С момента саммита религиозных лидеров прошло немногим больше двух недель, но остался ли он еще в памяти, не переключилось ли внимание большинства интересующихся политикой людей на встречу "большой восьмерки"? К счастью или нет, но у большинства не остался и забылся. А зря. Ведь саммит религиозных лидеров на самом деле был делом беспрецедентным, причем далеко не по причине своих "количественных показателей".
Главная "фишка" как раз не в том, на что ставило акцент большинство средств массовой информации. Сущность саммита в том, что его даты теперь стоит вписать в историю как дни, когда религиозные лидеры официально подтвердили свою абсолютную неспособность бороться с миром, где Бог умер. Патриархи, муфтии и ламы отказались от реального прозелитизма, окончательно заменив его принципом, гениальность которого ярко выражена в примере "русский – это православный, татарин – это мусульманин", а метафизику и богословие отправили в такую даль, что даже в сталинских лагерях последним жилось вольготней.
Любой истовый последователь Русской православной церкви Московского патриархата, как, пожалуй, и убежденный сторонник другой конфессии, представитель которой был на этом "Восьмом Вселенском соборе", дальше читать, скорее всего, не будет, решив, что автор просто сошел с ума. Все ведь так часто повторяли слоган о "возрастающей роли религии в жизни общества". Но автор не спятил – он просто задался вопросом: почему никто не конкретизировал, какая именно роль религии возрастает? Но это оказалось и необязательно – итоговый документ все расставил на свои места.
Более гениального начала, чем "Мы, участники Всемирного саммита религиозных лидеров – главы и посланцы христианских, мусульманских, иудейских, буддистских, индуистских и синтоистских общин из 49 стран – собрались в Москве в преддверии саммита "большой восьмерки", придумать было вообще сложно. Получается, что религиозные лидеры собрались перед саммитом секулярных политиков, как будто превращаясь в "закуску" перед "главным блюдом". Парадоксальнее то, что религиозные лидеры согласились на такую роль и даже расписались в этом. Порадовало, что хоть обращаться решили не только к политикам, но и к членам своих общин.
Продолжение документа вызывает искреннее умиление: "Мы желаем, чтобы религия продолжала служить прочным основанием мира и диалога между цивилизациями, а не использовалась в качестве источника распрей и конфликтов". Спасение души? Духовное развитие? Прикосновение к неземному? Отпущение грехов, в конце концов? Нет, в современном мире "религия" будет служанкой политиков, помогающей устанавливать диалог между цивилизациями, а всевозможные святые, таинства и прочие атрибуты духовной жизни отправятся в музей "межкультурного диалога". Но это еще далеко не конец. Дальше – больше.
Как буддисты умудрились подписаться под фразой "Человеческая жизнь – это дар Всевышнего", мы оставим за кадром, мало ли какие богословские уступки позволяет им их теология. Но вот как христиане согласились с "надеждой на миропорядок, сочетающий демократию, нравственность, многополярность и многоукладность" – вопрос серьезный и открытый. Мало того, что уж больно подобные клише напоминают царство Антихриста – здесь даже не обязательно вспоминать опыт святых отцов, хватит того же Владимира Соловьева и небезызвестного диакона Андрея Кураева, старательно критиковавшего Иоанна Павла II за его рассуждения о "цивилизации любви". Про евангельское "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века" лучше точно не вспоминать, ибо уж слишком не согласуется с "многополярным миром". С такой позицией с политиками, конечно, договариваться легче, чем вставать в позу строгих догматиков, но не слишком ли большая цена – разменивать свои религиозные принципы на роль адъютанта, регулирующего отдельные проблемы, пусть даже эта "роль" и все возрастает?
Позиция религиозных лидеров в вопросах, связанных с семьей и личностью, продолжает секулярную линейку. Защищать семью было решено сначала властью, потом обществом и напоследок религиозными общинами. А в рассуждениях на тему личности религиозных лидеров не хватило сказать нечто большее, чем "мораль".
Логично, что, начав говорить о морали, не затронуть вопрос терроризма на саммите не могли, тем более что заказ для власти стоило отработать, хоть и позиция, которая будет высказана, была очевидной: "Мы осуждаем терроризм и экстремизм в любой форме, а также попытки их религиозного оправдания". Все логично и обоснованно, даже подчеркнут не моральный и не правовой, а именно религиозный аспект. Но вот фраза о "псевдорелигиозных группах" не лезет ни в какие ворота – как бы ни был широк спектр представленных участников, никто не обладает правом выдавать генерализации подобного рода. С другой стороны, несложно догадаться, откуда возникла надобность в таких рассуждениях. Участники саммита очень хотят быть сами генерализированы – объединены под единой вывеской "религия", собраны в своеобразную контору, которая получит роль в политических играх. При этом религиозные лидеры даже делают намек, что именно они хотят получить больше всего: монопольное право придавать тем или иным группам, претендующим на это, статус религиозных, те же организации, которые будут мешать власти или самим конфессиям, будут объявляться псевдо – или квазирелигиозными, ставиться вне закона. Дальнейшие рассуждения политизированных теологов только подтверждают этот тезис: развитие образовательных программ в области религии, которые будут приведены в жизнь "школой, средствами массовой информации и проповедью духовных лидеров", осуществление межрелигиозного диалога религиозными лидерами вплоть до "системного партнерства духовных лидеров с Организацией Объединенных Наций".
Как видно из проанализированного текста, никто из представителей различных конфессий не решился говорить о действительно религиозных вещах, подтвердить "религиозный ренессанс" хотя бы на словах. Наоборот, духовные лидеры предпочли разговор политический – они уже выбрали свою роль в будущем. Они хотят быть группой политических посредников, сменить положение носителей Божьей благодати на дипломатический статус активистов "межкультурного диалога". Ради этого они уже подготавливают себе легитимизатор – некую обобщенную "религию", которая почему-то уже сейчас готова по своим лекалам мерить религиозность тех или иных общественных объединений. Это новый экуменизм, только проведенный не по богословским, а по политическим вопросам, следовательно, экуменизм секулярный.
В заключение стоит заметить, что отсутствие Папы Римского и далай-ламы на саммите религиозных лидеров выглядит вполне знаменательным в свете последнего тезиса. Папу Римского не просто не пригласили, он бы не приехал сам. Ватикан все еще пытается играть с политиками на равных, отказывается быть их служанкой, благо, у него достаточно сильные властные и финансовые возможности, чтобы позволять себе так себя вести. История сыграла злую шутку, сделав из наиболее "политизированной" в Средние века конфессии наиболее "религиозную" в современности. То, что далай-ламу не позвали по политическим причинам, никто и не скрывал. Да и возмущаться никто не стал: не пригласили на конференцию духовных лиц главу одной из мировых религий, чтобы угодить Китаю, – не страшно; мы же понимаем, почему и зачем мы тут собрались.
Справедливости ради заметим, что больших политиков мало заинтересовали потуги глав различных конфессий получить какие-то новые полномочия. Им тоже давно известно истинное положение дел духовенства и понятно, что всевозможные патриархи, муфтии и ламы соберут еще далеко не один саммит и примут любые необходимые светским властям документы, чтобы получить свой кусок в "новом мировом порядке", где для настоящей веры места уже не оказалось.
Впрочем, история и здесь продемонстрировала свою саркастическую натуру: начальной остановкой поезда, отправляющего "религию" в домну секулярности, оказалась страна, где чуть менее века назад официальным вероисповеданием был принят научный атеизм.
Источник: Русский журнал
