Как практика может тормозить теорию

Игорь Выжанов (род. 1971 г.), священник Русской Православной Церкви. Закончил Московский государственный институт международных отношений (МГИМО) (1993 г.), Московскую духовную семинарию (1995 г.) и Московскую духовную академию (1999 г.). Сотрудник ОВЦС МП

Секретарь Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата (ОВЦС МП) межхристианским отношениям священник Игорь Выжанов входил в состав делегации Русской Православной Церкви на белградском богословском форуме. По возвращении в Москву он ответил на вопросы "НГР".

– Отец Игорь, не могли бы вы подвести итоги IX сессии смешанной комиссии по православно-католическому богословскому диалогу? В чем принципиальное отличие белградской встречи от VIII сессии смешанной комиссии в Балтиморе в 2000 году?

– Балтиморская встреча, как известно, имела весьма печальное завершение. Сторонам не удалось прийти к единому решению по обсуждаемым вопросам, принять итоговый документ, к тому же, как мне рассказывали участники встречи, сама атмосфера была довольно тяжелой. Между православной и католической сторонами не было единодушия в вопросе об униатстве, к тому же и между православными участниками также возникали трения.

В частности, рассказывают об эмоциональных спорах между сопредседателем сессии с православной стороны митрополитом Австралийским Стилианосом (Константинопольский Патриархат) и представителем Элладской Православной Церкви.

В Белграде была достаточно спокойная атмосфера. Конечно, некоторое несогласие между представителями Русской Православной Церкви и Константинопольского Патриархата имело место, однако горького осадка, который был у многих участников балтиморской встречи, на этот раз не осталось.

Говорить о каких-то итогах сложно. На встрече фактически рассматривался один документ, составленный еще в 1990 г. координационным комитетом смешанной комиссии. Нам удалось рассмотреть лишь 44 параграфа из 52. Как раз 45-й параграф и вызвал противоречия между нашей Церковью и Константинополем. Оставшуюся часть документа комиссия будет рассматривать уже во время следующего заседания.

– Если говорить о разногласии, возникшем в ходе белградской встречи между представителями Московского и Константинопольского Патриархатов, то не считаете ли вы, что без полного согласия между Православными Церквами невозможен и конструктивный православно-католический диалог?

– Разногласия между нами были вызваны формулировкой, содержащейся в 45-м параграфе, в частности, параллелизмом между "общением с Римом" для поместных Церквей на Западе и "общением с Константинополем" для Православных Церквей. Речь фактически шла о двух центрах, мы же не считаем Константинопольский Патриархат центром православного мира! Ему принадлежит первенство по чести, но не более того. Это не "православный Рим" и не "православный Ватикан".

Должен сказать, что в принципе по основным догматическим и богословским вопросам единство между Православными Церквами есть. Вопрос "первенства и чести", который в последнее время довольно своеобразно интерпретирует Константинополь, все-таки стоит особняком. Это церковно-политический вопрос, однако сегодня его зачастую переводят в догматическую плоскость.

– В чем конкретно заключалась суть протеста, который в ходе заседаний комиссии выразил кардиналу Вальтеру Касперу глава делегации Русской Православной Церкви епископ Иларион (Алфеев)? Речь шла о принятии богословских решений на основе консенсуса и на основе голосования?

– Глава Папского совета по содействию христианскому единству кардинал Каспер выступал модератором во время заседания, на котором как раз и рассматривался 45-й параграф. Видя разногласия между православными, он предложил нам "разобраться между собой", а в качестве компромисса параграф из текста документа убрать. Константинополь же в лице сопредседателя форума митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа) пошел на принцип: не будем убирать параграф! И митрополит Иоанн предложил голосовать по этому вопросу, а Каспер как модератор это предложение поддержал.

Протест епископа Илариона заключался в том, что Каспер пошел на поводу у Константинополя, тогда как ставить подобные экклезиологические по сути вопросы на голосование просто нельзя. Это должно решаться между самими православными, причем на высоком уровне, а не во время работы православно-католической богословской комиссии.

– Какими, исходя из результатов работы смешанной комиссии в Белграде, вам видятся перспективы православно-католического богословского диалога?

– Сложно сказать. Дело в том, что документ, который мы обсуждали, был изначально заявлен как convergent statement, то есть декларация о том, что нас объединяет. И все параграфы в этом документе, вызывавшие несогласие между сторонами, просто полюбовно устранялись. Все спорные моменты можно удалить из документа, но они не уйдут из нашей жизни.

Здесь встает вопрос о методологии дальнейшего богословского диалога между православными и католиками. Подчеркиваю, именно богословского, потому что мы можем находить точки соприкосновения по очень многим проблемам, связанным с этикой или политикой. Но куда нам деть богословские различия? Мы можем подписать один документ, другой, и на бумаге все будет чудесно. Однако за параграфами, которые мы вычеркиваем, стоят реальные проблемы, которые могут показаться незначительными стороннему наблюдателю, но для богослова остаются чувствительными.

Тактика convergent statement – это снятие шероховатостей при помощи напильника. Не могу сказать, насколько эффективен этот метод. Может быть, стоит принимать документы, в которых будут отражены разногласия, две точки зрения – православной стороны и католической. Наша делегация озвучила такой вариант во время межправославной встречи в первый день белградского форума, но митрополит Иоанн снова предложил голосование, и большинство высказалось "против".

Если касаться таких вопросов, как униатство или прозелитизм, то это проблемы практического характера. Посмотрите все официальные заявления Католической Церкви: на богословском уровне она отвергает прозелитизм, да и униатство для нее уже "не метод". Но вот на практике все может быть по-разному. Богословский диалог – не способ для решения практических вопросов, однако опыт показывает, что практические проблемы могут затормозить теоретическую дискуссию.