Я не считаю, что Россия – православная страна

Первый заместитель муфтия Нижегородской области Дамир Мухетдинов в интервью обозревателю газеты "Известия" Борису Клину, которое он взял специально для портала "Интерфакс-Религия", рассказал о своем видении современных проблем российских мусульман, их врагах и союзниках, настоящем и будущем.

– Почему официальные исламские структуры России не дистанцируются от радикалов, а, напротив, объясняют все происками исламофобов?

– Сегодня большинство наших, российских, приходов не в состоянии платить налоги за землю, оплачивать расходы за свет, газ, воду. И, будучи в непростой ситуации, никто не откажется от помощи зарубежных братьев. Я убежден, что не все муфтии прошлого, когда брали деньги у той или иной арабской организации, строили мечети, считали, что это радикалы, что они внесут негативный оттенок в нашу деятельность. И лишь потом осознавали, что за этой помощью шли элементы идеологии, необходимость постановки своего имама – саудовца или турка.

– Почему сейчас исламское духовенство не говорит об этом?

– Если посмотреть на наших мусульманских лидеров, имамов, они не имеют элементарного среднего профессионального образования – ни религиозного, ни светского. Отучившись на курсах год, они называют себя муфтиями целых областей и регионов. Кто, получив чемодан зеленых хоть от "дяди Сэма", удержится от искушения?

– Истинно верующий.

– Согласен. Но его вера в том, что человек пришел с добром, с благом, и в этом есть польза.

– Глава мусульман Нижегородской области Умар Идрисов высказывал претензии: мол, на реставрацию православных храмов выделяются государством средства, а нам нет.

– Власть склонна давать такой комментарий: это внебюджетные средства, деньги бизнесменов. Мы отвечаем, что не против, если власть применит свои административные ресурсы – например, соберет мусульманский бизнес и порекомендует ему в добровольно-принудительном порядке восстанавливать мусульманские храмы. Что это полезно для государственности. Мы прекрасно знаем, что с православными бизнесменами происходит именно такая работа.

Власть, конечно, помогает тем, что в бюджет на следующий год закладывается 15 миллионов для религиозных организаций. В прошлом было пять. Из них на общественную организацию мы получили 150 тысяч рублей. Но это был прецедент. До этого были личные отношения с губернатором, которого поддерживаешь на выборах, кормишь хорошей колбасой татарской – и, глядишь, благосклонно отписывает 500 тысяч рублей или больше. А теперь это строится на других принципах, на понимании власти, что необходимо мусульманские проблемы решать кардинально. Мы живем в государстве, где мусульмане через 15 лет будут составлять до 20% населения.

– Фундаменталисты и радикалы есть в любой религии. Президент Буш недавно заговорил об исламофашизме. Стыдливая формула о борьбе с международным терроризм отброшена, потому что терроризм – лишь средство. А есть еще идеология.

– Это американская риторика, подготовка общественного мнения к введению войск в Иран.

– Неважно, что хотят американцы. Проблема есть или нет?

– Однозначно, проблема есть. У нас огромное количество студентов обучались за границей. И большое их число неадекватно воспринимают сегодня российскую действительность. Многие ребята покидали страну в восьмидесятые-девяностые годы в возрасте 12 лет, у них не было элементарного образования. И, попадая под влияние радикалов в Саудовской Аравии, где шейхи на полном серьезе запрещают использование Интернета, чтение любых газет, просмотр любого СМИ, общение с представителем другого пола. Я помню, когда наши студенты покупали билеты на самолет, они отворачивались спиной к кассиру, говоря, на какой рейс лететь. Если доводить до таких радикальных форм ислама, конечно, мы придем к столкновению. Более того, сейчас все чаще в Интернете хадисы цитируют пророка Мухаммеда или праведных халифов: "Если у Вас на работе есть русские люди или православные, Вы должны их обязательно уволить, они не должны работать в мусульманском социуме". Все эти императивы, они ведут к тому, что мир остается поделить на мир. Проблема радикализма есть, ее надо решать.

– Муфтий Талгат Таджуддин предложил правительству России на межгосударственном уровне решить вопрос с исламскими странами о недопущении в учебные учреждения наших граждан без рекомендации российских муфтиев.

– Государство должно сферу образования контролировать, регулировать и понимать, что и в Саудовскую Аравию, и в другие арабские страны на учебу должны выезжать ребята, имеющие базовое образование – 11-летнюю среднюю школу и два-три года обучения в медресе. Это крайне необходимо. У нас есть свое восприятие ислама, шариата. Саудовцы говорят: вам нельзя одевать норковую шапку. Спрашиваю: почему? Отвечают: это хищное животное, шариатом запрещено. Я говорю: а вы представляете, что такое 50 градусов мороза? Нельзя в вашем платке с колбасой на башке ходить при такой температуре. Когда я показывал шейхам фотографии наших воскресных школ, их прежде всего возмущало, что девочки и мальчики у нас сидят в одном классе. Нас 70 лет гнобили, мы только начинали возрождать образование, а они уже объявляли это нарушением шариата, попыткой ввести свой Коран!

– Тогда как Вам удалось не стать ваххабитом, отучившись в Саудовской Аравии?

– Я поехал учиться в Саудовскую Аравию, окончив среднее профессиональное заведение в Башкортостане. И изначально имел хорошее светское образование, имел представление, что для России, для будущего страны необходим традиционный опыт – это мазхаб имама Абу Ханифы. И свое драгоценное время в Саудовской Аравии я посвятил изучению арабского языка и изучению наследия Абу Ханифы. Это было нелегко. Немногие шейхи позитивно относятся к его личности и наследию. Страна требует изучения другого мазхаба, в основе которого в Саудовской Аравии и зародилось фундаменталистское учение.

-Как Вы относитесь к проблеме прозелитизма?

– Митрополит Кирилл давал интервью и сказал очень умную вещь: татары, некоторые религиозные деятели хвалятся – столько-то русских перешло в ислам. Я не сторонник этих цифр. Я констатирую, что очень много русских девушек перешло в ислам. Но они приходят в ислам не потому, что познали ислам, посвятив ему годы. Причина в другом – да, познакомилась с тунисцем, хочу замуж в Марокко или в Турцию, хочу шикарной жизни. Сказал, что надо ислам принять, вот она пришла в воскресную школу. Большинство именно таких. И митрополит Кирилл сказал, что татар, женившихся на русских и вообще мусульман, переходящих в православие, гораздо больше, чем этнических русских, переходящих в ислам. Огромное количество татар вступает в смешанные браки, и уже дети второго поколения теряют свою религиозную и этническую самоидентификацию, называют себя русскими именами, и дети их уже в третьем поколении становятся православными. И таких людей гораздо больше, чем русских, перешедших в ислам.

– Как Вы оцениваете звучавшие в декабре прошлого года призывы изменить российский герб как задевающий религиозные чувства мусульман?

– Время от времени происходят политические провокации, которые устраивает Гейдар Джемаль и его команда. Команда троцкистов, революционеров, которым нужна перманентная революция. Неважно какая, зеленая или оранжевая, шиитская или суннитская. Гейдар Джемаль делает это через СМИ, которые его раскручивают. А кого он вообще представляет, если в его структуре – Исламском комитете – работают он сам, его сын и его жена. Возможно, там есть еще новообращенные русские в ислам, такие неофиты, которые с мечом, с горящими глазами хают все татарское, традиционное. Хотят быть святее татар, которые уже восемь столетий являются мусульманами в нашей стране. И время от времени на эти уловки Гейдара Джемаля попадаются многие люди. Однажды даже меня подставили.

– Но есть не только Джемаль. Есть Нафигулла Аширов.

– Когда в одностороннем порядке вводят "Основы православной культуры", есть негативное движение. Я не считаю, что Россия – православная страна. Верующих – 4-5%. Большинство населения неверующие. Это (большие проценты – "ИФ") нам бы хотелось видеть. Эти цифры нужны многим нашим общественным и религиозным деятелям для предстоящих выборов. Когда мы говорим, что в Москве проживает чуть ли не три с лишним миллиона мусульман, ну хочется нам... Мне хочется, чтобы в Нижнем Новгороде было 500 тысяч татар и мусульман. Чтобы сказать: товарищ губернатор, дайте нам не 150 тысяч, а пять миллионов, чтобы мы потратили на общественные и религиозные нужды.Я понимаю, почему РПЦ так беспокоится. Тысячи выпускников окончили теологические факультеты, эту толпу попов, иерархов надо пристраивать. И тот иерарх, который решит этот вопрос, станет патриархом. Эти тысячи людей будут пристроены в школы, в армию, будут получать из бюджета зарплаты. А у мусульман сколько теологических факультетов? Один. Сколько выпускников? Шесть человек. А у нас нет проблемы трудоустройства, у нас полно пустых мечетей. И нам имамов туда пристраивать еще ближайшие 20 лет. У нас в Нижнем Новгороде тоже появился школьный предмет по изучению основ религии: 48 часов на православие, шесть – на ислам, пять – на иудаизм. У нас ислам и иудаизм по количеству, по влиянию одно и то же. Что за шесть часов можно изучить! Список православной литературы (рекомендованной – "ИФ") выверен, по исламу же предлагается книга Климовича, а он безбожник, воевал с мусульманами. Почему не обратились к нам?

– Так Вы же ваххабит. Боятся. Как же к Вам обращаться?

– Так я же не только ваххабит, хизбут-тахрировец, фээсбэшник... Я еще без двух минут кандидат политологических наук. Я уже преподаю в светском учебном заведении арабский язык и мусульманскую культуру. А бояться надо другого. В переписке оберпрокурора Святейшего Синода Победоносцева есть такое замечание, об одном из кандидатов на должность муфтия: казнокрад и пьяница подойдет лучше всего. Если наши чиновники будут бояться, что новая молодая элита мусульманских лидеров будет образована и религиозно, и светски, ничего хорошего не будет. Сегодня муфтии, которым уже за 50, должны более активно привлекать к сотрудничеству молодые умы. И не на задворках духовных управлений держать их, а давать им трибуну. Вообще в правительстве есть два крыла. Одно за то, чтобы мусульман структурировать и создать единого муфтия. И с него спрашивать. А есть другое, считающее, что разрозненность только лучше позволяет контролировать происходящие процессы.