Специальный проект сетевого ресурса "Русский Журнал" – "Журнальный зал" – позволяет знакомится с электронными версиями двух десятков толстых журналов. По большей части это литературные, культурологические или филологические издания, однако в некоторых из них регулярно появляются публикации, посвященные религиозной и религиозно-общественной тематике. Так, анонсы материалов собственно религиозного отдела журнала "Континент" мы даем на нашем сайте, как только появляется электронная версия очередного номера.
Предлагаем вниманию посетителей портала "Религия и СМИ" обзор материалов, связанных с религиозной темой, которые появились в последних выпусках некоторых изданий, представленных в "Журнальном зале" http://magazines.russ.ru/ – электронной библиотеке современных литературных журналов России.
ВЕСТНИК ЕВРОПЫ. Журнал европейской культуры (№7, 2003)
Журнал издается с 2001 года при поддержке Института "Открытое общество" (Фонд Сороса) – Россия, Всероссийской Государственной библиотеки иностранной литературы им. М. Н. Рудомино, Института экономики переходного периода, Фонда экономической политики.
Василий Щукин. Между полюсами
В статье, посвященной судьбам русского западничества, автор касается, в частности, и темы религии и секуляризма:
"Русский европеизм, западничество и либерализм столь же необходимы для понимания специфически русского стиля мышления, как и православное богословие, славянофильство или религиозная философия начала ХХ века. Полезно порою рассмотреть вообще все русское национальное самосознание трех последних столетий как бы растянутым между двумя полюсами – "русофильским" и "западническим", однако чрезмерное увлечение первым из них и малейшее пренебрежение вторым нередко порождает новые стереотипы в духе пресловутой развесистой клюквы...
Своей просветительской деятельностью западники способствовали секуляризации духовной культуры, хотя большинство из них было деистами и антиклерикалами, но не антитеистами. Однако в сопоставлении с пиетизмом славянофилов и казенным православием группы "Москвитянина" все они казались "безбожниками". Некоторые исследователи вообще склонны считать, что главной причиной раздора между славянофилами и западниками были именно вопросы религиозной веры. Смею, однако, заметить, что их споры непосредственно касались не религии, а проблем нации и народа, философской формулы русской истории, русской и западной образованности; вызваны же эти споры были гораздо более существенным для каждого человека Нового времени вопросом о соотношении личности и общества. Западники решали все эти вопросы именно в духе секуляризма Нового времени или – еще конкретнее – эпохи Просвещения, славянофилы же – в антипросветительском духе.
Необходимо отдать себе отчет в том, что люди верующие и неверующие несколько по-разному относятся к диспутам, которые вели между собой западники и славянофилы. Для сторонников традиционных, восходящих еще к средневековью форм христианства, как православия, так и католичества, эти споры, если отвлечься от "частных", по их мнению, вопросов личности и исторического прогресса, касались кардинальной проблемы: жить ли человечеству в мире "без Бога", то есть без религиозной регламентации всей разнообразной культурной деятельности, включая право, этику и т.п., позволить ли человеку решать проблемы всего мира и свои собственные в духе полной суверенности или же соотносить каждый свой поступок, мысль и слово с "вертикальной", то есть с трансцендентной, перспективой. Именно так подходил к спорам со своими западническими оппонентами Алексей Хомяков..."
В этом же выпуске журнала ряд материалов посвящен общей теме: "Христианство и ислам". Здесь опубликованы доклады, прочитанные на посвященной этой теме конференции, проходившей в Библиотеке иностранной литературы в сентябре 2002 года.
Алексей Журавский. О некоторых богословских темах в современном исламо-христианском диалоге
"За последние 40 лет на Западе появилась обширнейшая научная, а вслед за ней и популяризаторская литература, посвященная проблемам исламо-христианского диалога. Сегодня можно уже с уверенностью говорить о возникновении принципиально нового междисциплинарного научно-богословского направления в гуманитарном знании. Междисциплинарного – поскольку исследование диалога необходимо предполагает сочетание различных научных методик и навыков: компаративно-религиоведческих, востоковедных, герменевтических, богословских… Можно сказать, метамеждисциплинарного, поскольку каждая из перечисленных наук, которые вобрало в себя новое направление (назовем его наукой о диалоге), сама по себе является междисциплинарной.
Что же следует понимать под диалогом религий, и в частности под исламо-христианским диалогом? На мой взгляд, это весь комплекс отношений, которые складываются между двумя религиями (хотя некоторые авторы не без оснований полемизируют с такой точкой зрения). Мы должны признать, что такой диалог существовал всегда. Какими бы враждебными ни были установки одной религии по отношению к другой, между ними всегда постоянно происходило общение, подспудный обмен ценностями. Одна религиозная культура заимствовала у другой прежде всего то, чего ей недоставало в ее собственном потенциале. Обмен мог быть продуктивным в большей или меньшей степени, но он всегда существовал. Однако сегодня под диалогом религий мы все чаще понимаем не стихийный, подспудный процесс обмена культурной информацией, а сознательную ориентацию на взаимопонимание. Этот сложный процесс требует как теоретического осмысления, так и институционального оформления. Диалог религий только начинается. Поэтому наука о диалоге имеет одну существенную особенность: она в равной мере и исследует диалог, и творит его. Это не только наука о диалоге, но и наука диалога".
С докладом "Диалог цивилизаций и исламский фактор" на конференции выступил Мехди Санаи, руководитель Культурного представительства при посольстве Исламской Республики Иран в Москве.
Некоторых аспектов религиозно-политической терминологии и отражаемых ею взглядов касается в статье "Фантомы языка и политика" известный политический заключенный советского времени и публицист Валерий Сендеров.
"В сегодняшней "духовно-политической" терминологии трудно не различить неадекватности, "скосы". Православная культура, русская православная цивилизация… Столетиями шли и речи, и споры о великой русской культуре. При этом прилагательное "христианская" подразумевалось, оно не употреблялось лишь вследствие полной его очевидности. Но, насколько мне известно, об особой "православной" культуре никто из мыслителей и публицистов, независимо от своих взглядов, не писал. Столетиями шли споры о судьбах страны; при этом главной темой (как "славянофилов", так нередко и "западников") была особость русских путей. И мыслей при этом было, если можно так выразиться, больше, чем слов (для примера, "русская идея" у Бердяева – совсем не то же, что аналогично именованная у Владимира Соловьева). Но об особой русской цивилизации не говорил почти никто...
Красные лозунги опали даже там, где еще уцелели красные слова: и в книгах лидера КПРФ от Гумилева в десять раз больше, чем от Ульянова. И вот советский человек с готовностью принимает рассчитанные именно на него идеи и лозунги. Когда марксистская профессура переквалифицируется в трубадуры "славянского православия" – это вопрос не ее моральных качеств, это более интересный для нас вопрос: старо-новой идеологии этих людей. Когда, например, "Наш современник" делает открытие, что большевистский коллективизм таил под собою подлинную соборность, – это не только смешно, это еще и чистая правда: воспеваемая ими сегодня "соборность" – это и есть вполне большевистский по духу коллективизм. Тексты сегодняшних "православистов" – калька евразийских".
ЗНАМЯ (2003, №3)
Журнал "Знамя" в последнем номере поместил материал "Враги не спорят". Он посвящен конференции "Общество и культура: христианское радиовещание в современной России", которую организовала христианская радиостанция "Радио Мария" (СПб).
"На конференции, которая прошла в стенах Всероссийского музея им. А.С. Пушкина, обсуждались самые актуальные проблемы современного христианского вещания. Представитель всемирной семьи "Радио Мария" Витторио Виккарди (Италия) ознакомил с опытом работы этой организации и планами на будущее. В ближайшее время к 33 странам, где уже звучат позывные "Радио Мария", добавятся еще 13, среди которых Мексика, Венгрия, Сербия.
""Радио Мария" – международная семья христианских просветительских радиостанций, основанная в конце минувшего века итальянским бизнесменом-христианином Эммануэлем Феррарио (http://www.radiomaria.org). На сегодняшний день "Радио Мария" вещает в 33 странах мира от Италии до Австралии и от США до Ливана и Мозамбика, а с 1997 года и в России, в Санкт-Петербурге (http://www.radiomaria.ru)".
Здесь же – рецензия Александра Люсого "Вкус духовный. Синтез религии и эстетики в творчестве Сергея Фуделя" на книгу:
С.И. Фудель. Собрание сочинений: В 3 т. / Сост. и коммент. прот. Н.В. Балашова, Л.И. Сараскиной; предисл. прот. В.Н. Воробьева. Т. 1. Воспоминания. У стен Церкви. Воспоминания об отце Николае Голубцове. Моим детям и друзьям. Письма. – М.: Русский путь, 2001. – 648 с.
"Если исходить из еще древнегреческого определения философии как искусства жизни, способа пребывания человека перед лицом ее любых проявлений, то основные сочинения Сергея Фуделя (1900—1977) можно назвать продолжением – сквозь "зияющие трещины рассудка" – линии русской религиозной философии. В то же время это и какой-то принципиально новый, нуждающийся в особом жанровом определении тип литературы, на основе "святоотеческого духовного вкуса", чувства гармонии между словом и делом, осуществляющий богословско-культурный синтез.
Мыслитель не смог стать православным священником, как его отец, Иосиф Фудель, внук немца, женившегося на русской. Помешали аресты, фронт, ссылки, не преодоленное до конца жизни поднадзорное 100-километровое удаление от Москвы. "Воспоминания" начинаются с любовно-философского портрета отца..."
НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС (НЗ) (2002, №6)
НЗ – "журнал о культуре политики и политике культуры, своего рода интеллектуальный дайджест, форум разнообразных идей и мнений" (выходит шесть раз в год).
В последнем номере за прошлый год – тематическая подборка "Ислам и политика":
Современный ислам между политикой и традицией. Интервью с Алексеем Малашенко
"НЗ: В западноевропейском исламоведении сейчас идет спор, противоположные полюса которого представлены именами Жиля Кепеля и Бассама Тиби. Одни, ссылаясь, например, на положение в Египте, говорят, что исламизм – это пройденный этап в развитии ислама, другие, наоборот, утверждают, что так называемый "джихадизм" продолжает набирать силу и не исчезнет, пока большая часть населения мусульманского мира живет в нищете. Каково Ваше мнение?
Алексей Малашенко: Есть даже книга Оливье Руа, которая называется "Конец политического ислама". Я в этом отношении не согласен с Оливье, хотя это, действительно, один из самых интересных аналитиков. Если исходить из позиции Руа и тех людей, которые более-менее с ним согласны, то можно говорить о том, что никакого исламского государства просто не может быть по определению, что это все утопия. Действительно, так оно и есть. И все попытки создания этого исламского государства ни к чему не приводили. Исламская радикальная идеология, во всяком случае, в том виде, в котором она существовала, не имеет никаких реальных достижений в области создания государства. Популярность фундаменталистов или исламистов (от различий между ними здесь можно абстрагироваться) ограничена – от двух процентов до 20—25, хотя, безусловно, бывают какие-то взлеты, как это было в Алжире, в Иране, в Таджикистане. Тем не менее, главная цель не достигнута.
Вокруг этой проблемы идет долгая дискуссия – в том числе терминологическая. Люди страстно рассуждают о том, что такое "исламизм", "фундаментализм", "неофундаментализм", "ваххабизм", "неоваххабизм", делая упор на нюансах. Это игра ума, это прекрасно, это интересно, особенно тогда, когда светские ученые (это, кстати говоря, характерно и для нас, для России), пытаются аргументировать свою позицию на чисто богословском уровне. Тому есть немало примеров, особенно сейчас, когда обсуждаются проблемы взаимосвязи террора и ислама, радикализма и ислама. Может быть, из-за недостатка аргументации, а может быть, в силу особенностей характера многих исламоведов, желания показать, что они прекрасно знают ислам, этот подход в каком-то смысле даже превалирует над научной корректностью".
Мариэтта Степанянц. Этноконфессиональные процессы в современной России: ислам
"Влияние религиозного фактора в идентификационных процессах проявляется не только тогда, когда речь идет о "главной" религии России, оно в равной мере (а иногда и в еще большей степени) ощутимо среди других конфессий, в первую очередь, самой многочисленной после православия – мусульманской. Точная численность исповедующих в России ислам пока не известна. Называются цифры от 12 до 50 миллионов. Если причислять к мусульманам все народы с традиционной мусульманской культурой, тогда высокая цифра может быть оправдана. Однако социологические опросы свидетельствуют о том, что, скажем, среди татар и башкир верующими являются 45—46% (из них соблюдающими обряды – 11—12%).
При рассмотрении идентификационного воздействия исламского фактора следует иметь в виду доктринальные различия между двумя мировыми религиями, а также отличие этногенеза так называемых мусульманских народов России от государственно укорененного в течение столетий русского этноса.
В исламе с самого начала была заложена идея государственности как общности религиозной: возникшая в VII веке в Медине община верующих – умма была надродовой, надплеменной организацией, создание которой ознаменовало первый этап на пути становления государственности. В этом одно из отличий ислама от христианства, возникновение которого в рамках развитого государства обусловило известную самостоятельность церкви и обособленность ее от светской власти. Тесная, нередко практически неразрывная, связь православной церкви с дореволюционным российским государством (возрождения которой желали бы и сегодня некоторые из религиозно ориентированных державников) не была в своей основе доктринально оправданной. Она явилась продолжением и дальнейшим развитием унаследованных Россией традиций Византии, то есть следствием истории, а не доктринальных положений религии. В исламе же, напротив, идея тождественности религии и государства заложена изначально, а потому фундаментальна". В подборку также вошли статьи упоминаемых в интервью с А. Малашенко авторов – Жиля Кепеля и Бассама Тиби:
Жиль Кепель. К "мусульманской демократии"?
"Бюллетень Ислам 21, объединяющий сеть сайтов, электронных рассылок и семинаров, достаточно хорошо отражает эти усилия. Базирующийся в "Лондонстане", регулярно предоставляющий слово на арабском и на английском языках таким интеллектуалам, как тунисцу Ганнуши, г-ну Эффенди и многим другим от стран Магриба до Юго-Восточной Азии, бюллетень в феврале 1999 года предложил выработать "хартию для исламистов", которая выдвинула бы вопросы "гражданского общества, прав женщин, права на плюрализм и необходимости просвещенной интерпретации религии". В редакторской статье выражается сожаление, что в течение прошедших десятилетий исламисты, как и любые другие политические активисты, имели своей целью захват государства. Опыт оказался дорогостоящим и трудно воплощаемым в реальность. К тому же, захват власти не решает всех проблем и может стать серьезным препятствием для исламистского проекта в целом". В следующем номере бюллетеня под названием "Исламизм, плюрализм и гражданское общество" эта тема получает развитие на основе цитат из Токвиля. Гражданское общество, как способ оппозиции деспотизму, представлено там, как панацея от проблем современного мусульманского мира, в ответ "ориенталистам, продолжающим доказывать, что ислам и демократия несовместимы [...], и которых в этом, по иронии, поддерживает немногочисленное, но шумное меньшинство исламистских активистов, утверждающих, что демократическим ценностям не отводится надлежащего места в исламе"".
Бассам Тиби. Является ли ислам политической религией? Возможность межрелигиозного плюрализма в условиях цивилизационного конфликта
Предисловие для русских читателей
"В литературе о политическом исламе царит бесконечная путаница. Мало того, что мусульманская религия зачастую приравнивается к исламизму как политической идеологии, – не делают различия и между политическим исламом как представлением об общественном порядке и терроризмом джихада. К тому же есть авторы, ошибочно толкующие политический ислам как явление преходящее. Досадно, что даже такой знаток ислама, как француз Жиль Кепель, подобным образом запутывается в своей интерпретации этого феномена. В своей последней книге он уже в названии ("Распространение и упадок исламизма") указывает на развитие, которого, на самом деле, нет. В своем эссе я исхожу из прямо противоположной позиции. Исламизм находится на подъеме по следующим причинам:
1. Исламизм обусловлен структурными и нормативными факторами, а именно: нищетой в исламском мире и, одновременно, утратой жизненных ориентиров в связи с неудавшейся вестернизацией. В этих факторах ничего не изменилось, и следовательно исламизм продолжает существовать.
2. Некоторым исламским странам, в первую очередь Египту, удалось поставить под контроль джихадизм политического ислама. Но это развитие нельзя обобщать. Существование аль-Каиды как Интернационала политического ислама и ее действия, в том числе и после 11 сентября, например, в Джербе, на Бали, в Йемене, Кувейте, Москве и недавно в Момбасе, опровергают утверждение о конце исламистского понимания джихада.
3. Утверждение о демократизации как силе, противодействующей исламизму, сугубо неверно. Оно основано на неправильном обобщении случая Ирана. Но даже в Иране проходит не демократизация, а ее противоположность.
4. Исламизм – установившееся мировоззрение.
В моей книге "The Challenge of Fundamentalism", переработанной и вышедшей уже после 11 сентября, я утверждаю, что этот вызов по-прежнему существует. Таким образом, книга Кепеля "Jihad. Expansion et Deґclin de l’Islamisme" устарела уже в момент своего выхода в 2000 году, а самое позднее – после 11 сентября".
В этом же номере журнала помещены и другие материалы, касающиеся ислама:
Эрнест Геллнер. Посттрадиционные формы в исламе: бега и торговля, голоса избирателей и арахис
"Элементы, входящие в то, что можно назвать исламским социальным синдромом, подразделяются на две основные группы: экологическую/технологическую и идеологическую. Все это относится к традиционному контексту, вольно и упрощенно определенному (возможно, в обход некоторых принципиальных вопросов) как условия, предшествующие столкновению ислама с современным западным миром".
Дина Малышева. Российские востоковеды об исламе и о "мусульманском мире" СНГ
"В современной отечественной науке о постсоветском исламе заметно выделяется направление, которое разрабатывается учеными-востоковедами, специализировавшимися ранее на проблематике зарубежного Востока. Ныне они максимально используют свое знание Третьего мира для понимания процессов, происходящих в мусульманских регионах России и других постсоветских государств, но свои изыскания им, по сути, приходится начинать с чистого листа, поскольку советское исламоведение, как и другие отрасли религиоведения, по преимуществу ориентировалось на рассмотрение религии в социальном либо политико-идеологическом аспекте...
Ныне российские ученые-востоковеды ведут предметный и содержательный разговор об истории ислама в России и самых разных аспектах современной жизни мусульман в странах СНГ. Работам отечественных исламоведов свойственен уважительный тон, сбалансированность оценок, стремление сохранить объективность, что выгодно отличает их и от идеологизированных образцов советской атеистической литературы, и от многих политизированных выступлений наших современных публицистов".
НОВЫЙ МИР (2003, №1)
В первом номере журнала опубликована статья известного публициста и историка Юрия Каграманова под заглавием "Exploratoribus laus. Неизвестное об исламе". (Еxploratoribus laus – похвала разведчикам – лат.).
"Если разведка без кавычек обращает взоры к уже сложившимся "авторам", действующим на исторической арене, прослеживая их реальное поведение, то научная "разведка" – это попытка войти в чужую душу, "в ум и в лицо поглядеть" (как говорит Пенелопа у Гомера), дабы понять мотивы поступков, а не просто констатировать их. По-своему это тоже "рисковое" занятие: однажды войдя в чужую душу, можно, так сказать, обратно из нее не выйти. Как раз среди исследователей мусульманского мира насчитывается немало "перебежчиков", которые в результате собственных штудий сами перешли в ислам. Наиболее известный случай – Рене Генон, он же Абдель Вахед Яхья (хотя Генон известен не столько исследованиями мусульманского мира, сколько попыткой выстроить некую обобщенную в мировом масштабе концепцию "традиционного общества").
Есть среди них и "двойные агенты", как бы частично перевербованные другой стороной. Только, не в пример "рыцарям плаща и кинжала", "двойные агенты" от науки – как раз наиболее полезные в данной области люди. Это ученые, которые обжили чужую территорию как родную, не утрачивая своей изначальной укорененности. Диалог цивилизаций становится у них диалогом с самими собой; естественно, что в подобных случаях опасность быть неуслышанным и непонятым автоматически отпадает. Случается, что работы таких ученых занимают достойное место в рамках не только своей, но и исследуемой ими культуры. Известно, например, что в истекшем веке работы выдающихся французских ориенталистов Луи Массиньона и Анри Корбена оказали заметное влияние на интеллигенцию ряда мусульманских стран (первого – преимущественно на суннитскую, второго – на шиитскую их часть), а через нее и на заново формирующееся самосознание их народов".
ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ (ОЗ) (2003, №1)
Журнал выходит шесть раз в год – с 2001 года – и аттестует себя так: "Отечественные записки затрагивают самые разные проблемы современной культурной, литературной, политической и экономической жизни общества. Каждый номер, посвященный в основном одной основной теме, является приглашением к дискуссии".
Основной темой первого выпуска этого года является, судя по всему, тема праздников. Помимо статей подборка по этой теме содержит справки о религиозных праздниках:
Праздники в христианской традиции
Кроме этого в разделе "Дискуссия ОЗ" есть и рубрика Государство и Церковь с двумя статьями:
Александр Солдатов. Русская православная церковь на пути к монополизации "духовного пространства России"
"В конце года главный идеолог РПЦ митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) озвучил новую "национальную идею" в церковной интерпретации: "Россия – это православная страна с национальными и религиозными меньшинствами". Идея "православной страны", получившая поддержку в среде политической элиты, пришла на смену концепции "многоконфессиональной страны", где одинаково уважаются права всех "традиционных" конфессий..."
Сергей Мозговой. Силовики благочестия
"В ходе исследований, проведенных в июле 1992 года, выяснилось, что к числу верующих себя относят 25 процентов военнослужащих. Причем примерно лишь пятую часть из числа верующих можно характеризовать как "актив", стремящийся к соблюдению обрядов. Треть опрошенных (35 процентов) – колеблются между верой в Бога и неверием, 40 процентов являются неверующими, из них 10 процентов – активных атеистов.
Большинство военнослужащих различных категорий поддерживали установление связей между ВС и религиозными организациями: 59 процентов считали, что между ними должны быть установлены самые доброжелательные отношения и что религия может положительно влиять на нравственность военнослужащих;46 процентов считали необходимым открыть в крупных гарнизонах "культовые учреждения", подтверждали необходимость введения альтернативной службы (45процентов). Эти данные свидетельствовали не столько о росте религиозности, сколько о стремлении военнослужащих к гуманизации внутриармейских отношений, под влиянием церкви. Самоидентификация с религией, скорее всего, была связана у многих с необходимостью собственной идентификации с нацией и народом.
Тем не менее если в начале 90-х годов социологи фиксировали рост числа военнослужащих, считающих себя верующих, то в конце десятилетия их число пошло на убыль: в 1998–2002 годах отмечается падение интереса военнослужащих к религии.
Наряду с этим изучение выявило ряд проблем, требующих решения. Так, 64процента респондентов прямо указали на отсутствие или явную недостаточность условий для реализации в ВС РФ принципа свободы совести, 52 процента выступило за расширение возможностей для свободного отправления религиозного культа верующими военнослужащими. Однако 39 процентов старших офицеров негативно относятся к идее введения войсковых священников, 41 процент – не одобряют создания религиозных общин в гарнизоне, опасаясь усиления их влияния на военнослужащих".
В первом выпуске журнала КОНТИНЕНТ за 2003 год, который находится в печати, будет опубликован большой материал, посвященный явлениям Божией Матери в хорватском селе Междугорье.
© Фото http://magazines.russ.ru/
