Черная Мадонна и распятый Христос

История знает сотни, если не тысячи имён женских божеств. Кажется, что где-то глубоко в подсознании человека теплится идея причастности к материнскому аспекту божественного. Авраамический монотеизм тоже не лишён этой склонности: ведь не даром, понятие о Святом Духе ассоциировалось у иудеев с понятием "Премудрости Божьей", а во многих христианских странах культ Пресвятой Девы Марии соперничает с культом Самого Христа. Стремление открыть женственность в божественном привело католического бенедиктинского монаха и учителя (свами) Беду Гриффитса к интересным размышлениям на эту тему.

Мистический опыт беды Гриффитса

Сестра Паскалина Кофф (орден св. Бенедикта) пишет в своей работе "Монах, Мистик, Человек", посвящённой Беде Гриффитсу, что "мистик это тот, кто более или менее достиг стабильного чувства единства, общения с Божеством" ("Monk, Mystic, Man", Osage Monastery, Oklahoma, 2005). Беда Гриффитс, несомненно, являлся именно таким человеком. Его адвайтический (т.е. связанный с ощущением недвойственности бытия) опыт охватывал все три составляющих его бытия – дух, душу и тело. В индуистской традиции недвойственность часто описывается словами: "двух больше нет". Беда Гриффитс же говорил о ней как об оживлении его собственной подавленной женственности, которой так не хватает для достижения единства. В последние годы жизни отец Беда часто испытывал опыт встречи с божественной женственностью. Наполнявшей его любовью как никогда. Как и многие индуистские мистики-бхакты (Чайтанья, Рамакришна, Тулсидас) он не мог разговаривать на протяжении нескольких дней. Из глаз постоянно текли слёзы. Подобные экстатические состояния имеют естественнонаучное объяснение, но для мистических традиций различных религий (в том числе и христианства) это ощущение встречи с миром божественного. Искренность этих встреч кажется очень привлекательной для многих современных христиан – харизматическое обновление буквально захлестнуло Католическую Церковь в последние годы (один из самых крупных храмов движения, кстати находится в сердце мусульманского мира – это церковь св. Георгия в Абу-Даби, ОАЭ). Но экстазы самосознания Гриффитса всё-таки ближе к прозрениям индуистских йогов, не даром сам отец Беда часто называл себя медоносной пчелой, которая переносит пыльцу, собранную с цветов индуизма, на цветы западной (христианской) философии.

Недвойственность в христианстве

Сам опыт "недвойственности" (адвайты) не нов для христианства. Для Беды Гриффитса вершиной адвайтической мысли было Евангелие от Иоанна, где Христос, говоря о Своём единстве с Отцом, молит Бога о том, чтобы это же самое единство было доступно и другим людям ("...как Ты во Мне, так и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино..." (ср. Ев. от Иоанна 17:21-23). Гриффитс (как и его предшественники Ле Со и Моншанен) говорил о том, что мы все призваны к недвойственному единству, которое есть у участников Святой Троицы – Отца и Сына и Святого Духа. Но в философии отца Беды мы находим нечто действительно новое. Сестра Паскалина Кофф вспоминает: "это был не просто психологический анализ, а глубокая медитация и внутренний опыт. Этот мистический процесс невозможно выразить словами, поэтому, чтобы отразить всю глубину опыта, отец пользовался языком символов. Два символа, которыми он пользовался наиболее часто, были Чёрная Мадонна и Распятый Христос. Он говорил, что эти два образа являются кульминацией опыта женственности Божественного и тайны страдания".

Образ чёрной Мадонны

Когда Гриффитс впервые заговорил о Чёрной Мадонне, он отметил, что её образ был напрямую связан с образом Матери-Земли, с древними женственными проявлениями камней и скал, а также других природных образов. Он также связывал этот образ с индуистской идеей шакти – женской божественной энергии. Позднее отец Беда писал: "Чёрная Мадонна символизирует для меня таинственную силу Природы и Жизни, скрытую глубоко в утробе...Я чувствую, что эта сила влияет на меня. Она жестокая и разрушительная, но в то же время заботливая и любящая..." Прозрения Беды Гриффитса возвращают нас к ветхозаветной идее "шехины", женского проявления Божественного, которая имела особую популярность у раннехристианских гностиков, а в ортодоксальной теологии проявилась в идее Софии, Божественной Премудрости, являющейся в особой полноте через Пресвятую Деву Марию. С другой стороны, образ Чёрной Мадонны встречается в мировоззрении святого Франциска Ассизского, для которого в эпоху воспевания архетипической "Прекрасной Дамы", этим самым женским идеалом стала сначала "Сестрица Нищета", а затем и "Сестрица Смерть", ведущая в конечном итоге в жизнь вечную. Французский теолог Пьер Тейяр де Шарден, независимо от индуизма и философских концепций отцов-бенедиктинцев из Шантиванама отразил другой аспект женственности Божественного, назвав её "радиальной энергией" Святого Духа, благодаря которой собственно и происходит процесс "разумной эволюции мироздания".

Незадолго до смерти Беда Гриффитс, подводя итог под своими размышлениями о женственности Божества, писал: "фигура Чёрной Мадонны представляет все формы женственности. Я почувствовал, что должен предаться Матери, и это дало мне ощущение переполненности любовью. Я осознал, что предавшись Смерти, и умерев для самого себя, я предаюсь Всепоглощающей Любви".