Любому из нас знакома пословица о тех своенравцах, у кого пара пятниц на неделе. (Семь пятниц – это у совершенно легкомысленных людей!) Л вот о наличии в норовистом нашем городе ряда Пятницких храмов знают, думается, не все. Впрочем, из трех наиболее значимых тех храмов два уничтожили в ходе "реконструкции" центра, а третий, притулившийся нынче возле бутовских новостроек, затворяли и опоганивали. Как символично это, как переплетается с судьбой исповедницы и мученицы Параскевы, в честь коей те церкви и прозывались...
Святую Параскеву, родившуюся в благочестивой христианской семье, нарекли по дню распятия Спасителя: по-гречески имя будущей страдалицы, которой за ее христианские воззрения отсекли голову, значило "пятница". На Руси же, дабы не путать мученицу с иной подвижницей Параскевой, величали двойственно: Параскева Пятница. А наибольшее почитание Пятницкого культа меж православных пращуров почему-то нашло в среде купцов и предпринимателей: святую даже считали покровительницей торговли – потому Пятницкие храмы чаще всего возникали подле рынков, лавок, на бойких торговых улицах.
Не исключение древнейшая московская Пятница, появившаяся в Охотном ряду уже к 1406 году. Поначалу, правда, носила она бревенчатые покровы и потому не раз предавалась пожарам и естественному ветшанию. Рядом проживали влиятельные князья Голицыны, один из которых, любимец царевны Софьи Василий Васильевич, возвел тут величественные палаты, звавшиеся заезжими иноземцами "восьмым чудом света", и затеял сооружение при них нового, каменного же, здания Пятницкой церкви. Ее, щедро усыпанную изразцами и освященную самим патриархом Иоакимом, завершили к 1689 г. Только вскоре Софья и ее фаворит попали в опалу, и чудо-палаты постановлением Петра передали грузинским вельможам, а позже саму Пятницу едва не смахнули в связи с намечавшейся здесь при Екатерине II разбивкой площади. Но – не смахнули: митрополит Платон, признавший "крепость всех частей", видимо, замолвил пред государыней слово, и разобрали лишь колокольню. Новой храм обзавелся в конце XVIII столетия, а в начале следующего, после изгнания из первопрестольной Наполеона и усердием графини А. Чернышевой, в охотнорядской святыне возобновилась литургическая жизнь. К 1815 г. за счет дворянского собрания появились приделы во имя небесных покровителей здравствовавшего императора и его сестры – благоверного Александра Невского и великомученицы Екатерины. Прочие перестройки и вычинки во многом связаны с деятельностью и вкладами хозяев и продавцов знаменитого охотнорядского торга. Купля-Продажа мяса и птицы велась здесь исстари, но чрезвычайного расцвета она достигла по отмене крепостной зависимости – и, очевидно, неспроста у Параскевы Пятницы, что в Охотном ряду, завелась крепкая традиция служения молебнов памяти события 1861 г. Ни достойные обычаи, ни особенная историко-архитектурная ценность, ни призывы академика Грабаря создать на углу с Тверской, в соседстве с палатами Голицыных и Троекуровых, охранную зону родной старины – ничто не подействовало на "багряных" властелинов Москвы: древнюю Пятницу снесли уже летом 1928-го, чтобы через семь лет место палат и церкви заняла строившаяся по проекту А. Лангмана глыба Дома Совета труда и обороны (позднее сюда въедут Совнарком, Госплан и наконец в наши дни – Госдума). За год до окончания работ по возведению "небоскреба", в 1934-м, Москва лишилась и второй своей Пятницы – на Пятницкой, в Замоскворечье.
Некогда, и знакомая всем старинная улица, и упиравшийся некогда в здание церкви Пятницкий переулок имена обрели от украшавшего их храма. И он, впервые упоминавшийся как деревянный в связи с пожаром 1564 г., встал над купеческим Замоскворечьем то ли у Торжка, то ли возле давным-давно упраздненного Введенского мужского монастыря. Столетием позже церковь поднялась в камне, но уже к 1739 г. прихожане ходатайствовали о разборке стен за ветхостью и сооружении новых. Главными финансовыми созидателями завершенного к 1744 г. дела явились жившие в приходе Пятницы винные откупщики братья Гавриил и Роман Журавлевы – их жилые палаты, впоследствии перекраиваемые и надстраиваемые, до лиха повальной "реконструкции" находились на месте чахлого скверика у станции метро "Новокузнецкая".
Журавлевы сладили и прекрасную, отдельно стоявшую колокольню, нижний ярус которой представлял собой арку с проходом на церковный участок, а во втором открыли – тщанием знаменитого зодчего князя Ухтомского – надвратную Ильинскую церковь. Колокольня с престолом Ильи напоминала макет аналогичного сооружения Сергиевой Лавры, и потому некоторые исследователи приписывают ее Мичурину или Шумахеру. Показательно, что вслед за поломкой храма ее роскошный резной иконостас работы Ухтомского установили в лаврской Смоленской церкви. И вообще: пятницкий замоскворецкий храм, отраженный и на страницах шмелевского "Лета Господня", выделялся великолепием барочной архитектуры и изяществом внутреннего убранства во вкусе рококо. Сотни паломников притекали сюда в воскресные и престольные праздники поклониться явившейся, как считалось, сама собою иконе святой Параскевы. Кстати, официально основным престолом храма числился Троицкий, но по более чтимому в народе весь храм чаще звался по приделу. Кто знает: быть может, заступничеством покровительницы хранимое ею здание почти не разграбили французы, и оно не выгорело, хотя все 26 домов прихода сгорели. Со второй половины XIX в. при церкви открылась пятницкая приходская школа, а вскоре замоскворецкая Пятница обрела очередного доброхотствующего старосту из миллионщиков. Им стал обитавший неподалеку владелец завода в Котельниках и лыткаринских каменоломен, учредитель Комиссаровского технического училища, покровитель приюта вдов и сирот купеческого сословия, участник многих благотворительных обществ, железнодорожный подрядчик и потомственный почетный гражданин Петр Губонин.
Под руководством архитектора Кампиони, а также с помощью писавших иконы художников Грибкова и Степанова в 1871 г. Губонин вел значительные ремонтные работы, после которых получивший отопление храм освятили заново. Увы, уже в 1922-м сфабриковали дело и расстреляли пятницкого настоятеля и благочинного всех замоскворецких церквей отца Александра (Заозерского), а затем уничтожили саму Пятницу – генплан развития столицы предусматривал на ее месте пробиваемый участок Бульварного кольца. Кольцо между тем так и не замкнули, но святыню действительно смахнули и десятилетие спустя по тому злодеянию на Пятницкой, 23, вырос вестибюль "Новокузнецкой" (архитекторы В. Гельфрейх и И. Рожин).
Лишь недавно при управе "Замоскворечье" создан общественный комитет, борющийся за установку на бывшем церковном участке хотя бы памятной часовни. Тем не менее старинная Пятницкая, красой и символом коей являлся храм, торопливо несет беглый ход к Серпуховским воротам, откуда прямой путь лежит на ведущую к бутовским кварталам древнюю Серпуховскую дорогу... ВООБЩЕ-ТО та часть, где сформировалось ядро современного Северного Бутова, никогда Бутовом не являлась – там, близ былой Серпуховки, располагалось село Качалово – Киово тож. Известно, что в XVI в. в нем действовала деревянная Пятницкая церковь, разоренная польским нашествием. Долго после того церковь не возобновлялась: Холмогоровы отмечали, что в 1627 – 1628 гг., когда сельцом на речке Обице управляли князь Алексей Приимков-Ростовский да дьяк Василий Волков, а прежде Алексей Чуваров, там имелись 32 двора помещичьих и церковное место, бывшее церковью "Прасковеи, нареченной Пятницей". Тогда пустующая земля из Патриаршего приказа отдавалась в оброк, и часть была вспахана. Два десятилетия спустя Качалово с 8 крестьянскими дворами и 17 душами было за Василием Приимковым-Ростовским и Петром да Борисом Волковыми. Позднее наряду с Приимковыми здесь утвердились Хитрово: на 1678 г. значилось 32 двора помещиков с 18 людьми, 4 двора крестьян и двор скотный. Церковь, однако, не возобновляли. А в 1693 г. стольник Никита Приимков-Ростовский свою долю уступил Ивану Ивановичу Щербатову и тот к следующему году отстроил Пятницкую церковь в камне.
Ей приписали и землю. Село же за Щербатовыми и Хитрово оставалось и в первой половине XVIII в. Так, на 1704 г. в нем значилось 2 двора вотчинников, двор приказчика и 4 двора крестьянских. Со второй же половины позапрошлого столетия местность вокруг качаловской церкви постепенно превращалась в дачную: в 1852 г. здесь находилась усадьба майорши Е. Гессель, а к 1911-му ожило до 23 дач. Перед крестьянской реформой Е. Огородников отмечал: "Киово (Качалово) – село владельческое при речке Битцевской, от губернского города 21 верста, дворов 26, мужского пола 104, женского – 98, церковь православная".
Спустя еще какое-то время та церковь обветшала, и к 1904 г. на деньги местного фабриканта А. Толякова зодчий Благовещенский отстроил ее заново. Увы, не столь долго радовала качаловцев обновленная Пятница: в 1930-х ее разграбили и закрыли, а кладбище окрест предали полузабвению.
НЕКОГДА мучимую Параскеву изъязвили гвоздями и бросили в темницу, где чудесным образом она исцелилась. С 1991 г. истязуемая качаловская Пятница также начала исцеляться. Сегодня при ней, на Старокачаловской, 8, работает воскресная школа, а на погосте установлен памятник павшим советским воинам, слаженный благодарными жителями бывших деревень Михайловское, Битца и села Качалово. Теперь все это – Северное Бутово, район недавних новоселий. Кажется весьма символичным, что именно здесь, в утверждении нового, теплится неугасимая лампадка старинной церковки, одной из трех Пятниц первопрестольной, сумевшей уцелеть и возродиться...
21.02.2006
Источник: Московская правда
