и ожиданий относительно нового Папы – что, он будет колебать мировые струны?

Скорее всего не будет. Я ему вообще не завидую, новому Папе. Поди сравняйся со старым. Иоанн Павел II посетил 104 страны, впервые в истории папства сходил на футбольный матч, разрешил молодежи пользоваться презервативами, попросил прощения за Галилея и инквизицию, признал вину католичества в гонении на евреев, – в общем, много сделал для того, чтобы католичество доказало свой живой характер. Но и его называли "польским Брежневым" – причем свои же соотечественники. И трудно не согласиться с Максимом Соколовым, разоблачающим наших публицистов и блоггеров, скорбящих по Папе: это глубоко светские люди, в Бога, почитай, не верующие, но любящие подчеркнуть роль Папы в развале СССР, хотя никакой роли, по существу, не было. Большинство отечественных апологетов Иоанна Павла II хвалят, чтобы противопоставить католическую свободу православной косности. Соколов прав: в плане соблюдения традиций и отношения к морали Ватикан еще и построже наших, и даже либерализм Кароля Войтылы – в значительной степени миф. Подумаешь, сходил человек на футбол. Зато когда владельцы ресторанов обратились к нему с просьбой исключить чревоугодие из числа семи смертных грехов, он их вежливо, но твердо послал восвояси. На эту тему был даже католический анекдот – приходят к Папе Римскому производители безалкогольных напитков и просят: "Нельзя ли, Ваша Святость, в рамках нашего, так сказать, продакт-плейсмента... в известной молитве Pater Noster, то есть "Отче наш", после слов "Хлеб наш насущный даждь нам днесь" добавлять "и кока-колу"?" Папа, само собой, им отказывает. "Но за сто миллионов?" – "И за сто миллионов". – "А за миллиард?" – "И за миллиард". Они выходят из Ватикана, в задумчивости чешут репы... "Нет, ты представляешь, сколько пекари ему забашляли?!"

Папа Римский Иоанн Павел II потому и нравился почти всем (хотя и у него были свои зоилы), что демократизировал Церковь, не низводя ее до попсы. В этом смысле самая его телесная слабость, хрупкость, старость работали на имидж – один хороший православный мыслитель предостерегал меня от излишнего умиления: "Лучшего промоутера для католичества нельзя было бы желать. Он выглядит таким слабеньким, таким беспомощным, его ветром шатает... А между тем перед нами могущественная сила, государство, в любой момент готовое поставить под ружье более миллиарда человек! Столько в мире католиков. Как он скажет, так и будет. Эта самоидентификация – католичество – для многих идет сразу же после национальности, а у некоторых истинно верующих – вообще на первом месте". Думаю, слабость Иоанна Павла II была вовсе не пиаровским ходом – но как драматург и актер-любитель, вообще неравнодушный к театру на протяжении всей жизни, он отлично чувствовал неотразимость этого сочетания хрупкости и мощи, телесной беспомощности и духовной власти. Папа Римский – никакой не символ, как пытались убедить молодого скептика на форуме; то есть и символ, конечно, тоже, – но такой, что с легкостью поколеблет любой мировой авторитет. Ватикан даже на своем официальном сайте (www.vatican.va) любит подчеркнуть свою музейность, историчность, принадлежность к невозвратным временам... Все это не более чем маска. Более того – в новых временах роль этого самого Ватикана может возрасти колоссально, поскольку все авторитеты за последние 20 лет пошатнулись, и неоднократно. А авторитет Святого престола – в первую очередь благодаря феноменальной личной одаренности Иоанна Павла II – рос не по дням, а по часам. Я даже рискну сказать, что Путин поначалу учился именно у Папы Римского: тот очень много ездил и за счет этого воспринимался как активнейший катехизатор населения во всем мире. Путин тоже очень много ездил, и поначалу это приносило ему серьезный успех. Дальше, к сожалению, получаться перестало, поскольку преемство свое он ведет не от святого Петра, а всего лишь от Феликса Железного, да и проповеди Папы Римского, блестящего и убедительного церковного писателя, были написаны не в пример ярче путинских речей на местах.

Первым Папой был, как известно, апостол Петр, основавший Римскую церковь. Главенство Римской церкви, однако, было признано лишь в VII веке: с этого времени Папой называют только римского епископа. Всех пап было 264. Пожалуй, Иоанн Павел II был так популярен еще и потому, что его образ идеально совпадал с образом современного католичества – могущественного, славного, но дряхлого: прошли времена, когда Папа мог запретить монарху начать войну или жениться в пятый раз. Иоанн Павел II на что был против иракской войны, посылал к Бушу своего кардинала Пио Лаги, призывал всех католиков во время поста 2003 года молиться о мире – и не сумел переубедить даже Сильвио Берлускони. Сегодняшнее католичество величественно и миролюбиво. А вспомним, каково оно было во времена своего расцвета, когда потрясало престолы и жонглировало коронами! Вспомним Бонифация VIII, который – в лучших веспасиановских традициях – придумал отмечать юбилеи: мол, молитва в Риме в юбилейный год освобождает от всех грехов, тогда как молитва в неюбилейный – только от малого их количества... Народ устремился в Рим. Первым юбилейным годом был объявлен 1300-й от Р. Х. – и поступления в ватиканскую казну оказались фантастическими! Папам понравилось – они решили отмечать юбилейный год сначала каждые 50, а потом и каждые 25 лет. Было, все было – как только не наживались! Воевали с королями – кто больше сдерет с крестьянства. Переписывали церковную историю сообразно требованиям момента. Закулисно рулили всей мировой политикой. Кто видел в Лувре бюст кардинала Ришелье, тот поверит всему, что написал про этого человека Дюма; а ведь Ришелье был еще не из самых хитрых слуг Святого престола!

Нынче многие ностальгируют по застою: как хорошо было! Как стабильно! Какого золотого равновесия достигла жизнь: марксистских догм никто не соблюдает, а все преимущества социализма еще налицо. Система была, конечно, не особенно комфортна для жизни и даже вполне тоталитарна, но далеко уже не кровожадна. Нынешнее католичество тоже совсем не похоже на могущественную религию XIII века, религию, неустанно требовавшую жертв – и ладно бы только денежных, а то ведь еще и кровавых! Одни крестовые походы чего стоили! Нынче все уже спокойно. Новых ересей давно не появлялось, к тоталитарным сектам Ватикан смягчился. Воцарилась терпимость. Секуляризация. Старческое умиление. Все мы верим в Бога, и пусть всем нам будет от этого хорошо. Один российский корреспондент уже написал из Ватикана приторный репортаж о том, как на площади перед собором Cвятого Петра в ночь после смерти Папы Римского танцует под гитару католическая молодежь. И поет хором "Богородице, Дево, радуйся!" на чистейшем латинском языке.

Вот этого не надо. Умиления не надо. Это все равно что восхищаться мягкостью и бескровностью бархатных революций, которые ведь в основе своей совершенно наждачные. Советская система тоже нет-нет да и показывала зубы. Величие папства не в том, что оно сегодня добренькое и старенькое. Величие папства – в том, что это единственный в мире институт, сохранивший свое преемство со времен Христа. И несмотря на периодические расколы и страшное количество преступлений и глупостей, не сдавший главной своей позиции – а именно христианской веры. Вера эта, по всем раскладам, не имела ни малейшего шанса победить – ибо учит всегда выбирать смерть или по крайней мере трудности, – но поскольку самоуважение для человека важнее выгоды, она таки победила, став главным доказательством Бытия Божия. Вот об этой фантастической, невозможной победе, со странным распятым вождем и негодными средствами, и свидетельствует Святой престол; и потому человечество всегда его будет любить, невзирая на достоинства и недостатки отдельных пап. Либерал или консерватор на этом престоле восседает – совершенно не принципиально. Папство подтверждает единственную незыблемую истину в сегодняшнем мире, который незыблемых истин признавать не желает. И неважно, есть у него доказательства своей апостольской преемственности или нет. Важно, что люди договорились так считать. На этом общественном договоре зиждется вся история Европы, пусть неуклонно дряхлеющей, но все еще весьма зубастой.

Древняя (после происшедшего в 1054 году раскола) вражда католичества и православия стала причиной того, что Россия от этой главной европейской традиции фактически отпала. Наша церковная история пошла другим, куда более извилистым путем; наша церковь никогда не смела толком поучать власть, а всегда от нее зависела – и все попытки Сильвестра или Аввакума взять на себя роль лидеров в этом вечном споре оказывались тщетными. Церковь запрещала четвертый брак – но Иоанну Грозному так хотелось жениться на Анне Колтовской, что он женился, и ему разрешили (потом еще три раза хотел и уже никого особо не спрашивал). Принцип подчинения церкви мирским властям всегда оставался неприкосновенен для восточных церквей – и это, полагали многие богословы, строго по Библии, тогда как римский престол от этого принципа отступил. Сдается мне, что Библия в очередной раз явила свою истину, доказав, что независимость от мирских властей и даже конкуренция с ними куда полезнее для церкви, нежели согласие со всем, что эти земные власти творят. Католичество и сегодня Власть; о православии, увы, я этого не скажу – увы, ибо принадлежу к православию. Католики-обновленцы не заигрывали с революциями и не благословляли тиранов. Ватикан подписал с Муссолини Латеранские соглашения относительно полномочий Ватикана и его территориальной независимости, но убеждений Муссолини Пий XI не одобрял и выступил с энцикликой против Гитлера (и против коммунистов, кстати, тоже). Так что независимость Святого престола – отнюдь не миф. Вертикаль остается вертикалью.

Полномочия Папы Римского не так уж и широки. Он рассматривает все судебные дела, касающиеся церкви, и его приговоры не обжалуются; он борется с лжеучениями и обладает правом единолично и безапелляционно толковать Писание. Подтвердил Пий IX в 1854 году, что Дева Мария зачала непорочно, чего бы там ни твердила наука, – все: не обсуждается. Можно сказать, что это все – одна большая игра для так и не повзрослевшего человечества. А можно – что только эта игра и делает человечество человечеством. Потому что человеком и называется, в сущности, одна довольно низменная скотина, которая все-таки откуда-то взяла идею нравственной вертикали и до сих пор, несмотря ни на что, от нее не отказалась. Может быть, именно за это сочетание скотства и вертикали человек и достоин бессмертия, как Иоанн Павел II достоин любви миллионов за сочетание дряхлости и несгибаемости.

...Трудно будет не только новому Папе. Трудно будет и католикам, особенно тем, кто по-настоящему любил Иоанна Павла II. Был у вас отец, потом умер, и конклав выбрал другого отца; как с ним жить? Для самых верных католиков, однако, этой трудности не существует. Поскольку для них земной Папа – только представитель другого Отца, который умереть не может. Вот это смирение всех пап перед абсолютным Отцом, которого они тут всего лишь представляют, – тоже очень славная черта, присущая даже тем обитателям Ватиканского холма, которые вошли в историю как самодуры и лицемеры. Так что, когда 18 апреля площадь перед собором Святого Петра снова услышит знаменитое "Habemus Papam!", это будет означать лишь преемственность старой власти. Единственную преемственность, которая дотянулась до нас со дня рождения Господа нашего Иисуса Христа.

Ради этого ощущения стоит уважать суверенитет единственной на земле действующей теократии с населением около тысячи человек.

Гилберт Кит Честертон (1874 – 1936). Английский прозаик, поэт, журналист, публицист. Принял католичество в 1922 году. После смерти Честертона Папа Пий XI назвал его истинным рыцарем веры. Один из главных христианских апологетов ХХ столетия, чьи романы и трактаты привлекли к церкви миллионы людей.

Оливье Мессиан (1908 – 1992), один из величайших композиторов ХХ века (Франция). Цикл "Двадцать взглядов на младенца Иисуса", "Три маленькие литургии Божественного присутствия", "Преображение Господа нашего", "Каталог птиц", опера "Святой Франциск Ассизский".

Мать Тереза, в миру Агнес Гонджа Бояджиу (1910 – 1997). "В каждом человеке я вижу Христа, и Христос – каждый, кто стоит передо мной", – говорила она. Благотворительница, основательница приютов для нищих, больных и умирающих в Калькутте, создательница Ордена милосердия. Обмывала прокаженных, учила неграмотных, кормила истощенных, причислена Иоанном Павлом II к лику блаженных.

Антонио Гауди-и-Корнет (1852 – 1926), величайший архитектор ХХ века, создатель архитектурного облика Барселоны, скульптор, зодчий собора Святого Семейства. Ревностный католик, утверждавший, что его собор – "в руках Божьих". Питался салатом и фруктами, не знал женщин, жил аскетически. Погиб под трамваем. Многократно выдвигалось предложение канонизировать Гауди.

Джеймс Джойс (1882 – 1941), величайший англоязычный прозаик эпохи модернизма, автор "Дублинцев", "Портрета художника в юности", "Улисса" и "Поминок по Финнегану". Окончил Клонгоуз Вуд колледж – лучшую католическую школу Ирландии. Всю жизнь метался то к католичеству, то от католичества, но так или иначе думал о нем неотступно и включал его реалии во все свои тексты.