Александр Солженицын: "Сбережение народа – высшая изо всех наших государственных задач"

Не часто, если не сказать совсем редко, в последнее время дает интервью Александр Солженицын. И совсем с неохотой комментирует он текущие политические проблемы. Между тем, когда при согласии, а когда и при несогласии с ним, знать его мнение именно по этим конкретным, но не совсем сиюминутным проблемам лично мне очень хотелось. Вот почему при первой возможности, узнав, что у писателя и мыслителя, я бы сказал, патриарха русской литературы и общественной мысли, образовался краткосрочный перерыв в его текущей работе, я направил Александру Исаевичу немалый, числом в 16, список вопросов, надеясь получить ответы хотя бы на половину из них. Вопросы мои ушли в Троице-Лыково 17 апреля, а ровно через неделю вернулись с ответами.

Поскольку интервью состоялось в письменной форме, при публикации его я оставляю и соответствующие атрибуты письменного общения.

Александр Исаевич ответил на 15 из 16 моих вопросов, проигнорировав, предупредив меня, один, на который особенно я хотел бы получить ответ именно от него. Оценил ли он этот вопрос как излишне конъюнктурный или, напротив, счел, что вопрос этот слишком важен, а потому ответ на него должен быть фундаментальным и, следовательно заслуживающим отдельного пространства и еще не пришедшего для его обнародования времени, я не знаю. Но уверен, что мыслящей публике было бы интересно и небесполезно узнать, на какой именно вопрос не ответил Солженицын, да не считаю возможным разгласить этот небольшой секрет. Надеюсь, однако, что рано или поздно Александр Исаевич выскажется и по этой, вызывающей много и серьезных дискуссий, и поверхностных кривотолков, теме. После сего предуведомления и предлагаю читателям познакомиться с ответами Александра СОЛЖЕНИЦЫНА на мои вопросы.

– Александр Исаевич, каково Ваше общее впечатление о развитии России в последние годы? Я имею в виду период правления президента Путина в сравнении с временами Горбачева и Ельцина.

– При Горбачеве было отброшено само понятие и сознание государственности. (Отсюда его многочисленные капитуляции и безоглядные уступки во внешней политике, принесшие ему столь шумные похвалы на Западе.) При Ельцине по сути та же линия была продолжена, но еще отягощена безмерным имущественным ограблением России, ее национального достояния, а также беспрепятствием и потакательством государственному хаосу. При Путине, не сразу, стали предприниматься обратные усилия спасения проваленной государственности. Правда, некоторые из этих попыток сначала носили характер скорее косметический, затем стали проявляться четче. Внешняя политика, при учете нашего состояния и возможностей, ведется разумно и все более дальновидно. Но по тяжести доставшегося от предшественников наследства еще многое и многое в России не вытащено из упадка. Общее состояние народной жизни остается тяжелым и неупорядоченным.

– В последние месяцы чрезвычайная политическая и иная активность развернулась вокруг так называемых приоритетных национальных проектов, к каковым отнесены модернизация образования, здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства и сельского хозяйства. Как Вы относитесь к этим проектам? Правильно ли они выбраны? Может быть, Вы бы иначе расставили приоритеты или выбрали иные сферы приложения государственной активности?

– Когда корабль имеет 99 пробоин – при самом лучшем желании невозможно починить их сразу все. По сути все они имеют право быть "общенациональными проектами". Все избранные – да, важны неотложно. А что касается сельского хозяйства и уничтоженной деревни (о чем недавно энергично напомнил правительству Ю.М. Лужков), уже не первое десятилетие выжигаемой и уничтожаемой деревни, – то здесь и крайняя необходимость: мы не только втягиваемся в голодную зависимость, но и теряем права на занятые нашей страной земельные пространства.

– Естественно предположить, что, как минимум, Вы бы добавили к таким проектам тот, что обозначаете императивом "сбережения народа", то есть проект демографический. В свое время я позволил себе усилить вашу формулу "сбережения", заменив ее на "умножение народа". Какие самые неотложные, оперативно-тактические, а равно и стратегические действия необходимо предпринять ввиду обострения проблемы в буквальном смысле слова вымирания России вообще и русских в частности?

– Да! "Сбережение народа" – и в самой численности его, и в физическом и нравственном здоровьи – высшая изо всех наших государственных задач. "Умножение" народа? Да, от нынешнего упадка оно и есть сбережение. (В частности, в отношении 25 миллионов наших соотечественников, отрубленных от России очумелым беловежским сговором, – наше законодательство безответственно и истерически металось, противореча и само себе.) Все меры по поднятию общенародного жизненного уровня – в бытовом, пищевом, медицинском, образовательном и моральном отношениях – и суть действия по сбережению народа. К этой цели должна быть настроена вся атмосфера жизни в стране. – Практически все согласны с тем, что в России необходимо выстроить систему современного демократического политического управления. Однако по какой-то причине (по какой, на Ваш взгляд?) полноценные политические партии плохо произрастают на нашей почве. Из-за этого главным партстроителем выступает Кремль, то есть государственная власть. Итак, могут ли создаться полноценные политические партии в России? А если нет или если на это потребуется слишком много времени, то как же быть с российской демократией? – Партии плохо у нас растут потому, что они неестественная для нас форма. Сегодняшние наши партии только препятствуют развитию демократии. (Я неоднократно писал и говорил, что осуждаю саму идею "политических партий" как форму "коллективного эгоизма" за счет других, "прочих". Напомню классическое изречение Троцкого: "Никакая партия ничего не стоит, если она не имеет целью захват власти".) Здоровое демократическое устройство может терпеливо вырасти только снизу, от локальных объединений местного значения – и поступенчатой связью друг с другом, а далее и поступенчатыми выборами. Только так ведущими станут интересы разумные и всеобщие – производственные, профессиональные, природоохранные, культурные, образовательные и другие подобные. Это – очень трудный путь, ибо будет встречать бюрократические преграды на многих уровнях. Но и за суматохой межпартийной борьбы – мирное будущее мне никак не прорисовывается. Демократию, начатую с действенных местных самоуправлений и поступенчато поднятую до Верховного Земского Собора, я считаю наиболее здоровой для России – и наиболее верной ее традиционному духу.

– И второй вопрос в этой связи. На мой взгляд, Россия приступила к строительству демократической политической системы в крайне неудачный момент, а именно тогда, когда взятая за образец западная демократия оказалась в глубочайшем институциональном и содержательном кризисе. И что же нам теперь делать?

– Да, мы действовали по самому бездумному обезьянству. И – да: нынешняя западная демократия в серьезном кризисе, и еще не предугадать, как она будет из него выходить.Для нас же правильный путь – не калькировать образцы, а, не отходя от демократических принципов, заниматься физическим и нравственным благосостоянием народа.

– Митрополит Кирилл предложил дополнить институт политических и гражданских прав и свобод институтом моральной ответственности, с тем чтобы только в их сочетании российские граждане и российское государство проявляли свою повседневную и политическую активность. Как вы относитесь к этому предложению?

– Митрополит Кирилл на X Народном Соборе справедливо указал, что "реализация свобод не должна угрожать существованию Отечества, ни оскорблять религиозные и национальные чувства". Что святыни – это ценности никак не ниже "прав человека".

Безграничные "права человека" – это как раз то, что уже было у нашего пещерного предка: ничто ему не запрещало отнять мясную добычу у соседа или прикончить его дубиной. Оттого и понадобились каждому обществу власти и правящий слой. В ходе веков именно за ними и сохранялись "права", а у основной массы ограничивались. От века Просвещения мы многотысячно слышим о "правах человека", и в ряде стран они широко осуществлены, не везде в рамках нравственности. Однако: что-то не призывают нас защищать "обязанности человека". Да даже призывать к самоограничению считается нелепым и смешным. А между тем: только самоограничение, самостеснение дает нравственный и надежный выход из любых конфликтов.

– Очевиден моральный кризис нашего общества, проявляющийся то ли в отсутствие всяких моральных норм, то ли в одновременном наличии разных моралей. Где выход из этой коллизии? Что должно делать государство – насаждать единую мораль? Какую?

– Государственная власть в своих действиях еще ответственней, чем рядовые граждане, обязана соблюдать моральные рамки.Это может служить показательным образцом, но не формой насильственного установления. Здесь вижу выход только в сознательном самоограничении людей, и особенно тех, кто берется направлять общественное мнение.

– Все больше активистов российской политики заявляют о себе как о консерваторах (или либеральных консерваторах), правда, слабо представляя, что это такое, и уж точно не умея это сформулировать. Вы явно не либерал. И, конечно, не социалист. Следовательно, консерватор. Что такое, на Ваш взгляд, современный (именно современный) русский консерватизм?

– Я считаю консерватизмом – стремление сохранять и отстаивать лучшие, добрые и разумные традиции, оправдавшие себя в многовековом народном действовании. Консерватизм, дающий сейчас ростки в России, зародился и стал укрепляться скорее как естественный ответ на безоглядную распущенность. Он обнадеживает, но выглядит еще как бы "пробным", не разработанным по отношению к конкретной современности.

– В связи с известными эксцессами активизировались разговоры о русском национализме, ксенофобии русских и о перспективах (или даже реальности) русского фашизма. Каков Ваш взгляд на эту проблему теоретически и практически?

– Ксенофобия исторически не была свойством русских, иначе не устояла бы империя из 120 наций. А словом "фашизм" у нас кидаются безответственно как удобным бранным словом, чтобы не дать встать русскому самосознанию. Но германский национал-социализм основывался на самопревознесении германской нации (вскормленном задолго и до Гитлера) – такого упрека не бросишь нынешнему униженному и вымирающему русскому народу.

Подавить великороссов в пользу других российских наций – была одна из центральных, настойчивых идей Ленина – и он твердо провел ее в форме "ленинской национальной политики". Она была устойчиво продолжена и при Сталине, несмотря на его лицемерные поздние заявления. (А в нашей сегодняшней конституции слово "русские" вообще отсутствует!) За десятилетия это все накопилось горечью в русском сознании.

А с обрушением всех социальных гарантий, но зато наступлением эры "свободы выражения" – уродливо, искаженно, опасным образом проявились нынешние агрессивные выходки, нападения и убийства, совершаемые непросвещенной молодежью. Да, нужны безколебные властные меры для пресечения этих диких нападений и убийств, угрожающих самому нашему обществу. И необходимо – для общего нашего оздоровления – ясно исследовать и всерьез заняться причинами, истоками этих агрессивных настроений.

– Наблюдаем ли мы все-таки реальный "конфликт цивилизаций" (христианской и исламской)? Умерло ли христианство на Западе, как считают многие, и это конфликт между религиозным и секулярным обществами? Что в этой ситуации делать России?

– Мировой конфликт наиболее точно определить как: Третий Мир против Золотого Миллиарда. Это – всечеловеческое, общеисторическое негодование и требование бедности к богатству. (Саудовская Аравия и т.п. не составляют принципиального исключения, они лишь используют зарвавшуюся секулярность Запада как удобную мишень. Эта торжествующая секулярность и вызывает наибольшее негодование в мусульманских странах. Россия же на наших глазах освобождается от нее, к тому же вряд ли может быть отнесена к "золотому миллиарду".) Теорией "конфликта цивилизаций" прикрывается суть: пропастное различие в благосостоянии населения Земли.

Даже и при несомненном всемирном ослаблении христианского влияния и при боевом напоре исламизма – на достигнутом ныне уровне общего сознания не вижу возможности возникновения религиозных войн в масштабе планеты или континентов.

Россия во всяком случае не должна быть втянута в какие-либо глобальные конфликты.

– Предвидите ли Вы исламизацию обыденной и политической жизни в России? Если да, то эта перспектива вас обнадеживает или пугает?

– Российское мусульманство в Чечне, Дагестане теперь использовано в яростных формах; в других мусульманских областях оно активно, но устойчиво. Политика нынешней российской власти – мирного и уважительного сосуществования с исламом – безусловно верна. Однако при нынешнем физическом вымирании русского народа, конечно, есть перспектива замены русской культуры на пространстве России другими религиями и культурами (в том числе и китайской). Это – горький для нас процесс, но он совершается.

– Лично я считаю, что если три главных субъекта евроатлантической (христианской) цивилизации, а именно Североамериканский Союз, (Западно) Европейский Союз и Восточноевропейский (Российский) Союз (или США, СШЕ и Соединенные Штаты России), не заключат стратегический союз между собой (с надгосударственными органами), то наша цивилизация рано или поздно исчезнет. В чем вы видите спасение евроатлантической цивилизации, если она в нем нуждается?

– Увы. Всемирный политический процесс никак не движется в желаемом вами направлении. Соединенные Штаты размещают свои оккупационные войска в одной стране следом за другой. Таково фактическое положение в Боснии уже 9 лет, в Косово и в Афганистане – по 5 лет, в Ираке пока 3, но там затянется надолго. Действия НАТО и отдельные действия США различаются малосущественно. Отчетливо видя, что нынешняя Россия не представляет им никакой угрозы, НАТО методически и настойчиво развивает свой военный аппарат – на Восток Европы и в континентальный охват России с Юга. Тут и открытая материальная и идеологическая поддержка "цветных" революций, парадоксальное внедрение Северо-атлантических интересов – в Центральную Азию. Все это не оставляет сомнений, что готовится полное окружение России, а затем потеря ею суверенитета. Нет, присоединение России к такому евроатлантическому альянсу, который ведет пропаганду и насильственное внедрение в разные части планеты идеологии и форм сегодняшней западной демократии – привело бы не к расширению, а к упадку христианской цивилизации.

– На мой взгляд, мир все стремительней сдвигается в сторону неоавторитаризма (возможно, это реакция на тотальный либерализм). Согласны ли Вы с этим? Как Вы к этой проблеме относитесь?

– "Тотальный либерализм", как Вы удачно выразились, в мировом масштабе безусловно износился, истощился, сроки его истекают. Ему на смену придут какие-то другие формы общественного и государственного сознания. Но я не рискну предсказать их суть и формы.

– Каково Ваше отношение к тому, что происходит на Украине? В этой связи – каково Ваше отношение к проблеме разделенности русской нации (самой большой разделенной нации в современной Европе)? Должна ли Россия, пусть не политически, а хотя бы интеллектуально, ставить вопрос о воссоединении русских и русских земель в случае очевидного увода Украины украинской элитой в Евросоюз и особенно в НАТО?

– Происходящее на Украине, еще от фальшиво-построенной формулировки для референдума 1991-го года (я уже об этом писал и говорил), составляет мою постоянную горечь и боль. Фанатическое подавление и преследование русского языка (который в прошлых опросах был признан своим основным более чем 60% населения Украины) является просто зверской мерой, да и направленной против культурной перспективы самой Украины. Огромные просторы, никогда не относившиеся к исторической Украине, как Новороссия, Крым и весь Юго-Восточный край, насильственно втиснуты в состав нынешнего украинского государства и в его политику жадно желаемого вступления в НАТО. За все время Ельцина ни одна его встреча с украинскими президентами не обошлась без капитуляций и уступок с его стороны. Изживание Черноморского флота из Севастополя (никогда и при Хрущеве не уступленного УССР) является низменным злостным надругательством над всей русской историей XIX и XX веков.

При всех этих условиях Россия ни в какой форме не смеет равнодушно предать многомиллионное русское население на Украине, отречься от нашего единства с ним.

– Умирают ли русский язык и русская литература – в том смысле, что никогда уже им не достичь, а тем более не превзойти образцов (даже не вершин) XIX и XX веков?

– Несмотря на нынешнее безоглядное засорение русского языка легкомысленным жаргоном и наплыв англо-американской лексики (имею в виду не естественное использование технической терминологии, а модные, комически важные перехваты) – я твердо верю, что русский язык не пошатнется и не даст себя безвозвратно засорить – пока будет существовать на Земле хоть остаток русского народа.

То же отношу и к русской литературе. Несмотря на обильное замусоривание, она сохраняет ясную и совестливую основу и еще подарит нам образцы, поддерживающие наш дух и сознание.

28.04.2006