Кровавыми чернилами
Некоторые противоречия в фигуре и личности Саддама Хусейна тем легче заметны со стороны, что он их не прячет и сам. Уж раз его генеалогическое древо произросло от дочери пророка Магомета Фатимы, как доказали хорошо потрудившиеся биографы, то с этим никак не вяжется татуировка на правом запястье, выдающая его невысокое происхождение. Где-то в деревенских пошехоньях арабского мира еще и ныне так метят мальчиков в возрасте пяти-шести лет, кодируя их принадлежность к определенному клану и роду, тогда как девочкам эти знаки приходится носить на подбородке, на щеках, на лбу - такой печатью была мечена и мать Саддама. Ну что ему стоило извести уже изрядно выцветшие голубоватые точки на своей правящей длани, от которых давным-давно избавились большинство функционеров партии Баас? Так нет же, он не стал их прятать даже перед камерой Теренса Юнга, автора трех "Джеймсов Бондов", приглашенного в Ирак снять шестичасовую картину о его великом правителе. Теперь фильм "Долгие лета" вместе с девятнадцатью томами официальной биографии раиса составляет обязательную программу подготовки политической элиты этой страны, уверовавшей вслед за лидером в свою великую панарабскую миссию. Однажды кому-то из своих биографов Саддам признался: неважно, что о нем думают сейчас, при жизни, важно, что будут думать о нем лет через пятьсот. Вот и разгадка кажущегося противоречия: впервые арабскую нацию собрал силой веры пророк, теперь эту нелегкую миссию приходится еще раз выполнить его дальнему потомку. Происхождение "из низов" должно ему помочь на этом пути так же, как в свое время оно помогло и пророку.
Но еще больше Восток удивился другому поступку Саддама Хусейна, которого, казалось, от него никак нельзя было ждать. Три года подряд он аккуратно сдавал своим медикам кровь, и когда ее набралось полтора литра, за работу уселись писцы. Теперь Коран, переписанный кровавыми чернилами всеарабского лидера, хранится в багдадском музее, где не выцвести им и за тысячу лет. Но что могло бы показаться уместным, например, в шиитской ветви ислама с ее наклонностью к фундаментализму, то уж довольно странно для суннита, к тому же предводителя социалистической партии, которая 35 лет железной рукой удерживает в стране светский режим. Впрочем, тут-то и закрадывается сомнение: да не потому ли и понадобился такой эффектный подвиг во имя веры, что объединительный ресурс панарабского единства на социалистических основах, выражаясь цветистым восточным афоризмом, показывает дно?
Партия Баас (с арабского - Возрождение) за тридцать с лишним лет пережила в Ираке столько чисток, что в конце концов полностью срослась с госаппаратом и, вслед за лидером, как бы исподволь поменяла и ориентацию. В ходе последней войны в Персидском заливе на гербе государства появились слова: "Аллах акбар!" Следующий шаг - введение в стране некоторых законов шариата, позволяющих отсекать за первое воровство - левую руку, за повторное - левую ногу, за дезертирство - ухо, при этом с обязательной татуировкой на лбу арабской литеры "Х": харами - преступник. Но, поменяв социалистический курс на исламский, иракский властелин не отказался от духовной экспансии. В Багдаде, который представляется ему столицей будущего халифата, начато строительство самой большой мечети в мире - на 75 тысяч молящихся.
"Российская Газета", 22 марта 2003 г..
[вся статья]
