О масонстве в России существует довольно обширная литература. Тем не менее даже у профессионалов, историков, изучающих эту проблему, возникает больше вопросов, чем находится ответов на них. Это связано, прежде всего, с отсутствием письменных источников, отражающих состав и деятельность членов этих организаций: никакой документации – ни письменных протоколов, ни списков членов лож – не велось. Свидетельства же участников событий крайне противоречивы, полны недомолвок, туманных намеков. Отсюда – споры о масонах, которые то обостряются, то затухают.
Так, в 1980-1990-е годы внимание историков привлек вопрос о роли масонов в событиях 1917 года. Вывод историка И.Я. Авреха о масонах как "ничтожной величине" в событиях того времени отнюдь не разделялся всеми участниками обсуждений. По оценке В.И.Старцева, много лет изучавшего эту проблему, масонство было "весьма действенным институтом формирования общественного мнения и оппозиционных настроений". Многие вопросы так и остаются невыясненными. К примеру, как понимать фразу из мемуаров Керенского о том, что Временное правительство формировалось "не по партийному принципу". Сразу встает вопрос, на который мемуарист не дает ответа: так по какому же принципу?
Масонские ложи в России неоднократно подвергались гонениям, запрещались императорскими указами. Последний запрет, принятый Александром I в 1822 году, действовал вплоть до начала ХХ века. Однако вряд ли есть основания утверждать о полном уходе масонства с исторической арены в этот период. Традиции масонства передавались по семейным каналам, от поколения к поколению. Показательный пример: в 1917 году в масонских кругах, близких к Временному правительству, довольно заметную роль играл князь Григорий Николаевич Трубецкой (младший брат Сергея и Евгения Трубецких, известных калужанам по их проживанию в Калуге). Григорий Трубецкой значится в масонском списке, содержащемся в книге Н.Берберовой "Люди и ложи". "Он был, по-видимому, большим идеалистом, что было в традиции Трубецких", – пишет о Григории Берберова и здесь же, видимо в обоснование такой оценки, приводит факт о том, что его предок – Н.Н.Трубецкой в XVIII веке состоял в масонской ложе "Гармония".
Новая волна возрождения масонства в России начинается в годы первой русской революции. Октябрьская амнистия 1905 года открыла двери перед всеми старыми эмигрантами, в том числе и перед эмигрантами и "полуэмигрантами" либерального толка, которые группировались вокруг парижской школы. Вернулись в Россию и те из них, которые в Париже вступили в масонские ложи. Первые масонские ложи, возникшие в 1906 году, были утверждены именно Великим Востоком Франции, представитель которого специально с этой целью приезжал в Петербург.
Масонство как нельзя лучше вписалось в политическую мозаику революционной России. Именно масонство стало тем каналом, через который становился возможным диалог представителей различных противоборствующих течений, которые не всегда осознавали, в чем причина "политического раздрая", который царил в стране. Конечно, вступление в масонскую ложу для представителей либерально настроенной российской знати было решением непростым. Предстояло дать клятву, – пишет Н.Берберова, – "которая превосходит по значению все остальные клятвы, включая и ту, которую дает человек государству, которому служит, которую дает человек религиозный, положив руку на Евангелие, в верности своей родине и вере. Принять ритуал, поклониться эмблемам без скептических усмешек, согласиться с тем, что иногда политические полувраги или люди, которых не уважаешь, будут подавать тебе тайные знаки, обращаться на "ты" и встречать в ложе поцелуями – такой шаг для некоторых "кандидатов в масоны" мог казаться не только трудным, но и рискованным.
Начало возникновения масонства в России историки связывают с именем Максима Ковалевского, академика, правого кадета, члена Государственной думы (он был дальним родственником Софьи Ковалевской). Он был другом С.Н.Трубецкого, в то время ректора Московского университета. В 1906 году Ковалевский приехал из Парижа с директивой от французских масонов открыть первые ложи в России. К 1908 году им с помощью прибывших из Франции "братьев" было основано несколько лож в разных городах России. Именно к этому времени, по-видимому, относится вступление в ложу одного из братьев Трубецких – Григория.
В России существовало большое количество различных объединений, кружков религиозно-философского характера, которые в сводках департамента полиции назывались "масонскими". Историк И.Я. Аврех приводит факт существования в Петербурге "масонско-оккультического кружка", в который входил Евгений Николаевич Трубецкой, профессор Московского университета. "В кружке этом, – говорилось в полицейской справке, – разрабатывается один из главнейших вопросов масонской программы – вопрос об отделении церкви от государства путем учреждения отдельного патриаршества".
Однако, как справедливо отмечает историк, вряд ли этот кружок можно причислить к масонским. Вопрос о патриаршестве поднимался не только либералами, но и представителями консервативных кругов. Тем не менее масонство, как вне – и надпартийная организация, могло выродиться в религиозно-философское движение. Поэтому, "если оно хотело существовать, – пишет Б. Николаевский, один из знатоков масонства, – то могло существовать как определенно политическая организация, имеющая то или иное политическое лицо, преследующая те или иные политические цели". Именно с этих позиций оценивал роль масонства "калужский масон", член I Государственной думы В.П.Обнинский. В вышедшей в 1909 году книге "Новый строй" он писал: "Почти столетие мирно спавшее в гробу русское масонство показалось воскресшим к новой жизни. Оставив там, в гробу этом, внешние доказательства в виде орудий ритуала и мистических книг, оно выступило в эмансипированном виде политической организации под девизом которой, "свобода, равенство, братство", могли соединиться чуть ли не все политические группы и партии, соединиться для того, чтобы свергнуть существующий строй".
Думается, что осмыслению этого феномена российской истории может помочь личностный подход – изучение жизни и деятельности конкретных представителей масонства, их образа мыслей, политической позиции, практических дел.
Одной из видных фигур в масонском движении начала века был князь Сергей Дмитриевич Урусов. Он происходил из потомственных дворян, родился в с. Спасское Ярославской губернии. Его отец Дмитрий Семенович – отставной гвардии полковник, землевладелец, мировой посредник в годы крестьянской реформы, впоследствии – предводитель Ярославской губернской земской управы. Учился в Ярославской гимназии, затем – на историческом факультете Московского университета. В 1885 году женился на Софье Владимировне Лавровой, племяннице известного философа П.Л. Лаврова, с которой познакомился на одном из вечеров в квартире И.С. Унковского, бывшего в то время ярославским губернатором. После женитьбы поселился в имении матери своей жены – в селе Росва Перемышльского уезда Калужской губернии.
Будучи податным инспектором Калужского и Перемышльского уездов, он в 1886-1903 гг. занимал выборные должности: предводителя дворянства Перемышльского уезда, председателя съезда мировых судей. В 1890 году на Земском собрании Калуги избран секретарем, а вскоре – председателем губернской земской управы.
В 1898-1902 гг. жил с семьей в Москве, где был избран почетным мировым судьей, заведовал типографиями. В 1902 году назначен тамбовским губернатором, а в 1903 году – по рекомендации министра внутренних дел В.К. Плеве был направлен губернатором в Бессарабию, где ему за короткое время удалось достичь "общественного примирения" после еврейских погромов. В 1904-1905 гг. С.Д. Урусов – губернатор в Твери, где также сумел заслужить авторитет. Ушел с поста в знак несогласия с назначением генерала Д.Ф. Трепова товарищем министра внутренних дел.
В эти годы С.Д. Урусов часто общался с либеральными деятелями, разделял их мнение о "своевременности включения в государственный строй народного представительства". Известно о его встречах с Николаем II, под влиянием которых император в 1904 году подписал указ, ограничивающий действие исключительных мер в стране.
Участвуя в предвыборной кампании в I Государственную думу, Урусов заявил о себе как сторонник парламентской монархии и противник форсированных перемен. Он считал, что "личные интересы и классовая борьба должны уступить место в Думе идее единого народного и государственного блага". Будучи избранным депутатом I Государственной думы от Калужской губернии, вступил в близкую к кадетам партию демократических реформ. В этой же партии состоял упомянутый выше М.Ковалевский, один из инициаторов создания масонских лож в России.
Идеи "оздоровления, братства, свободы и мира человечеству" становятся основополагающими в практической деятельности Урусова как думского депутата. Показательна в этом отношении его речь, произнесенная с трибуны Думы 8 июля 1906 года, получившая в то время широкую огласку. В ней он сообщил о тайной типографии при департаменте полиции, причастной к организации погромов. Кстати, С.Ю.Витте в своих мемуарах пишет, что эти сведения Урусову собирал директор департамента полиции в 1903-1905 гг. Лопухин, который был женат на сестре Урусова. Выступающий цитировал высказывание жандармского офицера, печатавшего погромные листовки: "Хочу – могу погром организовать на 10 человек, хочу – на 10000". "Угрозу мирной жизни нельзя устранить, – резюмировал Урусов, – пока на дела управления, а следовательно, на судьбы страны, будут оказывать влияние люди – по воспитанию вахмистры и городовые, а по убеждению – погромщики". Для тех, кто слушал выступление, было ясно, что речь идет о Д.Ф.Трепове, занимавшем пост министра внутренних дел.
"Невероятные разоблачения, сделанные в спокойной и простой речи князем Урусовым, нанесли правительству страшный моральный удар", – так оценил речь Урусова В.Н.Коковцов, в то время министр финансов.
А затем был роспуск Государственной думы. Урусов вместе с депутатами, подписавшими "Выборгское воззвание", был осужден на трехмесячное тюремное заключение, а после выхода в 1908 году из Таганской тюрьмы был лишен права общественной и государственной службы. У князя Урусова созрело решение о вступлении в масонскую ложу.
Князь О. Бебутов, участник церемонии, так описывает впечатление от происходившего: "Я не забуду впечатления, которое на меня произвел князь Урусов. Он был страшно сосредоточен. На мое строгое замечание, что если он явился ради любопытства или личного интереса, то должен удалиться, и на вопрос, способен ли он отрешиться от всего земного, он с полным спокойствием ответил, и вид, и голос его были удивительно искренни. С таким же спокойствием он снял все, что было на нем ценного, и передал мне в руки. Такое же впечатление он произвел на всех и в самой ложе. Он с полным откровением рассказал всю свою жизнь, все пережитое и во время службы в министерстве внутренних дел, будучи товарищем министра".
Это была московская "ложа Освобождение", в которую наряду с Урусовым вошел другой калужский депутат Госдумы – В.П.Обнинский. Урусов был выбран первым братом-наставником, В.П.Обнинский – вторым. Позднее С.Д.Урусов вошел в Верховный совет московских лож, совершил ряд поездок в города России с целью организации там масонских лож.
После 1910 года масонское движение утрачивает активность. По-видимому, сказывались противодействия власти, антимасонская кампания, развернувшаяся в правой прессе. Этот период историки называют "наиболее темным в деятельности русского предреволюционного масонства", и вряд ли он будет убедительно объяснен до обнаружения новых документов.
В эти годы Урусов проживает преимущественно в Росве, много внимания уделяет сельскому хозяйству, занимается литературной деятельностью.
О том, что, несмотря на сложности, масонство не ушло с политической арены, может свидетельствовать тот факт, что вскоре после февральских событий в Петрограде Урусов оказался востребованным во Временном правительстве. Князь, ранее лишенный права государственной и общественной службы, в марте 1917 года специальной телеграммой, пришедшей из Петрограда в Калугу, был вызван в столицу и назначен товарищем министра внутренних дел без содержания. Урусов стал автором положения о милиции, которое было утверждено и опубликовано. Однако сотрудничество его с Временным правительством было недолгим. В июне 1917 года он вышел в отставку и вернулся в Росву, где жил до выселения из имения большевистской властью в ноябре 1917 года.
"Второй брат" масонской "ложи Освобождение" – Виктор Петрович Обнинский (1867-1916) также связан с калужской землей. Он происходил из дворянской семьи, которая с середины ХIХ века владела усадьбой Белкино в то время Боровского уезда (ныне территория города Обнинска). Учился во 2-м Московском кадетском корпусе, затем – в военном Александровском училище в Петербурге. В 1892 году, будучи поручиком, вышел в отставку и с начала 1900-х гг. проживал в Белкино, занимал выборные должности, в 1904 году был избран председателем Калужской губернской земской управы, а в 1906 году стал депутатом I Государственной думы от Калужской губернии.
После роспуска Думы он, как и Урусов, отбывал трехмесячное заключение за подписание "Выборгского воззвания". После революции 1905-1907 гг. приобрел известность как политический публицист. Оценивая итоги революции, Обнинский писал, что задачу создания нового строя революция не решила. В России сохранилось полицейское государство, "абсолютизм и бюрократия – две неизлечимые болезни России". Именно либерально-радикальная позиция Обнинского по многим политическим проблемам привела его в масонское движение.
Как пишет Н.Берберова, В.П.Обнинский – "единственный из всех масонов, который хоть что-то сказал о тайном обществе в печати", хотя "он никогда не преступал своей масонской клятвы" (имеются в виду его книги "Новый строй" (1909 г.) и "Последний самодержец", изданная анонимно в Берлине в 1912 г.). Он – "единственный в те далекие годы пытался дать знать своим соотечественникам, что масоны несут оздоровление, братство, свободу и мир человечеству, уставшему от распрей, злобы пороков и тиранов". Но, как известно, не им было положено установить новый строй "без порнографии и гнилушек". "Ни сам Обнинский, ни мы, его потомки, – пишет Н.Берберова, – не увидели, как люди обнялись и заплакали. И впереди пока никаких объятий и слез не видно".
Судьба В.П.Обнинского сложилась трагически. 21 марта 1916 года он покончил жизнь самоубийством. В предсмертных письмах он объяснял это решение терзающей его болезнью сердца и тяжелым душевным состоянием.
После октября 1917 года русское масонство вновь стало базироваться во Франции – в эмигрантских кругах. Известно, что Григорий Трубецкой жил в Кламаре под Парижем, окруженный "гнездом Трубецких", здесь он выстроил небольшую православную церковь на своем участке.
Интересно сложилась судьба князя Урусова, оставшегося в России после прихода к власти большевиков. Как занимавший пост губернатора он был лишен гражданских прав и после выселения из имения неоднократно арестовывался. В 1918 году был призван в Красную Армию, где был на бухгалтерской должности. В 1920 году привлекался по делу "Тактического центра", был освобожден в этом же году по амнистии. С 1921 года работал в Наркомземе, затем – в составе комиссии ВСНХ по изучению Курской магнитной аномалии. В 1923 году награжден орденом Трудового Красного Знамени, а в 1929 году восстановлен в гражданских правах. Характеризовался сослуживцами как "человек исключительной добросовестности, отдающий делу все свои знания и силы", который "может служить образцом советского работника". Однако в пенсии "образцовому работнику" отказали, так как "до революции был князем". В последние годы жизни он выполнял работы для библиотеки Союза писателей. Умер в 1937 году.
Мы не располагаем какими-то данными о преследовании советскими органами лиц, принадлежащих к масонству до 1917 года. Нет сведений о каких-либо "масонских проявлениях" в СССР после запрета масонских лож в 1918 году. Но история российского масонства продолжается. В 1992 году в Москве была зарегистрирована ложа "Гармония", а в 1995-1996 гг. возникли Великая ложа и Верховный совет России. История повторяется на новом витке.
Виктор Филимонов, доктор исторических наук
28.04.2006
Источник: Деловая провинция (Калуга)
