Восемнадцатая книжная ярмарка – поворотная точка истории
Выступая на открытии XVIII Международной книжной выставки-ярмарки, старейшина российского писательского цеха Борис Васильев сказал, что Россия опять становится самой читающей страной. Кажется, его это обрадовало. Меня – тоже, а не надо бы. Читающей становится страна, которая перестает быть живущей. С другой стороны – чем так жить, как жили мы в 90-е годы, лучше уж, наверное, читать.
Столько умной молодежи в одном месте
У меня на выставке случился диалог с одним хорошим критиком.
- Опять, – сказал он кисло, – будем сидеть в навозе и нюхать розу.
- Правильно, – сказал я. – Альтернатива известна: сидеть в том же навозе, но пожиже и без розы. Мне больше нравится в навозе с розой.
Литература всегда была нашим всем – больше ничего не было. Вместо философии -литературная критика. Вместо экономики – романы о рабочих и революционерах. Вместо общественной жизни, интересующей миллионы, – Толстой и Достоевский, которыми эти миллионы зачитываются. Сегодня книга – единственная площадка, где возможен серьезный разговор о тенденциях эпохи. Издавать научились оперативно – книга поступает в издательство в июне и выходит из типографии в конце июля. Отклик на события получается мгновенный – быстрее толстого журнала. По-настоящему заняться книгами власть не успевает, да и не хочет: это же не телевидение, на выборы не влияет. У телевидения аудитория – миллионы, у книги – сто тысяч, и эти идиоты, еще не разучившиеся чтению, ничего не решают. Так думают наверху.
Зря они думают, что литература так уж против них бессильна. Я обалдел, увидев наплыв народа на ярмарке. Очередь за билетами в оба павильона. В павильонах не протолкнуться. Люди скупают литературу сумками, берут по два, по три экземпляра (на ММКВЯ все новинки традиционно дешевле раза в полтора-два, чем в магазинах). Раскупаются серьезнейшие экономические, филологические, исторические книги. То есть читать стало не просто интересней, чем жить, но даже увлекательней, чем смотреть телевизор. Люди уверенно выбирают книгу, и ее влияние на умы становится идеологическим фактором номер один. Восемнадцатая выставка-ярмарка это обозначила с болезненной остротой, и я очень жалею, что она кончилась. Давно я не разговаривал с таким количеством единомышленников о таких интересных вещах. Давно не видел в одном месте столько умной молодежи. А главное – русская книга давно не прикасалась так смело и точно к самым больным вопросам времени.
Платонов оказался живым
Главным стал, безусловно, ислам. Свободный обмен мнениями – всегда благо. На "круглых столах" самые непримиримые оппоненты начали как будто сходиться на том, что ислам – не столько религия, сколько идеология... и надо бы начинать с ним бороться идеологически, а не уверять всех в доброте и толерантности мусульман... Масла в огонь подлила книга фэнтастки Елены Чудиновой (уговоримся называть фэнтастами тех, кто пишет фэнтази, и выведем наконец эту область литературы из поля традиционной фантастики). Роман называется "Мечеть Парижской
Богоматери". (Издательство "ЭКСМО". ) Сюжет: 60-е годы текущего века. В Европе хозяйничает ислам – доигрались с толерантностью. Собор Парижской Богоматери отнимают у христиан, еле разрешив провести в нем последнюю мессу. На презентации был Михаил Леонтьев, сказавший, что книга своевременная и никакой национальной розни не разжигает. За день до этого национальную рознь разжигали и гасили на "круглом столе" издательства "Ультра. Культура": неугомонный Кормильцев издал роман Дмитрия (Муслима) Ахтямова "Исламский прорыв" – о том, как современный россиянин открыл истину в учении пророка. Был Гейдар Джемаль и призывал всех следовать этим путем. Диакон Андрей Кураев возмутился, сказав, что нет более верного способа поссорить христиан с мусульманами, как насаждая ислам в России.
Представители Российского еврейского конгресса узнали, что ярмарку открывал Степашин, и ему, как главе Счетной палаты, написали жалобу: на ярмарке много антисемитской и расистской литературы. Я не член конгресса и потому считаю, что в пропаганде антисемитской литературы ничего страшного нет. Ее надо читать. Никто не сагитирует против антисемитизма лучше Олега Платонова, чьи книги о "Протоколах сионских мудрецов" , о "Русском сопротивлении" и пр. поражают бездоказательностью и упорным нежеланием видеть очевидное.
Я думал, что Платонов – мифический персонаж. И написал страшно много, как целая бригада, и вместо фото на задней стороне обложки помещен рисунок, изображающий немолодого мужичка, как бы щелкающего себя по шее: мол, выпьем, православные! Это у него так выражается задумчивость. Оказывается, Платонов живой, настоящий. На встречу с ним было не протолкнуться. Надо показывать таких людей и распространять их книги, выпускаемые в издательствах "Яуза" и "Алгоритм". Платонов – достижение народного хозяйства. Нужно знать, с кем рядом живешь, и вести себя соответственно.
И про Путина по-прежнему пишут
Политической литературы – масса. Еще одна примета времени – множество книг тележурналистов, известных читателю по актуальным и острым программам (важный симптом времени: знают их как телеведущих, но вот они все выпускают книжки – потому что уже не все могут сказать на основном месте работы). Масса интересных книг про Путина (в диапазоне от Кононенко с его "Владимиром Владимировичем Ру" до Колесникова с очередной порцией репортажей), про Лукашенко ("Объединенная нация" Юрия Шевцова) и про Сталина (биографии Тухачевского, Горького, Серовой – такой массы исторических книг не припомню, как и такого интереса к ним).
Польские ягодки, уральские орехи
Почетный гость ярмарки – Польша. Главная звезда – "польская Денежкина" , как называют двадцатилетнюю Дороту Масловску. Ее книга "Польско-русская война под красно-белым флагом" – про национальный польский бред о том, что во всем виноваты русские, – стала европейским бестселлером и неплохо продалась в России. Эта кислотная повесть из рук вон плоха, хотя сама Масловска очень хороша, лучше, чем Денежкина. Наверное, это и есть ее главное литературное достоинство. В литературе молодых вообще много поверхностных примет эпохи, сленга, эпатажа, стихи слабые, проза эгоцентричная.
Главным собственно литературным событием ярмарки называют роман пермяка Алексея Иванова "Золото бунта, или Вниз по реке теснин". Я Иванова очень люблю – его романы "Географ глобус пропил" и
"Сердце Пармы" заслуженно прогремели в начале века. Новая книга вполне тянет на "Угрюм-реку" нашего времени, несмотря на некоторый избыток местного колорита и уральской крутизны. Но эта яркая книжка, вышедшая в "Азбуке" , только подчеркивает некоторое безрыбье по части художественной прозы. Она пока ворочается, думает, осмысливает, ищет героя, привыкает работать по гамбургскому счету. Новая проза впереди, почему восемнадцатая ярмарка и оказалась ярмаркой публицистики, полемики и фантастики. Это и прекрасно. Главное – обозначить векторы. Год спустя на ВВЦ полки уже будут ломиться от прекрасной литературы -жизнь-то вокруг серьезнеет такими темпами, что до культурного ренессанса, мнится, осталось чуть-чуть. Только бы не потеснили Михаила Сеславинского и Владимира Григорьева, курирующих российское книгоиздание. Впрочем, при советской власти во всех библиотеках висела восточная пословица: "Книга подобна воде – дорогу пробьет везде".
14.09.2005
Источник: Собеседник
