Наш специальный корреспондент отправился в Мекку совершить хадж
Хадж (паломничество в Мекку) — пятый столп ислама, это путешествие обязан совершить хотя бы один раз в жизни каждый мусульманин, если у него есть для этого силы, здоровье и деньги. Хадж совершают в мусульманский месяц Зу-ль-хидж. Мусульманский календарь — лунный и не совпадает с солнечным, поэтому Зу-ль-хидж может выпадать на любое время года.
При советской власти, лет 15 назад, от силы пара дюжин паломников отправлялась из СССР к Каабе (храму, построенному пророком Ибрагимом). Это были номенклатурные деятели культуры, секретари ЦК среднеазиатских компартий и официально признанные муфтии.
Потом стало можно всем. Саудовская Аравия выделила квоту для России — 20 000 мусульман в год. По 1000 от каждого миллиона мусульман. 20 000, конечно, никогда не набиралось, в этом году в хадж из России поехали, по разным оценкам, от трех до пяти тысяч человек.
Это недешевое удовольствие — стоит 800 долларов, если ехать автобусом через Азербайджан, и 1300 — если лететь самолетом.
Раньше Саудовская Аравия выделяла еще немало льготных путевок в хадж. Считалось, что их будут раздавать бедным, но благочестивым мусульманам. Раздавать должны были муфтии и активисты мусульманских общественных организаций.
Арабы не учли, что это все-таки Россия. Муфтии отправляли в хадж свою родню и друзей, кое-кто даже попадался на продаже льготных путевок на сторону. Пожалуй, это арабы еще стерпели бы, все-таки кое-что перепадало и хорошим людям, но в России началась антиваххабитская кампания, саудитов стали бранить не только исламоведы с призраком гэбэшных погон на плечах, но и недавние лучшие друзья — официальные муфтии.
Ручеек путевок для бедных иссяк. Кстати, статус таких "бедных" паломников был чрезвычайно высок: их называли дуаяф малик (гость короля) и принимали так, словно они министры или депутаты
Консульство
Мое путешествие к Каабе началось в консульском отделе посольства Саудии в Москве. Помимо консула здесь работают еще два человека: Джамал — палестинец и Али — сириец; примерно за две недели они оформляют 5000 виз. Это очень много. Оба они усталые, с красными глазами, но тем не менее радушные и доброжелательные. Пока я жду визу, обсуждаю с Джамалом израильско-палестинский конфликт. Джамал неожиданно отделяет один паспорт из протянутой через окно стопки: "Этой женщине я визу не дам (женщина, кстати, жена крупного дагестанского чиновника) — у нее в паспорте стоит израильская виза".
Многие арабские страны не пускают к себе визитеров Израиля — так, наверное, они проявляют солидарность с палестинцами.
— А кому еще не дают визы? — это уже спрашиваю я.
— Немусульманам: по шариату (исламскому законодательству) только мусульмане могут появляться у мекканских святынь.
— А как вы проверяете, мусульманин или нет?
— Как правило, не проверяем, верим на слово, но, если появляются сомнения, можем попросить справку из мечети.
С меня справку не требуют, визу дают сразу.
Консул пожелал мне счастливого хаджа и вместо напутствия сообщил, что, поскольку я еду без группы и могу заблудиться, я могу обратиться где угодно к любому официальному представителю Саудовской Аравии и мне наверняка помогут — "только покажи им свою визу". Он сделал рядом с визой какую-то приписку на арабском. Наверное, это что-то вроде мандата времен гражданской войны — "такому-то такому-то оказывать всемерное содействие".
Али на прощание пишет мне телефон: "Этот человек живет в Мекке и немножко говорит по-русски, будут проблемы — звони ему".
"Новая газета", №11, 12 февраля 2003 г.
/вся статья/
