Каждый человек должен посадить сад

Десять лет назад в Хабаровскую епархию приехал новый управляющий. Епископу Марку исполнилось в ту пору 34 года, он был одним из самых молодых епископов. Что изменилось за эти годы? Изменился ли сам владыка, кроме того, что он возведен в сан архиепископа, – об этом наше интервью.

- В человеческом понимании десять лет – достаточно большой промежуток времени. Но в Священном Писании, в Ветхом завете есть прекрасные слова о том, что перед Богом тысяча лет, как день вчерашний. Оглядываясь назад, понимаешь, что они быстро пролетели. Десять лет назад в епархии, по сути, не было храмов. Церкви был передан один каменный храм – Иннокентьевский, и тот в полуразрушенном состоянии. Восстановление епархии, по сути, началось с него. Губернатор Виктор Иванович Ишаев отозвался на нашу просьбу помочь с реставрацией. В епархии было 18 приходов и 25 священников. Сейчас у нас 62 священнослужителя и 45 приходов. Построено 18 храмовых строений. Столько же приобретено домов и квартир для проживания священников. В стадии строительства еще десять храмов.

- Не очень ли много?

- Храмы не просто строятся, они наполняются людьми. Мы видим, как изменились Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. В Николаевске-на-Амуре до революции было четыре храма, в 30-е годы все уничтожены. Сейчас там возведен каменный храм. В Комсомольске-на-Амуре построено три храма. Хабаровск получил достойный столицы кафедральный собор, который стал украшением всего Дальнего Востока. Но главное – происходят изменения в сознании людей. Мы стали более понятны друг другу. Вспомним приезд к нам святейшего патриарха Алексия II. Администрация края билась за сохранность Большого Уссурийского и Тарабарова островов и хотела, чтобы страна узнала об этой территориальной проблеме. Патриарх любезно согласился побывать в часовне воина Виктора и даже отслужил там молебен о воинах, погибших при защите дальневосточных рубежей. Вернувшись в Москву, он озвучил на всю страну боль дальневосточников.

- Епархия развивается все более, соответствуя потребностям столичного города?

- Конечно. В Хабаровске открылась семинария, которая будет обеспечивать кадрами не только край, но и весь Дальний Восток. Сюда направлены из Москвы преподаватели с учеными степенями. Проректор отец Петр, ему 31 год, защищал докторскую диссертацию за границей – в Софийском университете. Другие преподаватели являются кандидатами богословия.

- Ни опыта создания высших духовных школ, ни устройства монастырей у нас не было. Насколько мы готовы к тому, чтобы все это появилось? Есть женский монастырь, собирается мужской. Зачем вообще создаются монастыри?

- Чтобы те, кто хочет пройти путь монашеской жизни, могли этот подвиг христианский понести. Делать это необходимо под руководством опытного наставника. И такого человека удалось найти. Монахиня Антония из Малого Ярославца. Более десяти лет она была экономом монастыря. У нее прекрасный духовник – схиархимандрит Михаил. Ему больше 80 лет, в свое время он был келейником у патриарха Алексия I.

Монастырь – духовная опора для епархии. Не все могут понести монашеский труд, но побывать в монастыре и помолиться, и потрудиться, вдохновиться примером послушания и смирения может каждый. Проблема создания мужского монастыря состоит в том, что в епархии не хватает духовенства, а потому монахов приходится отправлять на приходы. Игумен Тихон создал в поселке им. Полины Осипенко крепкую общину, там построен храм. Теперь там иерей Николай Кузнецов со своей матушкой. Потом отца Тихона отправили в Амурск, где он немало сделал для укрепления прихода. Сейчас он в приходе Александра Невского. Игумен Федор из Христорождественского собора направлен на служение в Чегдомын. Есть священник и в поселке Березовом, там служит отец Евлогий. И белое духовенство усердно трудится. Протоиерей Сергий Мещеряков – настоятель прихода святого великомученика Георгия Победоносца на Красной Речке каждое лето ходит с крестными ходами вокруг Хабаровска, в низовье Амура. Между тем условия здесь таковы, что не каждый, приехавший с запада, выдерживает.

- Пять дальневосточных архиереев, и вы в том числе, собравшись в Хабаровске в начале года, выступили против передачи русских земель Китаю и намерения уступить Курильские острова Японии. Насколько я знаю, обращение это не согласовывалось с патриархом, что не принято в церкви.

- У нас есть самое главное благословение – здесь служить. Каждый из архиереев отвечает пред Богом за свою епархию. У нас есть небесное отечество и земное. Говорить, что не дело церкви защищать неприкосновенность границ – не совсем так. Бог не только сотворил человека по образу и подобию Своему, он сделал его не только созерцателем Его дел, но и своим соработником. Светская власть и духовенство всегда отвечали не только за народ, но и за землю, им данную. Мы выразили чаяния, переживания людей за свое государство, названное когда-то Святой Русью.

- Переданное в приемную администрации президента обращение дальневосточных архиереев, насколько я знаю, вызвало соответствующую реакцию?

- Да, наше обращение нашло отклик у многих военных и гражданских. Православие остается государственно-образующей религией. Ни одна конфессия ни о целостности границ, ни о том, что происходит в духовном, нравственном состоянии общества, не высказывается. Очевидно, у них совершенно другие задачи. Не менее, чем целостность границ, нас беспокоит и то, что самой большой ценностью в обществе стал не человек, его душа, а деньги. И уже закон стал обслуживать капитал. На человека стали смотреть, как на средство производства материальных благ.

- Чего вам не хватало все эти годы?

- Смирения и терпения. Порой хотелось, чтобы что-то делалось быстрее. Когда я приехал, то сказал себе: дело всей моей жизни восстановить Иннокентьевский храм, чтобы он стал кафедральным собором. Казалось, человеческими возможностями не в силах восстановить храм Успения Божьей Матери. Но он построен. И народ ищет дорогу к храму.

- Вы рукополагаете много молодых людей в священники. Кто они? Откуда? Не боитесь ошибиться?

- Они хоть и молодые, но твердые в вере. Если говорить о семинарии, то кто-то пришел туда сразу после школы. Поступили учиться и те, кто уже отслужил армию, кстати, в звании капитана и даже майора. Понятно, что им предстоит пройти большой путь становления, всякое может случиться. Но давайте помнить, что Христос никого не осудил, даже тех, кто его предал, оплевал и распял. Осудить легко, тяжелее простить и помочь человеку встать, стать лучше. Надо уметь ждать, когда посеянное принесет обильные плоды.

- У вас удивительная способность собирать людей. Наш хор, который поет в кафедральном соборе, один из лучших из тех, которые мне довелось слышать в известных русских монастырях.

- Когда я приехал в Хабаровск, нынешнему регенту было меньше двадцати лет. А когда через пять лет патриарх Алексий II служил на ныне Соборной площади, этот 24-летний человек управлял хором. У тех, кто переступает порог церкви, дух один, а дары оказываются разные. У кого-то есть дар прозорливости, у кого-то – дар слова, у иных – молитвы или исцеления. Сам храм – богословие в камне, иконы – в красках, хор славит Бога в песнопении.

- Будет ли расписываться кафедральный собор?

- Желание такое есть, но пока достаточно большие средства потрачены на иконы, которые будут установлены на колоннах. Потом начнем собирать пожертвования на роспись. Все в свое время. На следующий год предстоит освящать Елизаветинский храм при железнодорожной больнице и прекрасный Ильинский храм в Комсомольске-на-Амуре. Это тоже требует больших средств. Но самое главное – благоустройство души человеческой. Материальный мир не совершенен, наверное, это хорошо, потому что есть к чему стремиться, заниматься самосовершенствованием.

- Людей, готовых жертвовать на храмы, строить их на свои деньги, становится все больше. Что, на ваш взгляд, движет ими?

- Встреча патриарха с губернатором здесь, в Хабаровске, не была столь длительной, но, пообщавшись с ним, святейший сказал: "Людей с таким государственным подходом не так много в России". Те, кто помогает, – люди с таким же подходом, они думают и о государстве, и о людях. Ибо строящиеся храмы – не наше с вами, а достояние будущих поколений. Жертвователи не тешат свое самолюбие, а думают о тех, кто будет после нас. То, что будет их окружать, на том и будут воспитываться. И если в жизни будущих поколений найдется место для Бога, святости, ближнего, который нуждается, значит, все не зря. При освящении храма мы благодарим тех, кто внес свою лепту в строительство храма. Один пожертвовал средства, другой внес свой труд, а кто-то молитву. Есть люди, которые проявляют безразличие. В свое время мы обращались к чиновнику поддержать нас в борьбе с наркоманией. Он отмахивался. Случилось так, что спустя время он пришел к нам и сказал: помогите, мой ребенок стал наркоманом. У другого сын попал в секту, семья распадается, родителей не почитает. Время упущено. К сожалению, осознание приходит порой слишком поздно.

- Вы часто ездите на запад. Где вы восстанавливаете душевные силы?

- Конечно же, там, где родился духовно. В Троице-Сергиевой лавре. Близок мне по духу Псково-Печерский монастырь, земля вологодская, откуда родом Ерофей Хабаров. Там прекрасные монастыри – Кирило-Белозерский, Ферапонтов, Спасо-Прилуцкий. Места, где подвизались преподобные Андрей Рублев, Дионисий, Ферапонт. У духовных наставников всегда я находил ответы на волнующие меня вопросы.

- Ваше высокопреосвященство, исповедь грехов – путь покаяния и очищения. Миряне исповедуются у священников, священники – друг у друга, а у кого исповедуется архиепископ?

- Когда есть необходимость, исповедуешься и здесь у священников, которых рукополагал. Ведь исповедь – это обращение ума от злого к доброму, и священник является только свидетелем покаяния.

- У вас бывает свободное время?

- Внешне оно как будто есть, но мысли и сердце непрестанно чем-то заняты. Даже когда ходишь, гуляешь по улице, молишься, просишь, чтобы там все устроилось, и тут все бы образовалось.

- Вы часто навещаете родителей?

- Нечасто. Но они все понимают. Мама приезжала ко мне в Хабаровск. Я хотел, чтобы она увидела Спасо-Преображенский собор не на фотографиях, а воочию. Чтобы посмотрела, как у нас проходят торжества в День Победы. Парад, а потом шествие, когда ветераны, жители Хабаровска идут к Вечному огню, отдавая дань памяти тем, кто сложил голову за свое Отечество. Как в Москве, так и здесь мама видела меня, по сути, в день приезда и в день отъезда.

- Отец у вас военный, в звании, как же вы попали в духовную семинарию?

- Действительно, отец мой в свое время инспектировал границы российские. Сам москвич, с образованием. Когда я поступал, мне пришлось прибегнуть к некоторым хитростям, чтобы кое-какие сведения о семье не стали известны. Но это еще что. Преподаватели в Троице-Сергиевой лавре рассказывали, как они прятались во ржи, такие были гонения на церковь. Жить было негде. Приспособили монастырскую стену. Раньше там пушки стояли, а потом сделали кельи. Летом жара неимоверная, крыша-то железная, а зимой холодно. Ничего, терпели. Люди приходили туда за знаниями, и они их получали. Священник находится на служении. Он себе не принадлежит, как и человек военного звания.

- Сами-то вы служили в армии?

- Служил в Гатчине под Питером. Ни в коей мере о том не жалею, считаю, что каждый молодой человек должен не просто отдать свой долг, но и пройти эту школу жизни. Он должен научиться жить в коллективе, обслуживать себя. Армия достаточно серьезная школа. Вообще-то мне всегда везло на учителей. В школе, а она располагалась в Зачатьевском монастыре, у нас была прекрасная классная руководитель. В свое время она училась в институте благородных девиц, родителей ее репрессировали. В другой школе у классного руководителя отец оказался инженером Кавказской железной дороги, он много рассказывал о временах ее строительства. В армии, на втором году службы я возил командира части, человека, который прошел Великую Отечественную войну.

- Теперь я понимаю, откуда у вас водительские права. Говорят, вы позволяете себе иногда сесть за руль машины и гнать по трассе на предельной скорости?

- Дело не в скорости. Однажды поехали мы с водителем в Биробиджан, входивший в ту пору в состав нашей епархии. А тогда моста через Амур еще не было. Дорога плохая, сплошной серпантин. Проехали. Водитель весь мокрый, спрашивает: "Владыко, вы давно права купили?". Я рассмеялся. Потом спрашиваю: "А ты давно за рулем?". Он с таким достоинством отвечает: "Уже шесть лет". "А я уже двадцать, – говорю ему. – И не в полях ездил, а по Москве". Бывает, одним днем надо съездить в Комсомольск-на-Амуре и обратно, и еще в Хабаровске вопросы решать. Восемьсот километров за день отмахать – надо иметь навык. В поселок им. Полины Осипенко ездили не раз, 350 километров по грунтовке. Мне нравится вдумчивое и грамотное вождение, а скорость тут ни при чем.

- Ваше высокопреосвященство, вы человек современный? Работаете на компьютере, пользуетесь Интернетом? Смотрите телевизор, кино, скажем, "Страсти Христовы"?

- Нет, "Страсти Христовы" не смотрел.

Одна из моих профессий – электромеханик ЭВМ шестого разряда. Я работал в Гидрометцентре, который делает прогнозы погоды по стране. Вычислительный центр располагался на Красной Пресне. Пять этажей – машины отечественные, американские, японские, так что с техникой я знаком. Тех, кто советует выбросить телевизор, я отправляю к опыту и словам нашего современника-подвижника благочестия Серафима Роуза. Он по этому поводу написал следующее: "Если вы не можете выбросить телевизор из своего окна, то, во всяком случае, научите своих детей правильно относиться к тому, что по нему показывают". На телевидении разные передачи есть, одни человека обогащают, другие – развращают. Не телевизор плох.

- Вы посадили вокруг дома епископа сад. Что в нем?

- Береза, лиственница, кедровая сосна и клены. Это, скорее, парк. Когда приехал на Дальний Восток, прошел по дендрарию, мне понравилась ива, ее тоже посадили. Я говорил, что служил в Гатчине, а там самый красивый парк в окрестностях Санкт-Петербурга. Весной и летом – разноцветье. Ив всяких – великое множество. У сада есть своя символика, это напоминание о рае. Каждый человек должен посадить и возделывать свой сад, и самое главное – в своей душе.

06.09.2005