Щит и мечеть

С момента выхода предыдущего номера "Власти" с материалом об Адыгее ситуация в республике изменилась: бывший замглавы МВД Адыгеи Юрий Томчак отправлен на повышение в Кабардино-Балкарию. Похоже, в Кремле считают, что опыт адыгейских силовиков нужно применить и в Нальчике. Однако в самой Адыгее, как убедилась специальный корреспондент ИД "КоммерсантЪ" Ольга Алленова, не исключено повторение нальчикского опыта.

"События у нас развивались, как в Нальчике"

В конце февраля на коллегии прокуратуры Адыгеи прокурор республики Михаил Прихленко сделал заявление: "Благодаря слаженной работе прокуратуры, ФСБ и МВД удалось предотвратить развитие событий по такому же варианту, который был испробован экстремистами в Нальчике". Прокурор рассказал, что в республике активизировались религиозные экстремисты, которых поддерживали некоторые религиозные деятели республики. Например, имам мечети города Адыгейска Абази Наджмедин, беженец из Косово, пытавшийся, по мнению прокуратуры, создать в городе ваххабитское подполье. Имам был своевременно смещен с должности, и против него возбуждено уголовное дело.

– События у нас действительно развивались, как в Нальчике, – заявил мне помощник прокурора Адыгеи Василий Гук.

Сначала, по его словам, была драка между студентами из Чечни и местными. (В Нальчике тоже все начиналось со студенческой драки.) Расследуя драку, силовики решили проверить мечеть в Майкопе – было подозрение, что там укрывают раненых боевиков. Имам мечети Хакиров во время облавы оказал сопротивление. В мечети никого не нашли, но в близлежащих районах нашли двух раненых ваххабитов из Нальчика. Их этапировали в КБР. Действия правоохранительных органов были признаны законными.

Заинтересовались и Духовным управлением мусульман (ДУМ). Выяснилось, что при этом управлении был зарегистрирован фонд Всемирного исламского призыва – организации из Ливии, которая в некоторых странах, по словам помощника прокурора, запрещена как террористическая. По линии этой организации в Адыгею поступило $500 тыс. Сейчас этим дел ом занимаются ФСБ и Росфинмониторинг – выясняют, куда и зачем были направлены средства. "Возможно, деньги шли экстремистам", – говорят в прокуратуре.

На Северном Кавказе последнее время стало модным приводить в пример нальчикские события: глава МВД Дагестана Адильгерей Магомедтагиров, например, недавно заявил, что сумел предотвратить нападение боевиков на Каспийск. А теперь вот и в Адыгее отличились. Я решил а встретиться с местными имамами и выяснить, что они думают о раскрытом ФСБ заговоре.

"Я знаю, что этих людей Аллах накажет"

Соборная мечеть, построенная еще при первом президенте Адыгеи Джаримове на средства спонсоров из Саудовской Аравии, находится в центре Майкопа. Вокруг сносят ветхие дома, на их месте будет то ли парк, то ли медресе. В республике, где проживает около 40% мусульман и где до начала 90-х не было мечетей, настоящий религиозный бум: молодежь активно ходит в мечети, а религиозные лидеры пользуются большим авторитетом.

– Какой толк мне от того, что вы напишете? – спрашивает меня имам мечети Руслан Хакиров. – Я уже не верю в справедливость.

После того как имама и его помощника задержали и избили сотрудники РУБОП, за него вступился муфтий Емиж. Главе МВД Адыгеи Василию Смирнову пришлось прилюдно извиниться в мечети. Но через несколько дней Хакиров снова был избит и предупрежден: будет жаловаться на рубоповцев – посадят. Руслан не испугался и подал на милиционеров в суд, но рассмотрение дела затягивается.

В глазах молодого имама жгучая обида. В Нальчике мусульман несколько лет били и унижали, после чего они взяли в руки автоматы. Руслан автомата не возьмет, потому что он знает нормы ислама.

– Я стерплю, – говорит он. – Даже если нет справедливости, моя вера не позволяет мне мстить. Я знаю, что этих людей Аллах накажет.

После избиения имама многие прихожане хотели выйти на демонстрацию. Они спрашивали у Руслана: "Разве можно такое терпеть?" "Будет суд, – отвечал Руслан. – Это дело светских властей. Мы не должны допустить волнений, это будет против нас".

"Мы понимаем, что Россия сейчас находится в сложном положении"

В ассоциации "Всемирный исламский призыв" меня встречают настороженно.

Сюда уже приезжала журналистка центрального телеканала, после чего показали сюжет, что эта ливийская организация помогает боевикам лечиться за границей и вербует ваххабитов. То есть ровно то, на что мне намекали в прокуратуре Адыгеи. Но представитель ассоциации доктор Абдусалям соглашается поговорить со мной. – Мы называемся "Всемирный исламский призыв" не потому, что призываем к насаждению ислама, как это иногда хотят представить, а потому, что призываем мусульман оказывать гуманитарную помощь нуждающимся, – говорит помощник и переводчик доктора Абдусаляма Мухамед.

Доктор Абдусалям, маленький седой ливиец, рассказывает, что офис ассоциации в Майкопе был открыт после того, как в 1999 году в Ливии побывал а делегация во главе с тогдашним премьером Адыгеи Тхаркаковым и встретилась с лидером Ливийской Джамахирии Муамаром Каддафи. "Но почему именно в Адыгее?" – спрашиваю я. Вместо ливийца отвечает Мухамед. В Ливии живет большая адыгская диаспора, они не знают родного языка, но они знают, что они адыги.

"Отношения Ливии с Россией стабильные, поэтому наша организация была официально зарегистрирована в России, – продолжает доктор Абдусалям. – В 2004 году генсек нашей ассоциации Мухаммед Шериф встречался с чиновниками МИДа, мэром Лужковым. Майкопский офис – один из 35 офисов нашей организации, открытых в мире. Большинство в Латинской Америке и Африке, но есть и европейские. Многие люди в Европе хотят изучать ислам, арабский язык, и мы им помогаем. А отстающим странам мы оказываем гуманитарную помощь".

В Адыгее, под Майкопом, "Исламский призыв" построил медицинскую амбулаторию за $ 100 тыс. Выделил средства Майкопской мечети и православной Майкопской епархии на строительство собора.

Я спрашиваю про $500 тыс., которые, по версии прокуратуры, "Исламский призыв" мог направить экстремистам.

– У нас нет другой цели, кроме помощи людям, – говорит ливиец. – Но мы работаем в другой стране и уважаем ее законы. К нам часто с проверками приходят представители прокуратуры, ФСБ, МВД. Все наши банковские счета прозрачны.

– Во всех странах вас так проверяют? – спрашиваю я.

– Нет. Но мы понимаем, что Россия и ее Северо-Кавказский регион сейчас находятся в сложном положении.

– В конце концов, если бы наша организация была замешана в криминале, нас бы давно закрыли, – резюмирует Муха-мед.

Он один из 120 репатриантов, приехавших в Адыгею из Косово. Репатрианты живут в ауле Мафехабль, где фонд построил амбулаторию. В силовых структурах подозревают, что беженцы-мусульмане несут с собой в Адыгею радикальный ислам. Одного из беженцев уже выслали в Турцию. Может быть, поэтому беженцы до сих пор не сняли пленку с окон новых домов и сидят на чемоданах.

"Имам объяснял, что в исламе такого требования нет"

Имам мечети в Адыгейске Наджмедин Абази тоже репатриант из Косово. В середине 90-х он приехал на родину своих предков. Женился, получил гражданство. У Абази родилось трое детей, а в мечети Адыгейска появилось огромное количество прихожан, которые раньше в нее вообще не ходили. За десять лет у имама не возникло проблем с правоохранительными органами и официальными властями. Но в конце прошлого года сотрудники РУБОПа обыскали его дом, а самого Абази увезли в Майкоп, где продержали до утра. В доме Абази нашли "Книгу единобожия" Мухаммада ибн Сулейман ат-Тамими, основоположника ваххабизма, которую Савеловский суд Москвы признал экстремистской литературой. На имама возбудили дело по 282-й статье УК – разжигание ненависти либо вражды по признакам отношения к религии и организация экстремистского сообщества – и с должности его сняли.

Чтобы найти прихожан, я пошла в мечеть, где проповедовал Абази, но она была закрыта на замок. Знакомый бизнесмен Али помог найти Аслана и Рамзана – молодых людей, близких к имаму.

– Ислам в Адыгее, как и везде на Северном Кавказе, оброс местными традициями и обрядами, – говорит Рамзан. – Например, после похорон отмечают семь и 40 дней, почти как в христианстве. Но если в России это отмечают среди близких людей, то на Кавказе собирается весь аул – и всех надо накормить и одарить. Люди из-за этого влезают в огромные дол ги. А не накрыть столы стыдно, потому что все считают, что так положено по исламу. Вот Наджмедин и объяснял, что это делать необязательно, что в исламе такого требования нет.

Еще имам проповедовал, что необязательно ходить на похороны в шапке и с закрытыми руками, если, к примеру, на улице жара. Против такой позиции также выступали старики-эфенди, по традиции проводящие похоронные обряды.

– Эфенди у нас как жрецы: никто не смеет им возразить, – говорят парни. – А многие из них не знают элементарных норм ислама. Вот на похоронах стоит эфенди и кричит кому-то: "Ты пришел без шапки, не подходи к покойнику!" А какое он имеет право распоряжаться в чужом доме? Он нарушает нормы ислама, понимаете?

– Вы против стариков выступаете? – спрашиваю я. Парни объясняют, что они стариков уважают. Но имам Абази эфенди возражал. За это его и невзлюбили. Но главная причина неприязни эфенди к имаму оказалась в том, что Абази выступил против услуг, за которые они получали деньги.

– У нас повелось, что за омовение покойника эфенди берет тысячу рублей, за одевание – 500, – говорит Рамзан. – А есть семьи, где еле концы с концами сводят. Когда Наджмедин узнал об этом, он сказал, что мусульманин не может брать за это деньги. Если у человека есть возможность, он сам отблагодарит эфенди, но если нет, он не обязан это делать. Люди были Наджмедину за это очень благодарны. А наши эфенди, получалось, теряли солидный заработок.

Растущее недовольство эфенди использовал мэр города Ким Мамиек. На выборах мэра имам Абази поддержал другого кандидата, которого, кстати, поддерживал и президент республики Хазрет Совмен. Общественность города даже устроила митинг в поддержку второго кандидата, но прошел Ким Мамиек. Мэр Мамиек – бывший начальник ОВД города, имеющий связи в правоохранительных органах, не простил своим оппонентам этого. "Митинг записали на пленку и потом всех, кто туда пришел, поснимали с должностей", – говорит Рамзан.

"Тут вся бородатая диаспора собиралась!"

В кабинете у мэра Адыгейска Кима Мамиека на одной книжной полке Коран и Библия. Сам мэр – коммунист с сорокалетним стажем, глава регионального отделения компартии.

– Если мы будем потакать тем, кто сюда приезжает из-за границы с Кораном, мы можем потерять свои корни, – говорит мэр. – Мы всю жизнь хоронили покойников по своим обрядам, и необязательно было делать все точно по Корану.

Я спрашиваю мэра, неужели теологические споры стали причиной того, что мэр собрал эфенди, глав администраций и депутатов и без согласования с ДУМ отправил в отставку имама.

– Этот попик когда-то прибежал к нам из-за границы грязный и оборванный, – говорит Мамиек о Абази. – А потом молодежь стала вокруг него собираться. Поэтому я собрал стариков, они и решили, что попик этот Адыгейску не нужен. Если мы будем отмалчиваться, мы получим результат, как в Нальчике, где красивые и положительные мальчики с бородками в один день взяли автоматы и стали стрелять.

– Говорят, вы запретили приезжим мусульманам посещать мечеть в Адыгейске, но и местные туда уже не ходят?

– Да тут вся бородатая диаспора собиралась из Краснодарского края, – объясняет Мамиек. – Арабы на иномарках приезжали. Вот я пригласил ФСБ и прокуратуру и сказал: "Будете молча на это смотреть, потом не остановите их". Сейчас в мечети наши эфенди как знают, так и обучают. Ну и что, что не по правилам? Мы сто лет жили со своими правилами, и никто не учил нас жить.

"Это ошибка, следователь поймет и отпустит"

Имам Абази живет в обычной пятиэтажке. Маленький, с аккуратной бородкой и в шапочке, он встречает меня в дверях подъезда. В комнате кроме меня адвокат Марины Лепшоковой, член ДУМ Адыгеи Султан Магадов и жена Наджмедина Оксана. Для нее Абази и купил "Книгу единобожия" – сам он по-русски не читает, поэтому использовать книгу в проповедях не мог.

– Чтобы жена знала основы ислама, ей надо было прочесть хотя бы одну книгу, – говорит Наджмедин. – Я купил первую, что мне попалась в магазине. Я понятия не имел, что она запрещенная.

Я спрашиваю имама, не жалеет ли он о спорах с эфенди.

– Я просто объяснял, что есть народные традиции, а есть ислам, – говорит Наджмедин. – В Европе мусульмане не надевают на похороны шапки и с коротким рукавом ходят на похороны. Там не уделяют такого внимания внешним проявлениям, потому что это не главное.

– Вас пытаются причислить к ваххабитам, – говорю я. – Они ведь тоже выступают против сложного похоронного обряда.

– Я не знаю о ваххабизме, – отвечает Наджмедин. – Мы себя считаем ханафитами.

Султан объясняет, что ваххабизм – официальная религия Саудовской Аравии – считается радикальным исламом, его приверженцы называются салафитами. Ханафизм – традиционный ислам. В попрании его основ и обвиняют Абази.

– Я не думал, что после десяти лет жизни в Адыгее меня обвинят в экстремизме, – говорит Наджмедин. – Я жду суда, потому что обвинение меня оскорбляет как мусульманина. В исламе есть шесть столпов веры. Третий столп говорит: мусульманин должен верить всем святым книгам, то есть Торе, Библии и Корану. И тот мусульманин, кто не верит в одну из этих книг, не может считать себя мусульманином. Я никак не мог разжигать религиозную рознь, мне пришлось бы тогда отойти от столпов своей религии.

– К сожалению, Наджмедин – наивный чел овек, – говорит Марина. – Его предупреждали: "Ничего не говори следователям без адвоката!" Аон отвечал: "Это ошибка, следователь поймет и меня отпустит".

– Наджмедину в РУБОПе устроили перекрестный допрос на тему религии, а он начал с ними спорить, что-то объяснять, – говорит Марина. – Всю эту беседу они записали, но несколько предложений изменили. Например, в протокол вписали фразу "чистый ислам" – якобы Наджмудин так сказал. А он на самом деле говорил, что ислам один, что нет традиционного и нетрадиционного ислама, а есть люди, которые понимают его так или иначе.

"Если нас будут проверять, то нам же лучше"

Муфтий Адыгеи и Краснодарского края Нурбий Емиж заявил Ольге Алленовой, что будет отстаивать права адыгейских имамов в суде.

– Бывшего имама Абази обвиняют в создании экстремистской организации, у него нашли запрещенную "Книгу единобожия". Почему вы заступились за него?

– Скажите, пожалуйста, кто нам сегодня дал список запрещенной литературы? Прокуратура? ФСБ? Я муфтием работаю уже четвертый год, за все это время мы не получали ни одной бумаги от госструктур, что такая-то литература запрещена. Почему я должен верить в запрещение, если сегодня московские магазины свободно продают эту литературу? О том, что эта "Книга единобожия" запрещена, мы узнали в декабре прошлого года, когда имам Адыгейска уже был снят и против него возбудили уголовное дело. Но сегодня все, что на арабском языке написано, запрещено; все, что выпущено за границей, запрещено. И вообще все, что сегодня мы, мусульмане, делаем, все запрещено. На запрещениях воспитать человека невозможно. И нельзя воспитать человека палкой или автоматом. Мы воспитываем молодежь уважать родителей, жену свою, детей, и у нас появляются имамы, к которым тянутся люди. А выходит, мы обучаем ваххабизму и экстремизму.

– Имама мечети Майкопа Хакирова тоже задерживали, но он продолжает работать. Выходит, против него ничего нет?

– Там будет суд, мы будем добиваться справедливости. Если кто-то распускает слухи и на этом основании милиция приезжает и забирает имама – это незаконно. Но в Адыгее есть силы, которые хотят искусственно создать здесь зону экстремизма и терроризма, устроить здесь нальчикский вариант. Эти люди надеются, что, если в Адыгее поднимется шум, они смогут занять какие-то важные кресла.

– В мечетях сейчас часто появляются сотрудники правоохранительных органов. Как реагируют мусульмане?

– Пусть проверяют. Я сам написал несколько писем в ФСБ и прокуратуру, мы эти письма одобрили на совете Духовного управления мусульман и отправили. Я не могу ручаться за всех мусульман Адыгеи и Краснодарского края, проверять надо. Если кто-то из мусульман будет призывать к экстремизму, то мы вместе с федеральными органами будем бороться с ними. А если нас будут проверять, то нам же лучше – чистоту мусульман покажут. Нам надоели уже слухи, которые распускают: то в мечети оружие нашли, машинами вывезли, то наркотики. Нам нечего бояться.

– Прокуратура утверждала, что при вас работает международная общественная исламская организация, которая якобы финансирует боевиков.

– Эта организация очень большую помощь Адыгее оказала. Но если они что-то делают не так, есть налоговая инспекция, есть ФСБ, есть другие органы – пусть следят за ними. Насколько я понимаю, эта организация работает и сегодня, а значит, ничего на нее нет.

– Вы вступились за имама Абази, а местные старейшины обвиняют его в ваххабизме.

– Там главный, кто обвиняет, считает себя богословом, хотя он вчерашний атеист. Он и писал в газетах: если человек пришел на похороны без головного убора, это ваххабит. Что, я не имею права без головного убора прийти? И если я не соблюдаю 40 дней, я ваххабит? В исламе эти нормы не прописаны. Эти "богословы" путают термины. Говорят, что джихад – это война. Но они обманывают! Самый большой джихад – то, что человек языком совершает, а самый маленький – когда оружие берет в руки. Сегодня из-за того, что ислама не знают, в обществе проблемы.

Что такое "Всемирный исламский призыв"

Неправительственная организация "Всемирное общество исламского призыва" (ВОИП) была создана в Ливии в 1972 году в соответствии с законом совета революционного командования Ливийской Джамахирии. Целями организации объявлены распространение ислама по всему миру, пропаганда исламского вероучения, моральных норм и образа жизни, объяснение Корана, распространение исламской литературы и арабского языка как языка Корана, призыв к мусульманским странам принять Коран как источник законодательства и изменить законодательство в соответствии с принципами ислама. Штаб-квартира находится в Триполи, отделения созданы в 17 странах. ВОИП имеет собственное учебное заведение – Колледж исламского призыва. Финансируется общество за счет базирующейся в Лондоне международной неправительственной организации "Фонд джихада" и пожертвований. С начала 1980-х годов общество сотрудничает с ЮНЕСКО, участвуя в различных проектах организации. Генсек ВОИП – Мухаммед Ахмед Шериф. В феврале 2004 года Совет муфтиев России подписал с ВОИП соглашение о сотрудничестве. Никакой информации о том, что ВОИП где-либо запрещена как террористическая организация, "Власти" обнаружить не удалось.

27.03.2006