Документ называется оптимистично: "Положение по оптимизации сети учреждений Минкультуры России". Содержание: экономия средств путем ликвидации ряда музеев, которая названа скромно "реорганизацией".
В штрафники записан, помимо прочих, Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Механизм уничтожения куска феодальной Руси в центре столицы таков. Все хозяйство (великолепно сохранившиеся благодаря стараниям музейщиков здания Спасо-Андрониковского монастыря, самые старые в Москве, начала ХV века, вместе с могилой самого Рублева) передают православной церкви. Иконы велено вывезти в Третьяковку.
— В Третьяковской галерее нет места, где они могли бы экспонироваться, — уверен доктор искусствоведения, профессор Геннадий Попов, директор музея. — Коллекция исчезает... Кроме того — как ее перевозить? Нужны трейлеры с охраной. Иконы и рукописи раскладывают в новом помещении, где иной уровень температуры и влажности. Произведения искусства переживают период адаптации, который протекает весьма четко: вещи начинают "ходить ходуном", шелушиться... Значит, нужны реставраторы. Плюс — надо учесть, в последние несколько лет мы потратили не один десяток миллионов рублей на ремонт и реставрацию корпусов. Экономия, которой добивается Минкультуры, окажется дороже дорогого. Мы стоим перед проблемой сворачивания культурного пространства. На всех поворотах нашей истории оно непрерывно сужалось, дальше сужать некуда. Что, РПЦ озаботится созданием мемориального комплекса? Думаю, у нее совсем другие задачи: не хранение древностей, а хранение душ. Да и собственно службу здесь проводить затруднительно — в тесном Спасском собо ре на службе поместятся, дай Бог, человек восемьдесят. Зачем понадобился музей православной братии? На территории монастыря в принципе и так места достаточно. Кусок старого кладбища, где стоят кафе "Алазань" и "Эдем", здание клуба завода "Серп и молот". На месте этих увеселительных заведений есть где разместиться. Здесь, за оградой рублевцев, уже строится храм. Экспроприируя госсобственность (не верю, что о подарке сама РПЦ — ни сном, ни духом), церковь отсутствием аппетита не страдает. Между тем столичных монастырей у нее уже предостаточно. Вспоминаю Андреевский, что раскинулся привольно на берегу Москвы-реки в районе Ленинского проспекта. Верующих — кот наплакал, зато тут тебе и автосервис, и собачий питомник, и другие полезные светские учреждения.
Кстати, о верующих. В приступе самомнения и оправдания стяжательства РПЦ записывает в список потенциальных прихожан едва не семьдесят процентов населения. Что, правда, мало согласуется со статистикой разводов и абортов. Да и куда деваются при таком раскладе братья-мусульмане?
Старая Москва, старая Россия погружаются в небытие. Кто помнит, что в Никольском монастыре, ныне отданном церкви, в начале XVI века была крупнейшая писцовая мастерская? Там работали выдающиеся переводчики. Кто помнит о Симоновом монастыре, где работали величайшие художники? "Видимо, Феофан Грек, точно совершенно — Андрей Рублев и Дионисий", — напоминает Геннадий Попов.
"Время МН", 11 марта 2003 г..
[вся статья]
