Министр образования обещает, что подпольных революций не будет

И нагрузка на учеников запредельна. Но от этого они умнее не становятся".

В современных условиях, когда о конкурентоспособности страны начинают судить по уровню образованности ее подрастающих граждан, образование становится стратегической отраслью. Увы, все чаще слышны заявления, что качество образования в России падает. Как исправить ситуацию, в том числе с помощью одного из приоритетных национальных проектов, рассказал министр образования и науки России Андрей Фурсенко.

Система образования сама ставит себе задачи и оценки

– Как вы оцениваете ситуацию в нашем образовании в целом?

– Если одним словом, то неблагополучно. Это сейчас общепризнанное мнение – все говорят о том, что "нужно что-то менять". Но что менять? Если просто добавить денег, то это ни к чему не приведет: во-первых, надо очень много денег, а во-вторых, накопились серьезные системные проблемы. Главная из них состоит в том, что система образования замкнута сама на себя – закрыта от требований, запросов и нужд общества. Система сама себе ставит задачи, сама их решает. А потом сама же себе ставит оценки, исходя из того, как эти задачи решены. Это неправильно – поскольку все, что связано с образованием, это важнейшая социальная сфера. Вся система образования должна работать на общество, на экономику, на каждого конкретного человека.

Нам надо приоткрывать систему образования. И это, кстати, планируется – в том числе и в рамках соответствующего национального проекта. Я считаю, что кое-чего мы уже добились – опубликовали все предложения по отбору лучших учителей и лучших школ, по выбору инновационных университетов. И после этого было достаточно активное общественное обсуждение, в котором приняли участи более 100 тысяч человек. Мы получили порядка 3 тысяч конструктивных предложений, и в результате критерии оценки в сфере образования были существенно переработаны.

– Какие еще проблемы вы можете выделить в нынешней системе образовании?

– Отсутствие современных критериев качества образования. Когда речь заходит об увеличении финансирования, то зачастую как-то мало обращают внимания на то, что сегодняшнее качество образования уже не может устроить ни потребителя знаний, ни его работодателей. Критерии, которые сегодня вырабатываются, позволят, на наш взгляд, выстроить более справедливую оценку как преподавателей, так и образовательных учреждений.

Третья же глобальная проблема заключается в том, что система образования в силу самых разных причин, в том числе и демографических, очень сильно перекошена. Россия – абсолютный рекордсмен среди европейских стран по числу учеников на одного учителя: десять на одного, тогда как в Европе – пятнадцать. То есть, если мерить по общеевропейским меркам, у нас количество учителей в полтора раза превышает все разумные пределы. Здесь скрыт огромный резерв для увеличения учительских зарплат и увеличения финансирования школ. Но, чтобы решить этот вопрос, нужно определить, сколько и каких учителей нам нужно, что они должны знать и делать.

Кроме того, необходимо двигаться по пути информатизации школ. За период реализации национального проекта "Образование" нужно снабдить все 62 тысячи российских школ компьютерами и подключить их к интернету.

– Так ведь несколько лет назад была запущена программа компьютеризации школ. И в итоге большинство компьютеров – особенно в сельских школах – осталось невостребованным. Можно ли говорить в этой ситуации о необходимости дальнейшей информатизации российских школ?

– Я могу перечислить много примеров продвижения неудачных идей в сферу образования. Но могу дать и объективные цифры. Когда только начиналась реализация программы компьютеризации школ, на один компьютер приходилось 270 школьников. Сегодня – уже только 40. Будучи министром, я объехал сотни школ. Конечно, в самые страшные школы меня, наверное, не возили, но могу вас заверить, что я видел самые разные школы. И практически в каждой был компьютерный класс. Может, не во всех школах они были доступны для учеников в любое время, однако могу сказать, что сегодня в российских школах есть понимание, что такое компьютер и как с ним работать.

Случаи невостребованности техники, безусловно, есть. Поэтому в настоящее время мы вместе с Министерством связи и информационных технологий проводим ее инвентаризацию. После этого будут предприниматься реальные шаги. К концу 2007 года мы должны добиться того, чтобы в каждой школе России было хотя бы по одному компьютерному классу. Это сложная задача, и она потребует, кстати, гораздо большего финансирования, чем то, что выделено в рамках всего национального проекта.

Религия в школах будет. Но не одна

– Что вы думаете по поводу дистанционного образования?

– Если честно, я не большой сторонник этой формы обучения. Я человек старорежимный и считаю, что лучше, когда ученик работает с учебником. Это никаким интернетом не заменить. Но это моя личная позиция, и не надо думать, что если министр образования против, то никакого дистанционного образования не будет.

У меня есть и другое мнение. Если мы будем использовать для дистанционного образования просто "забитые" в компьютер учебники, то это бессмыслица. Сейчас речь идет о другом: о создании принципиально новых образовательных ресурсов, когда с помощью интернета можно будет учиться в интерактивном режиме и оперативно получать ответы на все свои вопросы. Вот в этом плане дистанционное обучение имеет смысл. Но надо понимать, что это потребует и значительной переподготовки преподавателей. Поэтому на это нужно тратить деньги и силы. В семи пилотных регионах уже отрабатывается система работы с электронными образовательными ресурсами.

– Бытует мнение, что должно пройти не одно десятилетие, прежде чем школы займутся новыми методиками образования, потому что "старое поколение" учителей не переучишь и не переделаешь...

– Я с большим уважением отношусь к старому поколению и считаю, что люди настроены на позитив. Главное, чтобы они поверили, что этот позитив возможен. У нас нет двадцати лет на раскачку, у нас жизнь меняется быстрее. Причем коренным образом каждые 5-7 лет.

– Будет ли в той или иной форме в школе введено религиозное воспитание?

– Мы считаем, что в школе должно вестись преподавание истории мировых религий, но не должно быть сосредоточения на той или иной конфессии. Это может создать определенную напряженность, противоречие.

Образовательный рынок нельзя отдавать США

– В национальном проекте "Образование" отдельным пунктом выделяется подготовка управленческих кадров. Для этого в Москве и Петербурге планируется создать бизнес-школы. В чем будет их принципиальная особенность и отличие от подобных учебных заведений за рубежом?

– Строго говоря, это должен быть стандарт МВА (Master of Buisness Administration, наиболее известная магистерская степень в сфере управления бизнесом. – Прим. автора). В России пока нет ни одного учебного заведения, которое бы соответствовало высшему классу этого стандарта. В мире на слуху всего 5-6 выдающихся бизнес-школ. Поэтому и возникла идея создать в России заведения подобного класса. Ведущую роль в создании этих школ должен играть бизнес. В Петербурге это будет школа на базе факультета менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета, а в Москве такая школа будет создаваться в "чистом поле". Главное, чтобы эти бизнес-школы в течение нескольких лет попали в лист лучших 20-30 подобных заведений всего мира.

Я считаю, что просто брать и переводить Гарвардскую школу бизнеса в Россию было бы неправильно. Наши школы должны отличаться тем, что человек, который хочет делать бизнес в нашей стране, должен понимать, что лучше, чем здесь, его нигде не научат. Это значит, что преподавателями этих школ наряду с лидерами образования со всего мира должны быть те люди, которые сделали успешный бизнес в России. Сейчас идет проработка всех составляющих этих бизнес-школ.

Что касается финансирования данных учреждений, то, к сожалению, у нас слабо развито меценатство. Есть порядка 10 крупных бизнесменов, лидером среди них является глава компании "Тройка-Диалог" Рубен Варданян. Они готовы принять участие деньгами в создании Московской бизнес-школы.

– Другим целевым объектом финансирования нацпроекта "Образование" является создание Южного и Сибирского университетов. Что это будут за образовательные учреждения, чем они будут отличаться от классических университетов?

– Сегодня в системе образования должен появиться целый ряд нововведений, которые проще внедрять при создании новых структур. Следующий принципиальных момент я считаю очень важным: в этих университетах должно быть достаточное количество людей, которые сами работают в науке и бизнесе и могут преподавать ребятам, приспосабливая их к тем требованиям, которые предъявляет им сама жизнь. Эти университеты должны более свободно предоставлять студентам выбор образовательной траектории. И еще мы должны помнить, что образовательные услуги сегодня – это огромный бизнес. Сейчас в значительной степени он захвачен США. Я считаю, что Россия не должна отдавать этот рынок.

Главная задача школы – научить детей учиться

– Сейчас очень много говорится о нехватке квалифицированных кадров – людей с высшим образованием в несколько раз больше, чем со средним техническим. Не получится ли, что через несколько лет в России будут только одни директора заводов?

– Директоров больше, чем сейчас, не станет, уверяю. Ужас заключается в том, что у нас огромное количество водителей такси с дипломами о высшем образовании.

Проблема не в том, что государство или сам человек потратил на это деньги, а в том, что он не смог трудоустроиться по специальности. И это огромная социальная проблема – человек оказался обманутым. Он надеялся получить интересную работу, а оказался никому не нужен. Поэтому очень важно, чтобы в образовании принимали участие те, кто является заказчиком, – экономика, гражданские институты, чтобы человек понимал, зачем ему стоит учиться.

– Будет ли Министерство образования отстаивать отсрочку от службы в армии для аспирантов вузов? Или все-таки студентам оставят, а аспирантам нет?

– Есть согласованная с нашим министерством позиция, что во время обучения людей в армию не призывают. Однако, насколько я понимаю, после любого этапа обучения молодой человек должен отслужить в армии. Но это только с 2008 года. Сейчас проходит согласование соответствующий закон. Призыв не должен прерывать любую учебу и должен осуществляться только после того, как будет четко сформулировано, сколько народу и какого нужно армии и что эти люди там будут делать.

– А как вы относитесь к дипломам международного образца? Ведь считается, что такие дипломы способствуют оттоку кадров из страны?

– Я всегда за то, чтобы людям предоставляли больше возможностей, – даже несмотря на то, что это несет за собой определенные риски. Да, имея такой диплом, человек может уехать работать в другую страну. Но давайте создавать в России такие условия, чтобы люди никуда не уезжали. Бизнес со всего мира едет сегодня к нам – потому что наша страна с точки зрения бизнеса сейчас наиболее привлекательна. Мне кажется, что международные дипломы могут только увеличить привлекательность России.

– Вопрос, который очень часто обсуждается: стоит ли нам кардинально менять систему образования, ведь она считалась одной из лучших в мире?

– Наша вина не в том, что мы что-то резко меняем, а в том, что мы очень долго не меняем ничего. И постепенно теряем в каждом образовательном элементе. У нас ушла куда-то переподготовка учителей. Надо менять, чтобы каждый учитель хотя бы раз в пять лет проходил переподготовку. У нас огромное количество дополнительных уроков – почасовая нагрузка на учеников запредельна. Но от этого они умнее не становятся. У учителей же нет другого выхода – потому что их зарплата зависит от количества уроков, которые они ведут. Я считаю, что учитель должен получать зарплату за то, насколько хорошо он научит ребят. Мы, наверное, должны отказываться от изучения в школе частных вещей и больше внимания уделять системным знаниям, потому что главная задача школы – научить детей учиться.

У нас действительно была неплохая система образования – для того времени. Но если бы она была суперхорошей, то результатом этой системы не были бы те провалы, которые случились в экономике в начале 1990-х годов. Поэтому не надо следовать мифам, а следует задуматься, что и как надо менять. Вернуться назад нам не удастся – нам надо думать, как пойти вперед. Но могу заверить, что подпольных революций в образовании не готовится. Эксперименты возможны, но только в рамках существующего законодательства.

Каким, по вашему мнению, должно быть в России высшее образование?

1993 год

В основном бесплатным (32%).

Нужно и платное, и бесплатное (51%).

В основном платным (10%).

Затрудняюсь ответить (7%).

2004 год

В основном бесплатным (59%).

Нужно и платное, и бесплатное (37%).

В основном платным (1%).

Затрудняюсь ответить (3%).

09.02.2006