Дагестан: куда дует ветер?

Горцы говорят, что в республике обычно дуют только два ветра: северный – Иван и южный – Магомед. Дагестанцы отдают предпочтение северному ветру, который приносит прохладу и успокоение на перегретую южную землю.

I. ИВАН И МАГОМЕД

Ежедневно следя за информацией о Дагестане по отечественным СМИ, наверное, у каждого может сложиться впечатление, что на Кавказе назревает новая война. Подобная той, которая была в Чечне. А уже беглый обзор зарубежной прессы говорит о том, что именно к этой республике приковано пристальное внимание иностранных корреспондентов, с удивительным упорством рисующих картины, которые готовят мировую общественность к очередным кавказским катаклизмам.

Так, французская "Ле Монд" пишет: "Дагестан превратился в пороховой погреб, где противостоят друг другу мафия, мусульманские экстремистские группировки, местные части ФСБ... Кремль пытается определить стратегию выхода из этого региона, охваченного хаосом". А британская "Тайме" не без удовольствия констатирует, что с потерей Дагестана Россия лишится ключевых транспортных путей для торговли нефтью в регионе...

Да, не проходит и дня, чтобы на территории республики не прозвучали взрывы. Гибнут государственные чиновники, сотрудники правоохранительных органов. Характерный пример: за сравнительно небольшое время трагически погибли два министра по национальной политике, информации и внешним связям – Магомедсалих Гасаев и Загир Арухов. Зарифмованные под сводки боевых действий сообщения о терактах вливаются в общий хор сообщений о действиях международных террористов по всему миру.

Время от времени в западных СМИ появляются так называемые "компетентные мнения" о том, что России необходимо отказаться от кавказских амбиций и заняться обустройством континентальной части. Потому что якобы с местным населением, которое желает выйти из состава государства, невозможно бороться и Россия второй Чечни ни экономически, ни политически не переживет...

Впрочем, в реальности все оказалось не совсем так.

Махачкала в огнях

Улицы ночной Махачкалы залиты неоновыми огнями рекламных вывесок. Ночная жизнь, как и положено столице, кипит вовсю, да и прогулка – занятие приятное (дневной зной уходит, наступает долгожданная прохлада) и вполне... безопасное. Не будет большим преувеличением сказать, что в Махачкале ночью намного спокойнее, чем, например, в Москве, когда по улицам можно ходить, не опасаясь, что у тебя возникнут проблемы с местным криминалитетом или конфликт на национальной почве. В Дагестане в этом отношении торжествует интернационализм. Единственно, кто может заинтересоваться вашей личностью, так это милиционеры, которые после тщательного изучения документов отпустят на все четыре стороны. Никаких проблем с "гражданами славянской национальности" не возникает.

Еще одним интересным открытием во время посещения столицы Дагестана у приезжего из Москвы наверняка станет несвойственное для многих южных регионов отсутствие даже намека на некий исламский экстремизм. Каспийские пляжи заполнены отдыхающими, облаченными во вполне европейские купальные костюмы. Здесь много питейных заведений, где махачкалинцы с удовольствием проводят время. Вообще обстановка в столице не вписывается в мнение, что республика – чуть ли не филиал Афганистана, где господствует религиозный фанатизм талибов. Во всяком случае, равнинная часть Дагестана не воспринимает ваххабизм как образ жизни и – главное – как образ мысли. Так что сегодня любой россиянин (вне зависимости от вероисповедания и национальности) может чувствовать себя здесь спокойно и вполне комфортно.

"Русский вопрос"

Этой темы в Дагестане сегодня предпочитают не касаться. Но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

К тому же было бы глупо и нечестно обойти этот болезненный вопрос стороной. Еще в конце 80-х телефонный справочник Махачкалы на восемьдесят процентов состоял из русских фамилий (не употребляю принятый термин "русскоязычный", поскольку вся республика является русскоязычной). Большинство руководителей крупных предприятий, инженеры, квалифицированные рабочие в большинстве были русскими. Однако после распада СССР начались обратные процессы. Прежде всего стали закрываться сначала мелкие, а затем и крупные предприятия. Рухнув, они погребли под собой и судьбы тысяч русских, работавших там. Оставшись без средств к существованию, специалисты стали разъезжаться в поисках лучшей доли. Этому способствовали и экстремисты, сознательно нагнетавшие атмосферу нетерпимости. Стремительно сокращавшееся количество рабочих мест создавало конкуренцию на рынке труда. Местное население со своими подсобными хозяйствами еще могло прожить относительно сносно в условиях, по сути, экономической блокады, возникшей после начала чеченских событий. А не имевшие этого русские уехали.

Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что уехали не все. Хотя сегодня точную цифру никто не назовет и статистика на этот счет весьма приблизительная. Последняя всероссийская перепись была проведена чрезвычайно некачественно, а данные, озвученные недавно заместителем полпреда Президента РФ в Южном федеральном округе по социально-экономическому развитию Александром Починком, вызывают серьезные сомнения. Так, по его словам, за последние годы республику покинули 20 тысяч русских, которые, по данным все той же переписи 2002 года, составляют почти пять процентов населения республики. При этом в докладе чиновника ни слова не было сказано о том, сколько вообще дагестанцев уехали искать лучшей доли в другие регионы России. Но самое поразительное в том, что господин Починок даже не упомянул о другом поразительном процессе – русские стали возвращаться в Дагестан. Причину этого феномена трудно объяснить, но скорее всего она кроется в изменившемся отношении большинства дагестанцев к "русскому вопросу". Памятуя о прежних советских временах, когда большинство учителей, врачей, инженеров приезжали со всей страны поднимать экономику и образование, дагестанцы и сегодня связывают свои надежды с Москвой. Более того, из десяти опрошенных половина заметили, что в будущем пост руководителя республики вполне может занять русский, который не связан ни с одной из традиционных национальных групп в Дагестане. При этом ни один не заявил, что русский не может занимать этот пост на том основании, что он русский.

Общие проблемы

Изучая основные дагестанские проблемы, трудно отделаться от мысли, что они не являются сугубо специфическими для данного региона. Сегодня любая российская территория имеет точно такие же трудности.

Первая и главная – социальная незащищенность граждан. Средняя зарплата в республике едва превышает три тысячи рублей. И, несмотря на то, что прожиточный минимум здесь значительно ниже, чем в крупных российских мегаполисах, на эти деньги без дополнительных доходов прожить практически невозможно. Второй серьезной проблемой является высокий уровень безработицы. Молодые люди не могут найти себе занятие, чтобы получать хотя бы тот минимум, о котором говорилось выше. Зачастую детей содержат престарелые родители, получающие пенсию, которую в последнее время стали выплачивать без задержек. Потому – как следствие низкой занятости и отсутствие жизненных перспектив – в молодежной среде пышным маковым цветом расцветает наркомания. Кроме этого в последнее время здесь чрезвычайно остро проявилась еще одна болячка – страсть к игровым автоматам (лудомания). Получая небольшие деньги, люди отправляются к "одноруким бандитам" в надежде получить большой выигрыш и решить на какое-то время свои проблемы. И попадают к ним в "плен". Кстати, по мнению самих дагестанцев, этому активно способствуют и федеральные телеканалы, где преобладают игровые программы, упорно культивирующие страсть к игре с легким и быстрым обогащением. Таким образом, у молодых людей формируется определенная психология, которая под воздействием внешних обстоятельств становится определяющей.

Еще один острый вопрос – отсутствие инвестиций в экономику республики. Несмотря на сложное экономическое положение населения Дагестана, в республике есть богатые организации. Стоит посмотреть только на "дачный" поселок в Махачкале недалеко от Каспия, который в народе именуется "Санта-Барбара". Особняки здесь практически не уступают домам где-нибудь на Николиной горе, а потому – посреди дагестанской столицы – выглядят еще более вызывающе. Однако деньги, полученные от того же нефтегазового бизнеса, вовсе не идут на развитие республиканской экономики, а оседают где-то за пределами Дагестана, скорее всего вообще за рубежами России. При этом подавляющее большинство школ и больниц, особенно в горных районах, находятся в катастрофическом состоянии и совершенно не пригодны к использованию их по прямому назначению.

Коррупция в республике, о которой в российских да и мировых СМИ не писал только ленивый, опять же не является сугубо дагестанской проблемой. Впрочем, ее размеры, думается, несколько преувеличены, хотя, разумеется, нет даже приблизительной статистики. Причем коррупция здесь, кроме всего прочего, – вещь сезонная. К примеру, лето – пора вступительных экзаменов, и кривая коррупции ползет вверх, а уже осенью резко падает. Разумеется, при наличии всех остальных проблем коррупция не может не существовать. Чиновник, занимающий тот или иной пост, скорее всего и попытается улучшить свое благосостояние за счет вопросов, находящихся в его ведении. Но не думаю, что кто-то станет утверждать, что подобного не происходит в Москве или во Владивостоке.

К плотному своду общероссийских проблем стоит добавить и недоверие большинства жителей Дагестана (как, опять же, и других регионов России) к судебной и правоохранительной системам...

Главная надежда на избавление от всех этих напастей у дагестанцев, равно как и у остальных россиян, связана с федеральным Центром. Поскольку, несмотря на старания и агитацию экстремистов-ваххабитов, подавляющее большинство населения продолжает считать себя гражданами России и связывает свою судьбу исключительно с судьбой нашего общего государства.

Скачкообразный взрыв количества терактов в Дагестане, несомненно, имеет свое логическое объяснение. Эта "террористическая эпидемия", по мнению политологов, связана исключительно с борьбой за власть в республике.

II. СТРАННЫЕ ТЕРАКТЫ

Как ни странно, но именно теперь, когда в республике воцарилась относительно спокойная обстановка (во всяком случае по сравнению с прежними годами, когда сепаратисты захватывали здание Госсовета республики, а в селах открыто пропагандировался ваххабизм именно как антироссийская идеология), стали активизироваться разговоры об отторжении республики от России. В большинстве публикаций, в том числе и в федеральных СМИ, высказывается такое мнение: эта "террористическая эпидемия" связана исключительно с борьбой за республиканскую власть. Об этом пишут и оппозиционные издания в самом Дагестане. Подобную версию приходилось слышать и от простых людей, которые утверждали, что разные группировки стремятся дестабилизировать ситуацию, чтобы одни могли удержать власть, а другие – ее захватить... Кстати, именно в Дагестане ваххабизм сегодня запрещен законодательно, однако закон, загнав террористов в подполье, так и не смог выкорчевать это явление.

Наверное, можно было бы остановиться и на этом объяснении, но существуют и другие, не менее серьезные факторы, которые заставляют задуматься об ином "происхождении" перманентных взрывов, потрясающих сегодня всю Россию. После этой дагестанской командировки попробую выдвинуть собственную версию появления лавины терактов на южных рубежах России.

Попытки создать на Кавказе радикальное исламское государство предпринимались не единожды. Но всякий раз они натыкались на многочисленные препоны, которые не позволяли это сделать. Даже имам Шамиль не смог объединить все народы Кавказа. Неожиданно ингуши приняли сторону царской России, да и в Дагестане не было единства. Десятки народов, проживающих на сравнительно небольшой территории и объединенных русским языком, в итоге не приняли Шамиля. Единственной опорой имама были чеченцы, элиту которых он старательно пытался соединить с дагестанской при помощи династических браков. Однако и из этой затеи ничего не вышло. Спустя полтораста лет чеченские сепаратисты под руководством тезки имама – Шамиля Басаева – попытались повторить попытку "взорвать" Дагестан, совершив вторжение в республику в надежде поднять этот регион на борьбу с Москвой. За одну ночь дорожные грейдеры террористов пробили дорогу для провода с Чечни тяжелой техники с боевиками... Так начались известные всем трагические события. Однако, несмотря на то что боевики оккупировали исключительно районы, где главенствовал ваххабизм, реакция дагестанцев оказалась непредсказуемой для бандитов. Люди поднялись на борьбу с ними. Это было неожиданностью и для их идеологов. Впрочем, после громкого поражения оставлять Дагестан в покое никто не собирался. Чечни как единственного анклава нестабильности в России уже было недостаточно. На Кавказе была необходима большая война. Дагестанцы, пораженные "благодарностью" за гостеприимство, когда они во время первой чеченской кампании принимали у себя чеченских беженцев, окончательно обратили свои взоры в сторону Москвы. И именно оттуда стали ждать поддержки и гарантии мира.

Поскольку оказалось, что штурмом Дагестан не взять, на вооружение была принята новая тактика. Помимо идеологической обработки населения на территории республики почти еженедельно стали звучать взрывы. При этом, что чрезвычайно важно для понимания обстановки, в этих терактах (за некоторым исключением) оказывалось чрезвычайно мало пострадавших, да простят меня близкие тех, кто погиб, за не вполне человечный статистический подход к этой трагической теме.

Объяснение этим "странным" терактам может быть только одно – они не направлены на то, чтобы уничтожить как можно больше людей. Их цель – дестабилизировать обстановку и показать людям свою силу, не возбуждая при этом неконтролируемой волны ненависти к самим террористам. Более того, взрывы, как правило, направлены на милиционеров и государственных чиновников, против которых также обращена и основная масса публикаций в СМИ.

Может быть, иностранный след дагестанских взрывов для кого-то покажется идеологической передержкой в духе поиска внешних врагов в советские времена. Но факты порой чрезвычайно упрямая вещь. Сегодня мало кто знает, что банды басмачей, орудовавшие в Средней Азии, прекратили свое существование именно в тот день и час, когда СССР и Великобритания стали союзниками во Второй мировой войне – не раньше и не позже. И тогда финансирование и непосредственное управление предков нынешних террористов производилось исключительно извне. Поэтому если сейчас борьба за власть в Дагестане и ведется при помощи террористических актов, как об этом заявляют практически все без исключения зарубежные и некоторые российские "акулы пера", то эту версию можно рассматривать только как косвенную.

Региональная специфика

Коррупция, которую называют главной проблемой современной России, все же имеет в Дагестане местную специфику. Многонациональность республики играет не только положительную роль, но и имеет свою обратную сторону. Потому что та же коррупция в регионе является национально окрашенной.

Здесь модель гражданского общества не работает по простой причине: зачастую если один представитель какого-то народа получает рычаги управления, то он по понятным причинам окружает себя людьми из своего этноса (впрочем, опять же не только здесь, но и в некоторых других российских регионах). В итоге эта структура начинает работать, создавая при этом массу проблем.

Поэтому кадровый вопрос формирования власти по схеме пропорционального представительства народов Дагестана стал серьезным тормозом для развития республики. Видимо, это также является и причиной того, что большинство дагестанцев выступают за некую стороннюю силу, которая должна навести порядок в регионе.

Мечети вместо школ

Эпоха религиозного возрождения России началась не так давно, и все же она уже принесла как положительные, так и отрицательные плоды. Применительно к югу России именно исламские религиозные центры стали своего рода площадкой для культивирования идей, способных разжечь в том же Дагестане пламя межнациональных конфликтов. Всего за несколько лет в республике было выстроено свыше двух тысяч мечетей и всего несколько школ.

Проблема значительного числа мусульман на российском юге в том, что ислам, одну из самых миролюбивых и демократичных религий мира, которая провозглашает: "Кто хочет – пусть верует, а кто не хочет – пусть не верует", местные проповедники зачастую сумели превратить в яростную, человеконенавистническую сектантскую веру. К величайшему сожалению, в сегодняшнем Дагестане светское образование отходит на второй план. Оторванность южных проводников ислама от континентальной части приводит к тому, что этот вакуум заполняют проповедники экстремистского толка, которые также имеют яркую национальную окраску. Они, конечно же, не в состоянии создать в регионе исламское государство, но вполне способны организовать очередной кровавый конфликт внутри России. Достаточно упомянуть один лишь характерный факт: захватывая мечети в некоторых районах Дагестана, ваххабиты демонстративно использовали Коран в качестве туалетной бумаги. Одного этого достаточно, чтобы вспыхнула война, и вовсе не христиан с мусульманами, а бойня уже внутри самой конфессии.

Смерть Загира

Убийство министра Загира Арухова вполне можно считать одной из самых серьезных трагедий последних лет на Кавказе. Именно с этим человеком многие связывали формирование новой дагестанской элиты. И это утверждение небезосновательно. По сути, Загир Арухов сумел уже на начальном этапе выиграть информационную войну с чеченскими боевиками. Именно его выступления и организационная работа позволили нейтрализовать агрессивную информполитику, развернутую в Дагестане в надежде оторвать республику от России. Тогда миллионы долларов, выделенных на идеологические диверсии на территории нашей страны, ушли в каспийский песок.

Но в Москве, увы, не только не смогли оценить министра по достоинству, но и уберечь. Несмотря на то, что его предшественник также был убит, а Арухов в "черных" списках боевиков (которые, кстати, были известны правоохранительным органам) значился в числе первых. Стоит отметить лишь один штрих в этой истории. Загир Арухов и его единственный охранник погибли от взрыва, когда заходили в подъезд обычной городской девятиэтажки, где в стандартной квартире и проживал министр со своей семьей. Ситуация немыслимая, например для Москвы, тем более учитывая обстановку в республике. И здесь, как говорится, комментарии излишни. Именно такое отношение федерального Центра сквозит во многих вопросах, которые касаются Дагестана. И именно это вызывает сильные нарекания в республике.

Наша политика на Кавказе

Порой кажется, что у России нет внятной и эффективной политики на Кавказе. Кроме постоянных истерических воплей в прессе и громких заявлений о незыблемости южных рубежей России для изменения ситуации делается пока до обидного мало. Во всяком случае речь об оперативном подъеме экономики региона практически не идет, хотя большинство проблем в республике имеют экономическую подоплеку. Бороться же с террором силами одних спецслужб, как оказалось, малоэффективно. Правда, не так давно полпред Президента в Южном федеральном округе Дмитрий Козак заявил, что, по его мнению, в неуспешных регионах было бы целесообразно некоторыми процессами, прежде всего экономическими, управлять извне. Но это также скорее напоминает жест отчаяния. Когда в отсутствие целенаправленной государственной политики единственным эффективным способом наведения порядка представляется внешнее управление. Впрочем, есть опасения, что даже эти беспрецедентные меры останутся лишь на словах....

В Дагестане, как известно, дует только два ветра: северный – Иван и южный – Магомед. И сегодня только от Москвы зависит, какая погода установится на берегах Каспия. Либо земля здесь будет выжжена пустынными ветрами, которые несут в Россию религиозный фанатизм и междоусобицы, либо федеральный Центр наконец-то поможет народам Дагестана установить прочный мир и спокойствие на этой земле.

31.08.2005