Академик Александр Чубарьян: "Нельзя делать историю заложницей современной политики"

Что нового сейчас в исторической науке; допустимо ли использовать слово, вырванное из научной статьи, в качестве аргумента в политическом споре; нужно ли преподавать Историю мировых религий в школе? Об этом и многом другом директора Института всеобщей истории РАН, академика Александра Чубарьяна спрашивает обозреватель Наталья Иванова-Гладилынпкова.

АЛЕКСАНДР ЧУБАРЬЯН: За последние несколько месяцев Институтом всеобщей истории был осуществлен ряд важных проектов. В прошлом году на заседании Ассоциации директоров институтов истории академий наук стран СНГ было принято решение о проведении Летней школы молодых историков. И месяц назад в Москве около 50 молодых ученых, аспирантов из стран СНГ собрались на двухнедельную Летнюю школу. Молодые историки наших стран прослушали лекции прежде всего по тем современным проблемам, которые освещаются в учебниках истории, выходящих в странах СНГ.

Второе направление, очень актуальное для нас, – это вопросы интеграции науки и образования. 25 – 27 сентября в Саратове пройдет заседание созданной полгода назад по нашей инициативе образовательной академической Ассоциации по вопросам гуманитарного знания. Мы хотим рассмотреть проблемы профильной гуманитарной школы. Обсудим предложения о переходе в средней школе от концентрической к линейной системе.

ВОПРОС: Когда мы с вами разговаривали примерно год назад, вы говорили о подготовке учебника по истории религий. Сейчас идут споры вокруг нового предмета (в рамках регионального компонента) "Основы православной культуры", который с 1 сентября преподается в четырех регионах на обязательной основе. Это вызвало бурную реакцию представителей других конфессий. Ваш учебник совсем другого рода?

ОТВЕТ: Наш учебник называется "Мировые религии: история, культура, вероучение". Мы получили отзывы многих специалистов, причем различных конфессий. Молодые люди, которые будут изучать этот предмет, узнают о месте религии в общественной жизни, о религии как части культуры, о ее гуманитарном смысле. Подростки получат представление об основных шести религиях: о трех ветвях христианства, иудаизме, исламе и буддизме. Это очень важно и для понимания искусства (люди приходят в музей, не зная библейских сюжетов). В этом году учебник будет апробирован в нескольких московских школах.

В: Деятельность Института всеобщей истории напрямую связана с современной жизнью. Только что у вас закончилась первая российско-французская встреча по проблемам гражданского общества... О: Да. В итоге встречи мы решили создать молодежную секцию и провести в следующем году Летнюю школу для молодежи.

Иногда современная жизнь – а точнее, политические реальности – врывается в нашу научную жизнь совсем по-другому. Пользуясь тем, что я даю это интервью, хотел бы сказать, что некоторое время назад нашим институтом и Институтом истории Литвы был издан сборник документов "СССР и Литва в 1939 – 1940 гг.". Специалисты работали над этим сборником несколько лет. В подборе корпуса документов участвовали многие российские и литовские архивы. В итоге в книге много новых документов. Например, малоизвестные документы о процессах принятия решений в СССР и в Литве, о непростой внутренней ситуации в Литве, о влиянии событий в Европе на положение дел в Прибалтике.

Сборник вышел, но неожиданно он стал предметом шумной кампании, которая развернулась в соседней с Литвой стране, а именно – в Латвии. В латвийской печати появилась серия статей журналистов и историков, которые были посвящены этому сборнику. Поводом, который они избрали, стала одна фраза в статье историка Натальи Лебедевой, где употреблено слово "оккупация" применительно к действиям СССР летом 1940 г. Ссылаясь на нее, многие средства информации в Латвии заявили о "признании факта оккупации российскими историками".

В: Но это была авторская статья Лебедевой?

О: Конечно, статья выражает ее личное мнение, причем эта позиция Натальи Лебедевой давно известна. Она выступала с ней и в российских органах печати, и в Латвии. И ее позиция была неоднократным поводом для дискуссий и замечаний в самом нашем институте.

Как мне кажется, в Латвии должно было быть понято, что в России уже много лет существует свобода выражения в науке различных взглядов и точек зрения. И это стало нормой деятельности научного российского сообщества. В научных изданиях существуют различные взгляды, в том числе и по острым вопросам.

Я мог бы для примера сказать, что в Институте всеобщей истории в последние годы издано несколько фундаментальных трудов, в которых большинство авторов придерживается мнения, противоположного точке зрения историка Лебедевой (среди них – 4-томник "Мировые войны в XX веке" и др.). К сожалению, большинство этих трудов прошли мимо внимания латвийских средств информации.

Поскольку в ряде статей упоминается и мое мнение, то я хотел бы напомнить, что латвийским коллегам хорошо известна моя позиция. Она была выражена во многих сборниках и выступлениях, в том числе и в изданной совместно с Латвийским университетом в начале этого года книге "Международный кризис. 1939 – 1941 гг.". Я неоднократно высказывал свою позицию и находясь в Риге. Я придерживаюсь многофакторного подхода к изучению истории и считаю, что в оценке описанных событий нельзя опираться лишь на отдельно вырванные факты. В частности, важен учет внутренних аспектов развития событий в самой Прибалтике в 1939 – 1940 гг. Латвия оказалась как бы зажата между Германией и Россией, и некоторые слои населения предпочитали сотрудничество с СССР сотрудничеству с Германией. И уж абсолютно иная ситуация была в то время, когда Прибалтика развивалась и жила в составе Советского Союза.

Я никогда не оправдывал противоправных действий тогдашнего сталинского руководства, но я никогда не оценивал и не рассматриваю сейчас советские действия в 1940 г. по отношению к Прибалтике как "оккупацию".

Все было гораздо сложнее и явилось результатом совокупности самых различных факторов – внутренних, международных, геополитических.

В: В чем же причина этой шумихи?

О: Она происходит, видимо, потому, что сейчас в Латвии особенно заметна крайняя политизация истории, использование исторических событий в интересах определенных политических кругов.

Институт всеобщей истории РАН выпустил немало трудов совместно с историками других стран, в частности Германии, Финляндии, по острым вопросам истории XX столетия, но нигде это не использовалось для нагнетания политических страстей.

Нельзя делать историю заложницей современной политики. Это деструктивный путь, противоречащий нормам научной деятельности.

Александр Чубарьян – академик, директор Института всеобщей истории РАН, ректор Государственного университета гуманитарных наук

13.09.2006