Не ведают, но творят

Идея превратить кощунство в художественный прием родилась на Западе и принесла своим авторам признание и хорошие гонорары. Их российским последователям достались гнев общественности и уголовные дела.

Вторую неделю не утихает скандал вокруг выставки "Осторожно, религия!" в Сахаровском центре. Выставку разгромили, потом закрыли, потом художники подали в суд за "групповое хулиганство" (статья 213 часть 2 УК РФ), потом уже на художников подали в суд — за "разжигание национальной и религиозной вражды" (статья 282). Деятели культуры ("видные" типа Никиты Михалкова, Ильи Глазунова и Валентина Распутина) тут же написали гневное письмо. Понятно, что не в защиту художников. Так оказались очерчены новые границы творческой свободы. Если в советские времена художникам угрожали партия, правительство и карательные органы, то без мудрого надзора КГБ и бульдозеров художники решили, что никто им не указ. Пока не натолкнулись — в общем-то, совершенно случайно — на Бога и церковь.

Считается, что художник устраивает скандал для того, чтобы прославиться. Еще лет десять назад художники в это свято и наивно верили. Именно тогда Олег Кулик бегал по городу, изображая собаку, а Александр Бренер выходил на Лобное место в боксерских перчатках, вызывая Бориса Ельцина на честный бой. Но у профессиональных скандалистов настоящего скандала не вышло. В скандал, сами того не желая, влипли двое других художников — Авдей Тер-Оганьян и Олег Мавромати. Только им "повезло" добиться уголовного преследования за художественную деятельность. Тер-Оганьян устроил в 1998 году акцию "Юный безбожник", во время которой разрубал купленные в софринской лавке бумажные иконы. Мавромати распял себя на Берсеневке, во дворе НИИ культурологии, демонстрируя нацарапанную на спине надпись "Я не Сын Божий". Против обоих было возбуждено дело по статье "Разжигание межнациональной и религиозной розни", оба убежали за границу: Тер-Оганьян в Чехию, Мавромати — в Болгарию.

Вся художественная история 90-х в России, сделанная людьми, которые хотели стать знаменитыми, может описываться как серия анекдотов: "написали своими телами слово из трех букв перед Мавзолеем", "зарезали свинью", "сфотографировались голыми". Впрочем, если вдуматься, то и сама ельцинская эпоха лучше всего описывается добрыми байками: "Б. Н. на танке", "Б. Н. упал с моста", "Б. Н. дирижирует оркестром"... Веселые были времена. Но "разрубание икон" в 1998 году, совершенное художником, который наивно верил в существование современного искусства, оказалось последним анекдотом эпохи. Какие уж тут шутки, если за художником по всему свету гоняется прокуратура?

Дело серьезное — по мере того как реализовывались в информационно-юридическом пространстве перформансы Тер-Оганьяна и Мавромати, обнаружилось, что незаметно растаял миф о "поддержке мировой общественности", существовавший со времен диссидентов. Так вот, никакой поддержки ни со стороны международных правозащитных организаций, ни со стороны интернациональной художественной среды не было. Тер-Оганьян, например, бежал в бархатную Чехию не жировать, а несколько лет ждать в лагере вида на жительство, который единственно не позволяет немедленно начать процедуру экстрадиции.

Юрист и правозащитник Лев Левинсон пишет по этому поводу: "Плохо то, что как только разговор с экспертами, профессионально защищающими нашу свободу совести, доходит до художника-атеиста Авдея Тер-Оганьяна, они сразу скучнеют. Между тем формула свободы совести сегодня в России проста: это свобода человека, позволившего себе свободу безбожного высказывания и подвергшегося за это уголовному преследованию". Любимый аргумент людей, которые призывают к суду художников, осмелившихся работать в табуированных областях, такой: а стали бы вы делать что-то подобное в Саудовской Аравии? Конечно, в Саудовской Аравии такие вещи никому не придет в голову делать. Но даже те, кто так говорит, жить предпочли бы не там, а, например, в Британии, где вручили Тернеровскую премию художнику Крису Офили, который делает изображения Мадонны из слоновьего помета.

Незавидное положение, в которое попали художники,— ответ на распространенные обвинения в том, что они занимаются примитивным автопиаром.

В результате применения этой высокоэффективной технологии ее автору приходится сидеть на беженской похлебке, без денег даже на сигареты...

К чести нашего общества следует сказать, что оба "святотатца" избежали суда Линча. Несмотря на угрозы физической расправы, никто не пострадал, на них всего лишь подали в суд. Почти как в нормальной стране — если человеку что-то не нравится, он идет в прокуратуру. Правда, в ходе разбирательств проявились не очень приятные тенденции.

В 1999 году на предварительные слушания по делу Тер-Оганьяна заявились "трудящиеся" и на глазах у представителей органов правопорядка едва не разбили телекамеру под нелогичные выкрики: "Вали отсюда, фашист еврейский!" В 2000 году в деле Олега Мавромати Замоскворецкая межмуниципальная прокуратура не нашла оснований для возбуждения уголовного дела по статье "Разжигание межнациональной и религиозной розни". Но через некоторое время Юрий Адамов, начальник отдела по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности и межнациональных отношениях прокуратуры Москвы, это решение отменил, и дело все же было возбуждено. И вот здесь, кажется, самодеятельность православных трудящихся заканчивается и начинается прямой государственный интерес.

Во время общественного обсуждения дела Тер-Оганьяна правовед Анатолий Пчелинцев заметил, что "действия граждан, которые учинили данное святотатство, попадают под статью 130 "Оскорбление" либо 206 — "Хулиганство"". К художнику применили совсем другую статью (все ту же 282-ю). А Юрий Левинсон, в свою очередь, напомнил, что эта статья в амнистию 2000 года не попала. Таким образом, на художниках была отработана универсальная схема — возмущение общественности, заявление в прокуратуру, расследование, суд первой инстанции...

Совсем недавно "Идущие вместе" использовали ту же самую технологию, потренировавшись на эстете Владимире Сорокине и маломощном издательстве Ad Marginem. Но в принципе под этот каток может попасть каждый — результат зависит исключительно от общественного веса объекта "критики" и умения адвокатов, которых ему удастся привлечь для своей защиты. Суды, как мы видим, такие дела принимают легко, а вот встречные иски — например, о хулиганстве, причинении ущерба или нарушении авторских прав — как-то буксуют.

На прошлой неделе в Москве в Галерее Марата Гельмана открыли первую за много лет персональную выставку Авдея Тер-Оганьяна. Все было как обычно — профессиональная и околохудожественная тусовка, духота, толчея и кислое вино. Погромщиков ждали, но они не пришли. Возможно, потому, что Гельман заранее вызвал милицию и пообещал немедленно обратиться в суд, если что-то произойдет. О необычности события свидетельствовали только охранники да растерянные телевизионщики. Их растерянность можно было понять: обещали скандал, но в день открытия он, слава богу, не состоялся.

Коммерсантъ-Власть, 10-16 февраля 2003 г.