Какой вклад внесла Церковь в Победу? Есть хрестоматийные ответы. На средства РПЦ была построена танковая колонна "Дмитрий Донской". С 22 июня 1941 года по 1 октября 1944 года духовенство и миряне Ленинграда собрали на цели обороны и на подарки бойцам 27313952 рубля. Примеров много.
Но в этом ли состоит роль Церкви во время войны? Священники не благословляли солдат, шедших на бой, не причащали раненых, не отпевали погибших. И командиры поднимали в атаку не призывом "За веру, за Отечество!", а совсем другими словами. На фронте не было церковных служб, хотя большая часть солдат считала себя верующими людьми: согласно переписи 1937 года, включавшей вопрос о религии, положительно ответили на него около ста миллионов человек.
Разумеется, священники не манкировали своими обязанностями. Просто священников не было. К началу войны церковная организация была фактически разгромлена: приблизительно двести епископов и триста тысяч церковнослужителей было убито и замучено в лагерях. Да простится мне слово "приблизительно". Точной статистики до сих пор нет. Сначала арестовывали священника, а через некоторое время закрывали храм: мол, раз нет у вас священника, то и храм должен быть закрыт. Возьмем наш город. К октябрю 1917 года в городе на Неве количество храмов составляло 498, к июню 1941 года – 8. А по всей стране для большинства верующих на сотни верст кругом не оставалось ни одного действующего храма. До революции каждый человек в России имел возможность прийти в храм, помолиться и причаститься, окрестить ребенка, отпеть покойного родителя. К 1940 году такой возможности не имел уже почти никто.
А вот что известно о Киевской епархии: до 1917 года там числилось 1435 священников, 5193 монахов и монахинь. К 1940 году священников осталось два (!), а иноков не осталось совсем (!). А в 1942 году Киевская епархия насчитывала 387 монахов и монахинь, а священников даже больше – 437. Почему так получилось – потрясающая и трагическая история. Ведь в 1942 году Украина была под оккупацией, и немцы разрешили открыть храмы и монастыри! Попробуйте поставить себя на место священника, чудом спасшегося от коммунистов. Ведь для него служение Богу превыше всего. И вот враги твоего народа открывают храм, разоренный и закрытый правителями твоего народа. От этого может разорваться сердце! Попробуйте догадаться, что стало с этими священниками после освобождения от немцев...
Для окончательного удушения Церкви оставалось совсем немного. Сталин вел себя как хищник, который, поймав добычу и придавив ее, не спешит убивать, а долго играет с жертвой. И вот в сентябре 1943 года произошло событие, круто изменившее ситуацию. Неожиданно и в спешном порядке из Ульяновска был доставлен в Москву митрополит Сергий (Страгородский). Начальник 4-го отдела III управления НКВД (по борьбе с церковно-сектантской контрреволюцией) полковник Карпов известил митрополита о желании правительства принять высших иерархов Русской Церкви в любое удобное для них время, желательно безотлагательно. Встреча состоялась в этот же день, 4 сентября 1943 года. Кроме владыки Сергия, присутствовали еще два митрополита: Ленинградский Алексий и Киевский Николай. Сталин сообщил, что Церкви разрешено открыть учебные заведения (до этого в течение 25 лет не было возможности готовить смену духовенству), издавать печатный орган, создать Синод. Нет возражений и против избрания на Соборе Патриарха. И сделать это нужно побыстрее. Иерархи предложили провести Собор через месяц, но Сталин настоял, чтобы он состоялся через 4 (!) дня. Это было предложение, от которого невозможно отказаться. В работе Собора 8 сентября приняло участие 19 иерархов – весь епископат, оставшийся в живых. Все единогласно проголосовали за избрание митрополита Сергия Патриархом вся Руси. В день интронизации Патриарха Сергия, 12 сентября, вышел первый номер возобновленного Журнала Московской Патриархии тиражом 15000 экземпляров. Еще одно последствие встречи 4 сентября – образование Совета по делам Русской Православной Церкви, который и возглавил полковник, а впоследствии генерал НКВД Карпов, исполнявший эту должность до 1960 года.
Почему это произошло именно тогда, а не раньше? Чем была вызвана такая неприличная, в сущности, поспешность? Петербургский историк Михаил Шкаровский, добросовестнейший исследователь истории РПЦ в XX веке, обращает внимание именно на цепочку событий. 4 сентября – разговор со Сталиным, 8-го – Собор, 12-го – интронизация, а уже 19 сентября в здании, переданном Патриархии, Святейший Патриарх принимает прибывшую из Великобритании делегацию Англиканской Церкви во главе с архиепископом Йоркским Кириллом Гарбеттом. Англиканские священники давно добивались этого визита, они хотели своими глазами увидеть и оценить положение верующих людей в СССР. Вот им и представили избранного Патриарха, Синод, возрожденные церковную печать и духовное образование. А храмы всю войну были переполнены. Ведь приближалось намеченное на ноябрь открытие Тегеранской конференции, Сталин хотел предстать на ней легитимным правителем, отцом народов, с которого сняты обвинения в преследовании граждан по религиозным мотивам.
Все сталинские уступки были циничным политическим расчетом и ничем более. Да и была ли реальной свобода, предоставленная Церкви? Деятельность ее по-прежнему ограничивалась территорией храма. В семинарии принималось не более 60 воспитанников ежегодно. До 1956 года не был напечатан ни один экземпляр Священного Писания. Подавляющее большинство храмов так и не было открыто. Были прочно забыты реформаторские решения Поместного Собора 1917 года. Усилилась вертикаль власти. А от людей генерала Карпова нельзя было скрыть ни слова, без них нельзя было сделать ни шагу. Для РПЦ в сентябре 1943 года начался этап выживания, продлившийся до 1988 года.
Георгий ТРУБНИКОВ, руководитель центра "Христианская демократия"
05.05.2005
Источник: Час Пик (Санкт-Петербург)
