Умберто Эко отказался провести дискуссию с Дэном Брауном. С таким предложением обратился к ним обоим мэр итальянского города Винчи (что логично), однако Эко отрезал: "Я приеду в Винчи в другой раз, когда там будет находиться какой-нибудь настоящий писатель". Самого Брауна он обозначил как "интригана, распространяющего ложные новости".
Раздражение Эко вполне понятно: книга Брауна, в общем, уничтожает все, за что он боролся, написав тот же "Маятник Фуко". Браун, правда, явно не стремился ни к чему подобному – он просто хотел сделать роман в духе "Маятника", только попроще и "побестселлерее". Судя по всему, он нормальный человек, и поэтому, наверно, стыдится за джинна, которого он выпустил из бутылки – однако ситуации это принципиально уже не меняет.
Книга Брауна сама по себе – вполне беззлобное эпигонство, эдакий Эко для домохозяек, менеджеров и молодежи на пороге высшего образования. Он нарезает сочные ломти исторической и искусствоведческой информации, хотя при этом часть ее просто беспомощна, как версия о женщине-апостоле в "Тайной вечере", другая добротна, но пожухла по краям еще во времена "Маятника", ставшего с тех пор эталонным источником материала для попыток выкопать в Средневековье какой-нибудь заговор. Все это закрепляется интригой – зловещие нео-иезуиты дергают весь мир за ниточки, плюс параллельно идет расследование по чисто английским канонам жанра ("убийца – дворецкий!"). Идейная составляющая – уж какая есть – выдержана в духе искренней конъюнктуры (история Запада – большой заговор против женщин) и с грандиозным размахом Умберто, в общем, и рядом не валялась. Читать такое, по идее, можно только с виноватой улыбкой – либо в транспорте, либо на пляже, потому что в чемодане ничего больше не нашлось.
Против фактов, однако, не попрешь, а фактов по всему свету уже 60 миллионов, и тираж продолжает разлетаться со свистом – ни у одного "интеллектуального детектива" подобного успеха не было и близко. Больше всего это похоже на массовый психоз, который регулярно постигает современный мир, побуждая выхватывать из потока информации одну вещь и зацикливаться на ней – что-то вроде Тамагочи или "Макарены". Однако и за пределы типового психоза ситуация уже выходит – и по масштабу, и главным образом, по безобидности, которая здесь отсутствует. Нельзя сказать, что Браун вслепую затронул какие-то потаенные струны сердца современного человека – он попал по оголенному нерву, очаровав миллионы и взбесив столько же. Сама книга при этом фактически переродилась, и ее нынешний образ в массовом сознании уже весьма далек от того, что Браун, надо полагать, представлял в уме, отправляя рукопись издателю. Зато одновременно "Код да Винчи" стал редкостным по удачности экспериментом, демонстрирующим те фобии, которые сейчас в этом самом массовом сознании накопились.
О теологическом кризисе современного мировоззрения говорят еще с 70-х. Полный атеизм в итоге победу одержать так и не смог: слишком уж страшно существовать в мире, в котором нет ничего, кроме шарика с водой и потомков обезьян на нем. Потребность в иррациональном оказалась слишком сильна – однако возвращаться к старым методам удовлетворения этих потребностей для многих оказалось невозможно: традиционные религии, в первую очередь различные формы христианства (речь в основном о Западе), доверия больше не вызывали. Прежде всего, поскольку один раз они уже были отвергнуты – чисто психологически оказаться "блудным сыном" непросто, да и недоверие успело укорениться глубоко, ведь раз отвергли – значит, было за что. Однако не меньшую роль сыграл и фактор соответствия современности – с этим у христианства, точнее, как раз у католичества, было совсем плохо. Эта структура с ее иерархией, системой ритуалов, да и просто самой двухтысячелетней историей по-прежнему ассоциируется со средними веками, и современному человеку с его динамичным ритмом жизни принять столь жесткую и статичную схему очень непросто.
Именно отсюда растут ноги у популярности не только простых и гибких протестантизмов, но и эпохи нью-эйджа с ее кристаллами, травами, нео-язычеством и прочими заморочками. Сюда же, кстати, попадает то православие-лайт, которого в основном придерживаются сейчас в России – три дня поста после Масленицы, освящение кулича, Рождество (можно два) и неизменный крестик на шее. В принципе, религия как массовый институт всегда делала поправку на конъюнктуру – ожидания паствы приходится учитывать в любую эпоху, – однако когда участие в этом институте перестало быть обязательным, процесс зашел совсем уж далеко. При этом платой за религиозную свободу стала постоянная неуверенность в правильности собственного выбора – которая только укрепляется на контрасте с традиционным христианством: там-то по поводу истины сомнений никаких нет.
В такой ситуации "Код да Винчи" невероятно точно срезонировал с общественными ожиданиями, проапгрейдив христианство – как веру и как институт – в соответствии с правилами и (западным) мировоззрением XXI века. Фактически, как любой религиозный лидер, Браун предложил читателю эзотерическое знание, причем чтобы получить его, не требуется даже интеллектуального усилия – из-за интриги информация усваивается сама собой. В общем, все это иронично в высшей степени – Браун-то делал литературную мистификацию – но миллионы людей в нее поверили, и книга пошла по умам. Простые ответы всегда привлекательны, а проще "Кода да Винчи" уже только весовая категория Дарьи Донцовой: мракобесы две тысячи лет плетут глобальный заговор, но на самом деле еще Иисус заповедовал быть политкорректными, и тогда все будет хорошо.
Слишком уж иронизировать над идеями "Кода" было бы несправедливо: сами по себе они вполне достойны, проблема только в том, что этого не было в Библии. Доля правды в книге даже больше, чем принято считать – ряд недостатков христианства (и католичества) Браун подметил на редкость верно, хоть и изобразил в упрощенно-карикатурном виде. Именно это и подстегивает гнев брауноборцев: справедливые обвинения в их адрес сочетаются с явными преувеличениями, а такой микс на защиту собственного мнения сподвигает особенно эффективно. Вот только получившаяся борьба с ревизионизмом выглядит все равно печально: миллионы тех, кто не принял христианство, убеждают прежде всего самих себя, что поступили правильно – а миллионы адептов Книги (сейчас к ним присоединились уже и мусульмане) по контрасту так же рьяно убеждают себя, что у них нет потребности ни в сомнении, ни в переменах.
Долгоиграющей книгой "Код да Винчи" станет едва ли, туфтовая экранизация этому только поспособствует. Волна популярности пройдет все положенные стадии и спокойно схлынет, оставив Брауна заслуженным бестселлеристом, но уже не сотрясателем основ. Однако разбираться с основами все равно придется, тем более что его книга никаких серьезных ответов все-таки не дала. В сущности, польза "Кода да Винчи" прежде всего в том, что он лишний раз показал, простой до тупости вопрос, по-прежнему стоящий перед современным обществом: во что же верить-то? Ответ, как и две тысячи лет назад, туманен.
Источник: Русский журнал
