Олег Гриневский: "Несколько миллиардов или исламский экстремизм с ядерной бомбой на южной границе"

Видный российский дипломат, посол Олег ГРИНЕВСКИЙ, бывший зав. отделом стран Ближнего Востока МИД СССР, глава советской делегации на Венских переговорах по обычным вооруженным силам, один из ведущих экспертов по международной безопасности, вернулся из поездки по Ближнему Востоку вместе с группой послов. И поделился впечатлениями.

– Вокруг конфликтных регионов складываются новые отношения России с Западом – партнерские или враждебные. Что может поссорить Россию с Америкой?

– Единственное, что может поссорить нас с Америкой, – это если Россия встанет на путь помощи Ирану в создании ядерного оружия. Это главный вопрос, где наши национальные интересы находятся в противоречии. В остальном – конкуренция и сотрудничество. Мы в одном лагере глобальной рыночной экономики. Даже энергобезопасность – вещь надуманная. Она сводится к стабильности поставок нефти и газа и получению за это больших денег.

– На Западе есть представление, как бороться с терроризмом? Россия с Западом тут играет в одной команде или не всегда?

– Мировое сообщество не готово к борьбе с терроризмом. Нет ни определения терроризма, ни методов борьбы с ним. Представители разных стран и культур порой понимают под терроризмом диаметрально противоположные действия и мотивы. Так, Россия объявила ряд чеченских экстремистских организаций террористическими. Но США и ЕС их таковыми не считают. Обратная картина по отношению к ХАМАСу в Палестине и "Хизбалле" в Ливане. "Пороховой погреб мира" – Ближний Восток. Недавно я был там с группой бывших российских послов, долго работавших в регионе и сохранивших хорошие связи. Общее впечатление: при малейшем осложнении Ближний Восток взорвется. Улица сочувствует исламскому экстремизму: он – выразитель их обид и чаяний. Это подтвердили государственные деятели, с которыми мы разговаривали: "Улица кипит. И если завтра американцы ударят по Ирану, то произойдет взрыв". Самые горячие точки – Ирак, Палестина, Ливан, Иран, Афганистан. Поэтому мы можем говорить о "большом Ближнем Востоке". Есть и термин "расширенный Ближний Восток", куда входят еще Пакистан и Турция. В названных регионах широко распространен исламский экстремизм. Это религия обездоленных и национально униженных, как в свое время коммунизм был религией для массы таких же людей. На Ближнем Востоке ВВП на душу населения составляет $2000, в ЕС – $28000, в России – $3400.

– Каковы главные принципы политики России на Ближнем Востоке и кто их сформулировал?

– У нас нет политики на Ближнем Востоке. Решение принимает президент.

– В чем особая опасность нынешнего терроризма? Ведь это не новое явление. Теракты совершались испокон веку. Российская история борьбы с царизмом ими полна. Что нового в современной ситуации?

– Терроризм становится массовым явлением. Более того, отмечается фантастический рост числа мусульман в Европе. В Великобритании 1,6 млн. мусульман. После терактов в метро в 2005 году был проведен опрос в мусульманской общине Англии об отношении к этим терактам. Примерно 25% опрошенных считают, что это был оправданный акт, а 5% и сами не прочь участвовать в терактах. Получается, что более 100 тыс. человек в Британии готовы совершать теракты. Что говорить о Ближнем Востоке! В исламском экстремизме смерть – высшее благо. Шахиды попадут в рай. Отсюда – массовая готовность жертвовать собой, чего не было никогда раньше. В разгар войны Ирака с Ираном мне пришлось наблюдать картину около Басры. Иранские войска, хорошо вооруженные, вели наступление, а впереди них шли толпы безоружных студентов. Иракские войска вели по ним шквальный огонь из орудий, пулеметов и минометов. Студенты умирали со счастливой улыбкой. Иракцы в панике: как воевать с людьми, которые не боятся смерти? Это – черты нового терроризма, которые делают его наиболее опасным явлением.

– Где все-таки сосредоточена самая большая угроза для мира?

– Самая главная и серьезная опасность – Иран. Он становится лидером исламского экстремизма. И эта опасность умножится во много раз, если исламский экстремизм будет обладать ядерным оружием. Иран помогал оружием "Хизбалле", ХАМАСу, Палестине. Иран не боится ни войны, ни санкций. На очереди создание "большой Хизбаллы", атакующей Израиль методами партизанской войны с привлечением к терактам шахидов из мусульманских стран и использованием мощных иранских ракет. Если ответный удар будет нанесен по Ирану, то он блокирует Ормузский пролив, моджахеды могут нанести удары по нефтяным промыслам Саудовской Аравии и совершать теракты в странах Запада. Это приведет к всемирному экономическому кризису.

– Терроризм меняет принципы переговоров в сфере международной безопасности?

– Если в руках террористов Ирана или других стран окажется ядерное оружие, картина будет противоположна той, что мы имели на протяжении последних десятилетий. Ядерное оружие было средством сдерживания. Оно не допускало начала ядерной войны, так как ядерный удар нанес бы другой стороне неприемлемый ущерб – гибель сотен миллионов людей. Сейчас картина противоположная. Для инициаторов удара гибель – высшее благо. Их не заботит число жертв.

– Сколь близок Иран к тому, чтобы сделать ядерную бомбу?

– В Иране шесть официально объявленных исследовательских ядерных центров. Завод по обогащению урана в Натанзе. Там строится центрифужный комплекс. Имеется реактор на тяжелой воде в Эраке. На этих объектах идет обогащение урана. Пока незначительное. Официально заявленное иранской стороной – до 5%. Для оружия нужно обогатить уран до 90%. Юридически Иран, являясь членом Договора о нераспространении ядерного оружия и МАГАТЭ, имеет полное право обогащать уран. Но под контролем МАГАТЭ. И до 2002 года претензий к Ирану не было. Кризис возник осенью 2002-го, после того как США обвинили Иран в проведении скрытых работ по созданию ядерного оружия. МАГАТЭ начало проводить проверки иранских ядерных объектов – до 50–60 инспекций в год. Прямых доказательств создания ядерного оружия пока нет, есть косвенные признаки. Так, на протяжении 18 лет Иран скрытно приобретал на черных рынках важные материалы и технологии, не ставя МАГАТЭ в известность. Тайно построил завод по обогащению урана в Натанзе, где были обнаружены 164 центрифуги, и есть планы увеличения их количества до 3000. Кстати, для превращения в ядерную державу Пакистану оказалось достаточно 5000 центрифуг. А на центрифужном комплексе в Натанзе инспекторы МАГАТЭ нашли частицы высокообогащенного урана, который используется в ядерном оружии. Иран объяснил, что эти частицы – следы загрязнения на оборудовании, купленном у продавца. Однако назвать продавца отказался. Считается, что к сделке причастен Пакистан. Кроме того, американские спутники обнаружили строительство туннеля в районе исследовательского ядерного центра в Исфахане. Есть опасения, что 164 центрифуги в Натанзе не единственный действующий центрифужный каскад в Иране. Иран не проинформировал МАГАТЭ о попытках приобрести технологии лазерного обогащения урана, о покупке металлического урана и многих других подобных прегрешениях. Тегеран давал неправильную информацию, не пускал инспекторов МАГАТЭ на объекты. По подсчетам американцев, для создания ядерного оружия Ирану потребуется от 3 до 10 лет. Оценки российских ученых – от 5 до 10 лет. Иран может вести скрытые работы по созданию химического и бактериологического ОМУ. На заключительной стадии войны с Ираком Иран применил химоружие.

– Не стоит ли в конце одной из цепочек добычи технологий Россия?

– Данных о том, что Россия поставляет технологии для ядерного оружия, нет. Россия строит АЭС в Бушере. Но этот реактор пока не может переключиться и на военные нужды.

– Какие сценарии погасить горячую точку предлагают американцы и чем это может закончиться?

– Америка выступает за самые жесткие меры по отношению к Ирану, начиная с применения экономических санкций и кончая силовыми мерами. Они хотят устранить нынешний режим в Иране. Но сопротивление в Иране будет гораздо сильнее, чем в Ираке. Это вызовет взрыв на всем Ближнем Востоке. Не исключено, что полностью будут ликвидированы все энергетические возможности для США с Ближнего Востока. Это приведет к глобальному экономическому кризису. Нельзя исключать последующих ударов по Израилю, массовых терактов в Европе и США. На самом деле применение силовых мер трудно считать возможным. Американцы не могут этого не понимать. По другому сценарию, Израиль может нанести удар по отдельным ядерным объектам в Иране, как это сделала израильская авиация, ударив по объектам в 1981 году в Ираке. Но без дозаправки в воздухе над Ираном или Ираком израильская авиация не достигнет цели. Получается, что всю ответственность за бомбардировку берут на себя правительства США и Ирака.

– А что Россия?

– Что касается России, то тут все сложнее. Два комплекса – военная промышленность и атомная энергетика – лоббируют помощь Ирану. Наш ВПК поставляет в регион оружие, это большой вклад в бюджет. Россия получает миллиарды долларов прибыли за строительство АЭС в Бушере и рассчитывает получить контракты на другие станции. Недавно иранский министр вел переговоры в Москве. По сути – шантажировал, говоря, что Иран "готов объявить тендер на строительство новых АЭС, но в лучшее время. Для этого Россия должна полностью отказаться от обвинений Ирана, выступить против введения санкций в СБ". Однако весьма сомнительно, что нам удастся получить новые контракты на строительство АЭС в Иране, так как строительство АЭС в Бушере уже на три года отстает от графика. Иранцы заявляют, что могут и сами завершить стройку. Российским властям предстоит решить, что важнее: несколько миллиардов долларов или угроза исламского экстремизма с ядерной бомбой в руках на южной границе. До Европы далеко. До Америки еще дальше. Рядом – наш нестабильный Кавказ и Средняя Азия. Фактически Россия поставлена перед выбором.

ГРИНЕВСКИЙ Олег Алексеевич (р. 3 июня 1930, Москва), советский дипломат, имеет ранг Чрезвычайного и Полномочного посла. В 1954 г. окончил МГИМО МИД СССР. В 1954–1957 – аспирант МГИМО. В 1957–1958 – атташе Отдела международных организаций МИД СССР (ОМО). В 1958–1960 – третий секретарь ОМО. В 1960–1963 – второй секретарь ОМО. В 1964–1978 – на ответственной работе в центральном аппарате МИД СССР. В 1978–1983 – заведующий Отделом Ближнего Востока МИД СССР, член Коллегии МИД СССР (1982–1983); с 1983 – посол по особым поручениям МИД СССР, руководитель делегации СССР на Стокгольмской конференции по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе. С 1989 – руководитель советской делегации на переговорах по обычным вооружениям в Вене. В 1991–1997 – посол РФ в Королевстве Швеция.