Конференция "Россия-Афон" не стала всероссийским собором монашества, но позволила русским инокам узнать об Афоне "из первых уст"

Круглый стол на тему "Духовное наследие афонского подвижничества: история и современность" состоялся 2 октября в конференц-зале гостиницы "Даниловская" в рамках международной научно-богословской конференции "Россия-Афон: тысячелетие духовного единства". Игумен Ватопедского монастыря на Афоне архимандрит Ефрем и наместник "Северного Афона" – Свято-Преображенского Валаамского монастыря епископ Троицкий Панкратий (Жердев) отвечали на насущные вопросы иноков Русской Православной Церкви (РПЦ). Вопросы были многочисленны, а вот участников данной секции конференции, против всякого ожидания, было немного.

Это связано с тем, что накануне открытия форума на встрече с журналистами в РИА "Новости" было объявлено, что на конференцию приглашены монашествующие из всех монастырей РПЦ. Ожидалось, что сама тема форума, возможность узнать о традициях древнего и современного афонского монашества "из первых уст" вызовет интерес во всех епархиях РПЦ. Организаторы надеялись, что конференция станет своеобразным "собором", "съездом" монашества РПЦ. Эти надежды не покидали епископа Панкратия и в день торжественного открытия в храме Христа Спасителя. Отвечая на вопрос "Благовест-инфо" о том, почему в зале так много свободных мест, он выразил надежду, что представители почти всех монастырей (а их, по словам иерарха, в РПЦ сейчас около 600) прибудут на секцию в "Даниловскую". Однако этого не произошло.

"Это огорчительно для меня. Митрополиту Филарету (Минскому и Слуцкому, сопредседателю Оргкомитета конференции – прим. "Благовест-инфо") пришлось подписывать вот такую стопку приглашений во все епархии, а приехали сравнительно мало, и это несмотря на очень интересную тему, возможность пообщаться с афонским игуменом. Это свидетельство того состояния, в котором находится сейчас наше монашество", – – говорил епископ Панкратий на круглом столе. Отвечая на вопросы монашествующих об участии в форуме Синодальной комиссии по делам монастырей, он с сожалением отметил не только отсутствие ее представителей на заседаниях, но и отсутствие интереса к конференции в период ее подготовки. Поддерживая мысль одного из участников, епископ отметил, что "идея монашеского съезда уже назрела". Хотя в "нашей стране нет такой традиции", выступавший сослался на Василия Великого, который "рекомендовал такую практику". Поэтому грядущий "собор", буде он состоится, вряд ли можно считать "нововведением". "Вероятно, многие монахи и не затрудняют себя постановкой проблем, они вполне довольны своим состоянием", – – такую версию выдвинул игумен Ватопедского монастыря Ефрем.

"Собора" на этот раз не получилось, однако те, кто приехал в "Даниловскую" гостиницу, – – а это примерно 150 человек, среди которых были несколько епископов РПЦ, представители черного и белого духовенства не только РПЦ, но и Элладской Православной Церкви, насельницы и игуменьи женских монастырей России – засыпали двух настоятелей вопросами.

В начале встречи епископ Панкратий рассказал, как он представляет себе идеальное, чаемое устроение монастырской жизни, опираясь на опыт монастырей, основанных учениками и учениками учеников афонского старца Иосифа Исихаста, а также на 15-летний опыт по возрождению Валаамской обители. Наместник Северного Афона – сторонник "творческого поиска устроения монашеской общины": он, например, считает, что каждая обитель должна найти для себя оптимальный монастырский устав. Так, на Валааме сначала пытались строить жизнь в соответствии с древним уставом этого монастыря, однако вскоре поняли, что буквально исполнять его невозможно. Пришлось вносить некоторые изменения. Епископ Панкратий считает, что сейчас нет необходимости в создании унифицированного "типового" монастырского устава; свобода, данная каждому монастырю, в сочетании с уважением к древним уставам и творческим подходом, а также послушанием епархиальному архиерею, позволяет каждому монастырю устроить свою жизнь самостоятельно.

Епископ Панкратий говорил также о понимании роли игумена в святогорской традиции. В монастырях, основанных учениками Иосифа Исихаста, игумен живет общей со всеми жизнью, так же трудится, участвует в общей трапезе. От остальных иноков его должна отличать не внешняя власть, а больший духовный опыт и ответственность перед Богом за братию. В этих обителях поддерживается традиция общих встреч всех насельников с обсуждением проблем; игумен заботится о личном духовном возрастании и укреплении каждого послушника, не подавляя его волю. Для возрождения русских монастырей важно "перенять эстафету духа из монастырей Афона", завершил епископ Панкратий свой доклад.

Архимандрит Ефрем сразу изъявил желание общаться с присутствующими в формате диалога. Он также говорил об "отеческом", а не "административном" призвании игумена, о роли старцев, которые должны являть своим духовным чадам "отеческий образ Христа", о необходимости послушания, но не превращающего монастырь в "военный лагерь". "Как удержать баланс между личной свободой и ответственностью и послушанием старцу?" – – спросил епископ Львовский и Галицкий Августин (Маркевич). "Очень просто! – улыбнулся игумен Ефрем. – Если иметь ввиду, что настоящая свобода – это свобода от страстей". Но о "балансе" ему все же пришлось говорить: он предостерег иноков от излишней зависимости, несамостоятельности: "Некоторые хотят иметь игумена, как носовой платок, чтобы каждые 5 минут просить у него на все благословения"; однако слишком отдаляться от духовного наставника тоже опасно. Например, никакие книги не заменят личного общения, научения молитве от старцев.

Спрашивали: можно ли иметь монаху личные деньги, квартиру, машину, отпуск? Игумен Ватопеда категоричен: монах, имеющий рубль в кармане, – не монах. Он далек от нестяжания. А если монах хочет в отпуск – это свидетельство духовного неблагополучия, ведь "настоящая отрада – наслаждение сладостью благодати". Задавали также вопросы о разных сторонах иноческой аскетики, о необходимости "открытия помыслов", частоте исповеди. Многих, как оказалось, волнует вопрос о частоте причащения. Как и в среде мирян, бытуют две точки зрения: о частом причащении и наоборот, но со строгим постом накануне. Игумен Ефрем ответил, что нужно причащаться часто; он не видит необходимости для монашествующих строго поститься 3 дня перед каждым причащением. "Жизнь монаха и так постническая", – – поддержал коллегу епископ Панкратий. По его наблюдениям, существует очевидная духовная закономерность: как только на Валааме ввели практику частого причащения, "духовная жизнь обители стала налаживаться, монастырь стал преображаться на глазах". "Наша монашеская жизнь строится вокруг Евхаристии. Если мы отдаляем это от себя – мы просто Христа отвергаем", – – отметил настоятель Валаамского монастыря, который убежден, что творческий подход и в этой сфере актуален для многих монастырей РПЦ.

Для греческих собеседников ситуацию разъяснил епископ Саратовский и Вольский Лонгин (Корчагин): "Ситуация в России сильно отличается от греческой. Монастыри возрождаются всего в течение 15 лет, поэтому говорить о многих вещах, например, о выборности игумена, пока рано. Поэтому и правящие архиереи иногда "вмешиваются" в дела монастырей и даже регламентируют частоту причащения, т.к. они ощущают свою духовную ответственность за все там происходящее. Хотя при нормальном течении церковной жизни этого, может быть, и не стоило бы делать".

Обсуждался также вопрос о том, по каким критериям игумен должен принимать послушников в монастырь. Афонский игумен подчеркнул, что здесь надо быть чрезвычайно внимательными: "Главный критерий здесь – любовь к Богу, но сейчас так много душевных расстройств, которые сразу не увидишь..." Епископ Панкратий подтвердил, что преждевременное пострижение часто приводит к "катастрофической ошибке – человек оказывается духовно покалеченным". Чтобы реабилитировать таких "покалеченных", а также дать более полное представление начинающим монахам об устройстве монастырской жизни, он предложил расширить практику своеобразной монашеской "стажировки", но подчеркнул, что теперь за этим можно ехать не только на Афон, но и в русские монастыри, в частности, на Валаам – "мы и сами уже можем научить".

"Пятнадцать лет – конечно же, малый срок, – – таковой была одна из завершающих реплик игумена Ефрема, – – но мы не должны быть сильно привязаны к прежним обычаям. Там, где возможны некоторые изменения к лучшему, надо иметь смелость делать это".