Дарья Мосунова родилась в городе Красноуральске Свердловской области 20 февраля 1975 года. По профессии журналист–переводчик. Автор книги рассказов для детей "Про девочку Ваську". Работает исполнительным директором Фонда имени Астафьева. Воспитывает двухлетних тройняшек – Машеньку, Сережу и Сашу, которым 14 марта 2006 года исполнится 3 года.
– Мой дорогой, у нас, кажется, будет тройня!... – сказала я радостно, выходя из кабинета УЗИ.
– Глобально, – изрек мой муж и погрузился в пучину раздумий о хлебе насущном.
Мужчины, думаю, его поймут. Нашим тройняшкам уже год, и муж из этих глубин так и не всплыл на поверхность – все бурчит под нос о чем-то своем, мужском: как прокормить эту ораву и почему государству, а вернее, нашему мэру откровенно наплевать на помощь многодетным семьям. А тем временем наша веселая орава растет на радость бабушкам, дедушкам, теткам и дядьям.
– У меня будет трое детей! – говорила я на свадьбе шесть лет назад, и все дружно пили за это сок (потому что семья у нас безалкогольная). Но кто же мог тогда подумать, что это желание осуществится не поэтапно, а враз.
В нашем подъезде девять лет назад родилась тройня в семье Николаевых. Первая тройня в Советском районе. Я несколько раз сталкивалась с мамой и девочками-тройняшками в лифте. Может, это – эпидемия?
Беременность для меня была праздником. Это было самое лучшее время в моей 27-летней жизни. Никаких токсикозов – ни ранних, ни поздних. Никаких проблем со здоровьем. Никаких отеков и странностей с аппетитом.
Я наконец-то выспалась, нагулялась, набралась энергии, а заодно с большим воодушевлением сделала ремонт и прибралась-таки в плательном шкафу, раскопав немало удивительных вещей. Даже не предполагала, что они у меня есть.
Никто из окружающих на меня не обижался, все оберегали и лелеяли. На работе нежно умилялись моему округлению и не заваливали заданиями. Я была лучшей невесткой для свекра и свекрови. Муж изменился до неузнаваемости: застегивал мне молнию на сапогах, помогал снимать и надевать колготки, носил тяжелые сумки, мыл полы и пылесосил. Я наконец-то почувствовала ЭТО – что значит быть женщиной!
Мой мини-космос активно развивался под любимые сонаты Моцарта. Где-то там, на трех разных орбитах шла своя жизнь. И три космонавта уже вовсю копошились и толкались, предвкушая, как выйдут в положенный срок в открытое пространство.
14 марта. День солнечный. Яркий. Золотой.
– Мосунова, ничего не есть! Скоро придем за тобой, – мрачно распорядилась медсестра.
Чтобы снять невроз – достала краски и села на подоконник рисовать. Как же не хотелось расставаться с малышами! Я нарисовала дерево и на нем трех птичек.
– Ну что, рожаем ?– весело подмигнула мне врач.
... Меня прокесарили. Хотя я до последнего твердила: "Я сама рожу! Не кладите меня под нож!"...
Сережа, Маня, Саня – все по сорока одному сантиметру, все по два с половиной килограмма.
– Мать, да ты их, видать, одинаково любила, – прозвучали где-то у выхода из темного тоннеля слова анестезиолога, когда я медленно отходила от наркоза.
Кто-то взял мою руку и долго вязал какие-то разноцветные браслетики на запястье. Они что там, фенички вяжут? Только сутки спустя поняла, что это – бирки с датой и весом новорожденных.
Три теплых конвертика и странное чувство расчлененности. Будто рука – там, нога – тут, а голова у двери. Я разрываюсь. Кончилось это неземное спокойствие, когда, сидя на диване, я, поглаживая животик, приговаривала: "Вот вы где, мои карапузики, у меня под сердечком".
Нет, это уже не мои дети. "Мои" – было, когда была куча-мала. А сейчас – один орет, второй спит, третий обкакался. К кому бежать, что мне делать?
Слабенького Сережу мы крестили на четвертый день. Крепких Сашу и Машу – на двадцатый.
Увидев светлые крестики на белых ниточках, я заплакала:
– Серебро Господа моего!
Вспомнила слова из песни БГ.
Накормлю последнего – а первый уже голодный и чмокает губками. И опять по круговой. Ну почему я не свиноматка?! Легла бы на бочок и кормила бы сразу всю свою троицу. Чинно и величаво. Первые месяцы я кормила грудью 24 часа в сутки. Не было времени даже поесть и сбегать в туалет. Одной рукой держала ребенка, другой – горячий чай с молоком. Ребенок сосал грудь ровно час. Кормить надо было каждые три часа.
Неделя шла за неделей. Я вдруг почувствовала, что меня парализовало – не могу разогнуться. Так и ходила по квартире, сгорбившись. Я даже научилась спать во время кормления. Боялась только, что ребенок из рук выпадет. Да к тому же, начала забывать очередность: накормлю два раза одного, а пропущенный вдруг начинает с утроенной силой орать и требовать своего. Вспомнила, как до родов подруги шутили:
– А ты их зеленкой помечай – кого уже покормила.
Гуляю с коляской по улице. За мной идут три девочки лет двенадцати-тринадцати.
– Смотри! – говорит одна. – Тройняшки. И как она с ними справляется?
– Ну, видишь же – идет. Не умерла еще.
Что делать, когда все трое просятся "на ручки"? Приходится брать на руки сразу всех троих. Итого 33 кг. Я похожа на подвыпившего баяниста, сидящего с огромным баяном на завалинке. Раскачиваюсь со своей тройней в разные стороны и истошно, чтобы не заснуть, пою:
– Наш паровоз вперед летит!
В самый кульминационный момент соседи стучат по стояку. Я их понимаю. Время-то – половина пятого утра...
Реакция у всех женщин на улице:
– Ой, бедная, бедная....
У мужчин:
– Какой мужик молодец! Поздравляем!
Что бы я делала без свекрови, которая полностью взвалила на себя походы по детским магазинам! И приходит к нам каждый день, как добрый Дед Мороз – с памперсами, колготками и фруктовым питанием.
Терпеть не могу гороскопы. Особенно возненавидела эти липовые предсказания после рождения малышей. Мои родились в одном месте, в одно время, с разницей в минуту. И что? Сережа – спокойный, вальяжный, Саня – шустрый и сообразительный, Маня – самостоятельная и разумная. Все разные не только внешне, но и внутренне.
Моим тройняшкам 2 года! Дожили... Дожили!!! Сказал бы мне кто год назад, что каждое утро мы будем с мужем и тремя нашими "хоречками", как ласково называет их папа, сидеть за широким столом, пить чай, макая в чашку бублики, и весело болтать под столом ногами – да в жизнь бы не поверила! А теперь такая красота.
Помню, как плакала с досады, когда на улице мамашки с колясочками обсуждали очередную серию сериала или приглашали друг друга на чай – посплетничать. Такая зависть брала!
Прихожу с малышами к подружке, у нее сынуля нашего возраста. Пока малыши играют, обсуждаем детское меню.
– Какая ты счастливая, у тебя дети любые фрукты едят. А мой Данилка от всего нос воротит. Я к нему и так, и эдак...
Советую ей нарезать фрукты на поднос и принести. Мои, как только увидели яблоки, груши и апельсины, наперегонки бросились к подносу.
Данилка вначале удивленно стоял в стороне, а потом тоже подбежал и начал набивать рот фруктами. Три минуты – и поднос пуст.
Мы с подружкой засмеялись, вспомнив, что все это уже видели в мультике о многодетной обезьянке.
Моим малышам годик. Гуляю возле школы с колясочкой, детки спят, ноги гудят от усталости, а присесть негде.
– Можно вам стульчик предложить? – усатый дедушка, похожий на Чапая, подвигает мне табуретку. – Это вам – клубничка свежая, прямо с огорода. Вам витаминчики ой, как нужны.
До слез приятно.
Когда мои малыши голодны, они самостоятельно залезают на свои стульчики, которые не помещаются на кухне и стоят у нас в гостиной, и, весело тарабаня кто кулаком, кто ложкой, кто игрушкой, кричат: "Мама мням. Мням! Мням!!!". По-моему, им нравится сам факт, что по их требованию мама бросает все дела и бежит к холодильнику или к плите, что-то там колдует и приносит им три тарелочки. И даже если они полчаса назад плотно поели, все равно кто-то из них вдруг вспомнит: "А не пора ли подкрепиться? Или повеселиться?" и с криками "Мням! Мням!" лезет на стульчик. А остальные, конечно же, за ним. Я смеюсь, а муж хватается за голову. Бюджет нашей семьи по части гастрономии вырос за три месяца на четверть.
Когда я очень устаю, включаю воду в ванной и объявляю:
– Дети, купаться!
Действует безотказно. Как на собак команда: "Гулять!"
Скидывая одежду, бегут в ванну. Замочу малышей, переверну тазик вверх дном, сяду и отдыхаю. Детки плещутся в воде, моют друг другу голову, временами выливая на меня воду. Но когда ноги гудят, в голове тучи и гром – не все ли равно?
Один раз выбежала из ванной к звонившему телефону. Через 10 минут возвращаюсь – мама дорогая! Коридор в воде: мои горе-пловцы вычерпали всю воду из ванной. И, танцуя что-то похожее на румбу, хлопают в ладоши.
Вот и отдохнула мамочка!
Слава Богу, я уже привыкла к имиджу розового слона. Я и не догадывалась, что мама тройняшек может вызывать у окружающих столько эмоций. Будто я не мама, а фиолетовая пантера, разгуливающая летом в валенках.
– Ой, ну мы к вам пришли посмотреть! О вас же столько разговоров! – с такими возгласами входили ко мне электрики, врачи и совершенно незнакомые люди, пришедшие посмотреть на малышей.
Но чем старше становились детки, тем броня у меня крепчала. А моя коллекция реакций окружающих пополнялась все новыми "перлами".
Гуляем в парке, в сторонке – пожилая парочка рассматривает нас:
– Мальчики, наверное, погодки! А девочка, девочка, какая-то азиатка. Удочерили они ее, что ли?
Толкаю, как телегу, свою большую коляску, рядом останавливается бронированный серебристый "Мерседес", открывается окошко, и лысый мужчина в темных очках протягивает мне бутылку шампанского:
– Таких женщин... уважаю!
В магазине детской одежды:
– А скидку дадите?
– Только для опта.
– Так у нас и есть опт. У нас тройняшки.
– А??!!! Ну, конечно! Три процента.
Прочитала на одном сайте, что если двойняшки – это конкуренты, борющиеся за внимание мамы, то тройняшки строят своих отношения по модели семьи. И точно.
Мама у нас Маня. Она, как взрослая, заботится о братиках: вначале отдаст бутылочку с водой, кусочек печенья или яблока Саше или Сереже, и только потом попросит себе. А как трогательно, когда она, совсем малышка, старательно помогает мне надеть колготки или валенки братикам!
И всегда просит у меня дать ей помыть посуду или полы.
Саня – это папа. Он главный во всем. Отбирает у брата и сестры все новое. Вначале рассмотрит сам, а после отдаст Сереже. Он знает в квартире все. Попросишь его пропылесосить, он тут же выкатит пылесос, всунет вилку в розетку, нажмет кнопку и давай шуровать. Вся бытовая и музыкальная техника на нем. Если Сережа кричит "не по делу", закрывает ему рот рукой или шлепает его по попке, как это делает папа.
Утром папа нашел "кучку" за горшком с цветком. Грозно спрашивает:
– Кто это сделал?
Тишина.
– Да ты Саню спроси. Он все знает.
– Саня, это кто натворил?
– Сесёеса. – Показывает на обкаканного братика Саша.
Между Маней и Саней особая любовь. Маня зажимает Саню в уголке и давай нацеловывать. Нежные чувства к Сереже она так не выражает.
Сережа – это малыш. Он покорно отдает все игрушки Саньке. Самая любимая его игра – в лялечку. Мы с Сашей и Машей пеленаем его, кормим молочком из сосочки, поем колыбельные. Серега в восторге. А Саня и Маня очень серьезны.
Сколько ни говори нашему дедушке, что любить надо троих, а не одного Серегу – бесполезно. Дедушка с порога:
– Где мой драгоценный? Да мы с тобой поедем к морю, – и давай целовать.
Дед уходит домой, а Саня и Маня устраивают потом Сереге "темную". Колошматят его. А потом стоят в углу и орут от горя хором.
Телефонный звонок:
– Даша, ты сейчас стоишь? Тогда сядь. Мы тут тебя назначили исполнительным директором Фонда имени Виктора Астафьева, – "радует" меня бывший босс с телевиденья.
– ???
– Дорогая, не волнуйся. Я знаю, что ты по ночам пишешь сказки и статьи для газеты. И что у тебя трое пятилетних деток.
– Им еще полутора лет нет.
– Ну.... Да, ничего! Ты у нас славная женщина, всегда отличалась пробивным характером. Я знаю, что ты не подведешь. Скоро выборы в горсовет, так мы тебя и туда запишем. А что? Мать-героиня, лауреат Астафьевской премии, журналист, исполнительный директор... На ура в народе пройдешь.
В новой роли я больше похожа на радистку на линии фронта, чем на исполнительного директора.
– Я орел, орел! Коршун, как слышите? Прием.
Что-то в этом роде.
Дети не оставляют меня ни на минуту. Воспринимая телефон как игрушку, они окружают меня, вырывают трубку, дергая за шнур.
– Добрый день, с вами разговаривает директор фронта... Ой, фонда.
– Дя– ду!! Дя-ди! Дю-дю! Ку-кю! Хрю-хрю!– кричат наперебой мои галчата.
– Что у вас там происходит? Какого фронта? Я вообще с кем разговариваю?
– Всем спать!!! – кричит в восемь вечера папа. – Я сказал СПАТЬ!!!
Дети послушно лезут в кроватки, натягивают на глаза одеяла и засыпают. Такое радикальное новшество появилось недавно. После того как мы с мужем заработали болезнь – нехватку какой-то жидкости в суставах.
– Вы что, на заводе оба работаете? У станка? – поинтересовался врач.
– Да нет, мы просто поочередно по два-три часа деток уакачиваем.
Видно, моим деткам все же не хватает ласки. И они ночью перебираются к нам на кровать. От спанья на полу я отказалась – остеохондроз замучил. Теперь все впятером спим на полутораспальной кровати. Дети жмутся ко мне, а не к папе: спят у меня на голове, под боком, в ногах, плюс к трем часам подтягивается кошка, которой находится место только у меня на лице. Одной ногой упираюсь в пол, чтобы не упасть, а другой подстраховываю от падения Сережу. И после этого у мужа еще как-то язык поворачивается бросить реплику:
– Да, старушка, что-то помято выглядишь!
В продуктовом супермаркете. Для верности и защиты от соблазна сажаю всех малышей в одну тележку, муж везет другую, с продуктами. Детям теснота не нравится, стоят и тихонечко поскуливают.
– И в каком таком отделе ребятишек продают? – интересуются покупатели.
Как-то Машенька приболела, и я оставила ее дома, а с мальчиками пошла гулять бабушка. Через полчаса дочка вдруг обнаружила, что любимых "Саси" и "Сесеси" нет. Как я только ее не успокаивала! А когда пацаны вернулись с прогулки, испуганная Машенька бросилась их обнимать и целовать.
Источник: Фома-Центр
