Запад есть Запад, Россия есть Россия... И вместе им не сойтись?..

Все как-то совпало: эксцессы этнического экстремизма в России, социальные буйства во Франции, возбужденное обсуждение того и другого в СМИ и "Х Всемирный русский народный собор", поставивший вопрос о сосуществовании Востока и Запада в духовной сфере.

И устроители Собора, и его интерпретаторы поспешили преподнести мировой общественности сделанный на нем доклад Митрополита Кирилла как ответ православной церкви на кризис человеческой цивилизации. Точнее, на кризис западной цивилизации в области морали. Кто-то из православных поспешил квалифицировать этот кризис как "ренессанс язычества".

Вообще, надо признать, что давно уже у нас в России произнесенное с трибуны слово при большом стечении народа не рассматривалось как нечто основополагающее и как что-то определяющее на века нашу идейно-практическую деятельность. Давно мы не изучали и не несли в массы документы и резолюции очередного, непременно всемирно-исторического Съезда КПСС. Во всяком случае, энтузиазм, с которым федеральные телеканалы штудировали и объясняли те или иные тезисы основного докладчика Х Собора, сильно напомнил усердие штатных советских пропагандистов, выстраивавшихся после каждого партийного пленума в очередь, чтобы объяснить народу всю истинность открывшейся на представительном форуме светочей коммунистического разума перспективы.

Ощущение дежавю усилено тем обстоятельством, что и сегодня звучат речи о том же, что и вчера – о пороках Запада, о моральном кризисе либерализма, о просчетах в работе отечественного ТВ, о необходимости поставить заслон экспансии растлевающей культуры Запада, о превратно толкуемых правах человека на Западе и т.д.

Есть и новая конкретика греховодной жизни, нуждающаяся в заслонах: пропаганда содомии, эфтаназии, абортов и вседозволенного дионисийства.

Есть и былая убежденность в том, что именно наша собственная духовность и всемирная отзывчивость все переможет.

Нельзя, впрочем, не заметить и разночтений с прошлым.

В прошлом невозможно было представить, чтобы кто-нибудь из гостей, предположим, "9-й студии", возразил бы правдисту Юрию Жукову по поводу толкования хотя бы одной буквы Постановления съезда.

Сегодня и Юрий Жуков, доживи он до наших дней, сказал бы, что резолюция Собора по "Правам человека" – не догма при всей ее мудрости и гармоничности, что это приглашение к дискуссии, к диалогу, к соразмышлению о тех проблемах, которые волнуют все человечество.

Что же тогда говорить о нынешних телеведущих, в программах которых то и дело предоставляется слово сторонникам западных ценностей.

Справедливости ради, надо заметить, что и сами пункты и формулировки основополагающих документов последнего форума выдержаны в сдержанных тонах; нет былой ригористичности и железобетонности.

Например: "Вероятно, было бы неправильным устанавливать уголовную ответственность за азартные игры, эвтаназию, гомосексуализм, но и нельзя принимать их в качестве законодательной нормы, и что еще более важно, в качестве общественно одобряемой нормы".

Мы бы сошли с ума, если бы митрополит по идеологии Михаил Суслов сказал бы: "Думаю, что было бы нецелесообразно устанавливать уголовную ответственность за инакомыслие и ревизию основополагающих положений марксизма-ленинизма".

Все вроде не так ортодоксально, как в былые времена. С другой стороны...

Мягко постелено церковным иерархом, но жестко декларируют свои требования к государству его интерпретаторы: государство обязано здесь вмешаться, там контролировать, тут преградить, то выкорчевать, а телевидение и кинематограф как важнейшие из искусств хорошо бы национализировать.

А иные готовы идти дальше и требовать жесткой национализации самой культуры и, следовательно, ее нацификации.

Общество, настаивающее на тотальном огосударствлении культуры и всякой иной духовной жизни (а оно сегодня очевидным образом настаивает на этом) готовит ловушку, в которую рано или поздно само и угодит – оно не заметит, как станет сиамским близнецом государства, коими они и были при советской власти.

Церковь, которая ищет у власти поддержки в деле нравственного возвышения народных масс, всего лишь расписывается в своем духовном бессилии.

Культура, обивающая пороги сильных мира сего, доказывает только свою внутреннюю немощь и сердечную самонедостаточеность.

Православный киноартист и кинорежиссер Николай Бурляев любит при каждом удобном случае помногу раз повторять слово "духовность", но при этом слаще во рту от его малохудожественных картин не становится.

Собор ободрил и обнадежил ту часть российской творческой интеллигенции, которая недееспособна без кормушки госзаказа. Последний не возможен без казенной идеологии. Претензия либерализма с его декларацией прав человека и личной свободы на это свято место после крушения советского режима оказалась безуспешной и тщетной. По сему на возникшую вакансию напрашивается наиболее распространенная на Руси религия – православие. Пока достаточно осторожно. В качестве доброго советчика, мудрого наставника и рассудительного моралиста.

Нет, объясняют православные отцы, мы не против западных либеральных ценностей, мы за то, чтобы внести в них "нравственный ограничитель", за то, чтобы соединить, даже скрестить религиозные заповеди с демократическими установлениями.

А надо ли мешать в ХХI веке юридическое право с религиозной верой? Сначала смешаем, потом будем подменять одно другим. И тогда адекватным ответом на ренессанс язычества станет ренессанс инквизиции.

В ХХ веке человечество его дважды пережило. Один ренессанс назывался фашизмом; другой коммунизмом. Нам этого мало? Нам в эпоху глобализации надобен еще один Великий Инквизитор Церковь и государство не для того разделились, чтобы снова слиться в едином порыве. Нет, уж лучше Богу – богово, а кесарю – кесарево. Так вернее будет. И для Запада и для России.

...А пока мы не устаем спорить о собственном пути, о том: Запад ли для нас – свет в окошке? Или наоборот: Россия для всего мира – путеводная звезда.

Тут на днях Михаил Жванецкий в одной телепередаче в порядке шутки спросил: "Что наша жизнь?" И ответил себе: "Свет в конце тоннеля. Но тоннель, сука, все не кончается".

И не кончится, пока будем ходить по кругу. Или в этом и состоит специфика особого пути России?