Радости и разочарования отца Александра Шмемана

В издательстве "Русский путь" вышли "Дневники" о. Александра Шмемана, легендарной фигуры русского зарубежья. Он вырос в "русском Париже" 30-х годов. Но по-настоящему его талант раскрылся в Америке, куда он вместе с семьей переехал в 1951 году. Здесь он писал свои книги здесь преподавал и читал лекции, здесь на протяжении ряда лет выступал с ежедневными беседами на радио "Свобода". Жизнь его была расписана буквально по минутам, и дневник помогал священнику "не раствориться в суете" "Не столько желание все записать, а своего рода посещение самого себя, "визит" хотя бы и короткий" – так высказался он о цели своих заметок.

В восьми тетрадках о. Александра запечатлелись его радости и разочарования, сомнения и надежды. И еще в них – рассказы о встречах: круг общения автора был чрезвычайно широк, в его записях встречаются имена Струве, Максимова, Бродского, Иваска, Войновича, Гинзбурга, Коржавина и т.д. И еще – мысли о прочитанных книгах, реакция на политические события.

И все-таки центральное место в его тетрадях занимают размышления о духовном пути и об иерархии ценностей. Сегодня не в меру ретивые сторонники светскости и прогресса при слове "духовность" готовы схватиться за пистолет. Интересно, что о. Александр предвидел подобную реакцию на православие и связывал ее не только с действием зла, но и с редукцией самого христианства. "Поразительно, как люди, интересующиеся духовной жизнью, не любят Христа и Евангелие" – записывает он в одном месте. И в другом: "Начало ложной религии – неумение радоваться, вернее – отказ от радости. .. Чувство вины, морализм не освобождают от мира и его соблазнов. Радость – основа свободы, в которой мы призваны стоять".

С именем о. Александра связано так называемое "литургическое возрождение", попытка вернуться к незамутненной политикой и клерикализмом вере. Из-за отказа священника следовать преданиям старцев некоторые современные ревнители не по разуму поставили на его работах печать "модернист и обновленец" Неслучайно в середине 90-х во дворе Екатеринбургской семинарии новые инквизиторы устроили костер из книг Александра Меня, Иоанна Мейендорфа и Александра Шмемана, Это пламя лишний раз подтвердило чудовищную слепоту фундаменталистов, но речь сейчас не о них.

О. Александр был вполне традиционным человеком. И отстаивал традиционное место религии в мире, сопротивлялся, как мол ее превращению в комбинат ритуальных услуг, в ширпотреб: "Говорят: хорошо, что исчезла религия страха. Как будто это только психология, каприз, а не основное – основной опыт жизни, смотрящийся в смерть... Дешевка современного понимания религии как духовного ширпотреба... Убрали дьявола, потом ад, потом грех – и вот ничего не осталось, кроме этого ширпотреба: либо очевидного жульничества, либо расплывчатого гуманизма. Однако страха, даже религиозного страха, в мире гораздо больше, чем раньше, только это совсем не страх Божий".

Особая тема в дневнике – судьбы русской эмиграции, отдельных людей и всего сообщества в целом. Автор пишет об "эмигрантском мифе" о его иллюзорности и силе. О его способности хранить память и оставаться совершенно "непромокаемым" для реальности. Одна из иллюстраций действия мифа – полковой молебен семеновцев в Париже. Перед нами возникает "группа седеющих людей, уходящих в свете фонарей в промозглый парижский вечер из русского собора после вечной памяти "Державным шефам" "Когда этот молебен перестанет устраиваться, что-то кончится, – замечает о. Александр. – Что именно? Не Семеновский полк, конечно, которого нет уже пятьдесят лет. Некая платоновская идея. Память о памяти, воспоминание о воспоминании"

Невозможно обойти молчанием литературный дар Шмемана. Его "Дневники" напоминают о французской традиции эпистолярного жанра. Даже труднопередаваемые оттенки мысли и чувства он умудряется выразить изящно и просто. Что же говорить о его зарисовках с натуры? Буквально двумя-тремя фразами он создает музыкальные, поэтические пейзажи или насыщенные внутренними коллизиями полотна. Вот, к примеру, как он рисует советскую церковную делегацию: "Сидел с о. Виталием Боровым, единственным с человеческим и даже страдальческим лицом. Остальные – какие-то благообразно окаменелые, одинаковые, на одно лицо, с тем же выражением, теми же улыбками"

По своим политическим взглядам о. Александр относился к консерваторам, "правым" В его записях нередко можно встретить эскапады вроде "теперь к власти пришла прежде всего демагогия, вся гнилая, плоская социалистическая мифология" или "можно подумать, что весь мир только и занят что защитой human right террористов – в Германии, в Ирландии, в Италии. И вот, по Розанову, "мерзавцы разрывают мир" В то же время правизна Шмемана была достаточно условной, никакие крайности он не принимал. В этом, к слову, были его кардинальные расхождения с Солженицыным. Высоко ценя творчество автора "Архипелага ГУЛАГ" о. Александр настороженно относился к идеологии писателя, которая была ему "несозвучна".

Он умер от рака 13 декабря 1983 года, а последняя запись в дневнике датируется 1 июня. О. Александр знал о диагнозе и готовился к уходу...

И в заключение еще одна цитата, из последней проповеди Шмемана, сказанной в День благодарения: "Всякий, кто способен благодарить, достоин спасения и вечной радости... Благодарим Тебя, Господи, за посланные нам страдания, ибо они очищают нас от самости и напоминают нам об "едином на потребу" о Твоем вечном Царствии. Благодарим Тебя, Господи, что Ты дал нам эту страну, где мы можем свободно служить Тебе. Благодарим Тебя, Господи, за наши семьи: за мужей, жен, особенно за детей, которые учат нас, как славить имя Твое святое в радости, движении и святой возне.

26.01.2006