Нам обязательно нужно вводить институт военного духовенства

Почему на армейские учения все чаще приглашают духовных лидеров, как живется мусульманам в армии, как выглядит полевая мечеть и как относятся духовные лидеры ислама к введению института капелланов, в интервью порталу "Интерфакс-Религия" рассказывает муфтий Пермского края Мухаммедгали Хузин.

– В сентябре Вы принимали участие в крупных армейских учениях. Расскажите, пожалуйста, о своих впечатлениях, и по чьей инициативе на них было приглашено православное и мусульманское духовенство?

– Командно-штабные учения, о которых Вы говорите, были самыми масштабными за последние 20 лет. На учениях была полностью развернута Вторая гвардейская общевойсковая армия Приволжско-Уральского военного округа. Ряд частей этого армейского соединения располагаются на территории Пермского края. И еще один немаловажный факт: на эти учения были призваны офицеры и солдаты запаса. 60% запасников составляли жители Прикамья. На учения нас пригласил лично командующий армией генерал-майор Сергей Скоков.

Еще задолго до учений, в середине лета, в одном из полигонов округа состоялись сборы командиров соединений. Мы туда тоже были приглашены. Речь шла о подготовке к учениям. В рамках этих сборов я беседовал с командующим округом генералом армии Владимиром Болдыревым. Нахождение в центре событий, в гуще армейской жизни, заставила меня взглянуть на многие вещи совсем по-другому. За эти месяцы, встречаясь и беседуя со многими военными, я понял одно: армия сегодня держится на тех офицерах, кто служит искренне и отдавая себя всего и целиком великой идее служения Отечеству. Убежденно могу сказать, что первое и масштабное участие священнослужителей в этих учениях было осознанной и искренней инициативой трех генералов – Болдырева, Скокова и нашего краевого военкома Генералова. Участие же духовенства было решено усердием игумена Саввы (Молчанова) из синодального Отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Русской православной церкви. За что им сердечное спасибо.

– Каковы были Ваши функции на этих учениях?

– Принимая решение об участии в военных учениях, мы ставили перед собой несколько целей. Самая главная из них – поддержание у воинства идеологической мотивации к необходимости защиты Отечества. Ведь совсем уже не секрет, что многие сегодня перед призывом в армию задают вопрос: "От кого защищать страну и кого защищать в стране?" Согласитесь, вовсе не праздные вопросы. Сегодня нет ни одной идеологической платформы для обоснования потребности, важности и священности понятия долга и защиты своего Отечества, кроме как платформы веры и духовности, основанной на тысячелетней традиции православия и ислама. На этот и другие фундаментальные вопросы ответить смогут только Русская православная церковь и ислам России. Ислам просвещенный и отечественный. Речь вовсе не идет о сложившихся центрах российского ислама.

Другой немаловажный вопрос – противодействие идеологической диверсии в рядах наших воинов. Казалось бы, вопрос не из сферы точных наук, его нельзя измерить мерами весов, но он имеет важное прикладное значение.

Приведу маленький пример. В одной из воинских частей ПУрВО более полусотни солдат срочной службы отказывались от исполнения ряда обязанностей, мотивируя это своими религиозными убеждениями и национальными традициями. Командир недолго думая взял и пригласил из местного муфтията знатока ислама для вразумления. Так зачастую делается во многих городах России. По крайней мере, мы в Перми с таким сталкивались не раз. Кстати, муфтият этот считается "традиционным", а муфтий является орденоносцем. Так после духовных бесед этого "традиционного имама" солдаты вообще отказались принимать присягу!

И таких горе-"имамов" сегодня в каждой области предостаточно. А что будет, если завтра возникнет угроза безопасности страны? Не станут ли они "пятой колонной" внутри России? Конечно, не только такие "имамы", прочих миссионеров различных международных сект, по сути являющихся филиалами спецслужб, пруд пруди. Поэтому для нас, представителей православия и ислама, этот вопрос так же существенен. Ведь то действо, в котором мы приняли участие, только называются учениями. На самом деле это самая настоящая война на переднем рубеже обороны. Как военные говорят, в максимально приближенных к боевым условиям. И это действительно так.

Ну, и чисто житейские, человеческие вопросы. Солдаты и офицеры, по сути, находятся в изолированном кругу, в своем мирке. Реалии таковы: у военных нет времени на сантименты и задушевные беседы. Солдат оторван от близких ему людей, все его окружение однотипное, цвета хаки. Он лишен элементарных бытовых и житейских удобств, тепла и уюта. И тут рядом с ними находятся батюшки и хазраты. В своем духовном облачении. В лексиконе у духовенства живые и близкие, мягкие и родные слова и мотивы. Мы с отцом Алексеем Марченко вдвоем ходили по блиндажам, землянкам. Беседовали с людьми, отвечали на многочисленные вопросы. Многие беседы проходили у костерка в лесочке. Наши имамы и батюшки с первого дня были рядом с солдатами. И я видел, что это людей как-то согревало, что ли. По крайней мере, я видел появлявшийся в глазах огонек, искорку.

Факт появления духовенства вызвал легкий шок практически у всех, кто сталкивался с походным храмом и полковым священником. Так и читалось на лицах: "Неужели!". И ни одного негатива, отторжения, критики.

– Как выглядит полевая мечеть?

– Полевые храмы: и мечеть, и православный храм – были оборудованы на передвижной платформе автомобилей ЗИЛ. К ним же прилагался прицеп, где жили священнослужители.

– Как осуществлялось сотрудничество с православных духовенством?

– В Донгузе, одном из полигонов Оренбургской области, полевой православный храм был развернут в блиндаже игуменом Саввой (Молчановым), заместителем председателя синодального Отдела по взаимодействию с Вооруженными силами. Вообще отец Савва – уникальнейший человек, подвижник и страстный защитник Родины. В нем столько энергии и желания быть в одном строю с воинами! Мы вместе с ним были летом и на сборах командиров соединений. Благодаря тому, что отец Савва имеет огромный опыт работы в армии, нам было относительно легко организовать свою работу на этих учениях.

Одно усвоил четко и основательно: православный батюшка и имам в армейских условиях всегда должны быть вместе. В прошедших учениях мы так и работали, вместе и слаженно. В результате ни одной лазейки не осталось для придирок и припадков "правозащитничков". Важнее всего, конечно же, для людей было нахождение в этой армейской среде своего батюшки и своего имама, и оно оказывало просто колоссальный эффект.

Этот опыт показал, что нам, представителям традиционных религий страны, нет повода для соперничества и конкуренции. И уже тем более – для недоверия и вражды. Как об этом любят рассказывать некоторые наши уважаемые духовные и околорелигиозные деятели.

– Идут ли навстречу служащим в армии мусульманам в предоставлении места и времени для молитвы, халяльной пищи?

– В сегодняшней армии уже преобладают офицеры, которые не только с пониманием, но и с уважением относятся к вероисповеданию солдат. Мусульмане – не исключение. Во многих частях предоставляются места для коллективных молений, создаются библиотеки, в воинские части приглашаются местные имамы для бесед. У нас даже есть практика организации для солдат праздничных обедов в дни больших религиозных праздников. В этом никто и никогда не чинит препятствия. Самое главное, наверное, что все зависит от готовности самих религиозных организаций к такой реальной работе. Ведь прошедшие армейские учения это очень ярко обнажили. Единственный муфтият, который принимал участие в учениях, – Пермский. А ведь в военный округ входят 19 регионов России. Во всех регионах есть муфтии, муфтияты, общины и т.д. Где же они были? Понятно, что есть специфика. Не всех сегодня можно в армейскую среду допустить... Тем не менее факт остается фактом.

Армия сегодня готова к работе с духовенством. Духовенство не готово прийти в армию. Так же, как и не готово прийти в школу. И вместо реальных дел начинается истерия о насильственном крещении детей, солдат и т.д. Считаю, что надо быть просто реалистами. Вместо помпезных конференций, презентаций и приемов "в честь и в ознаменование" заниматься реальной подготовкой кадров, созданием учебно-методической базы, изданием и популяризацией соответствующей литературы и т.д.

Есть сегодня вопросы с халяльной пищей. Но я считаю, что это вопрос времени. И, наверное, не первостепенный вопрос работы духовенства в армии. Сначала надо туда прийти, показать умение и навыки реальной работы.

– Каковы, с Вашей точки зрения, перспективы введения института капелланов? Не опасен ли он для мусульман?

– В армии обязательно нужно вводить институт военного духовенства. Но оно не должно иметь армейского подчинения и погоны военнослужащих. Иначе вся идея потеряет свое значение. Священнослужители не должны быть "заместителями замполитов". Тогда это будет полным абсурдом. Они должны иметь свой транспорт, свою систему связи. Тогда будет обеспечен максимальный эффект.

Сегодня доля мусульман в российской армии весома. Пропорционально она даже выше статистической доли мусульман в стране. И для меня очень странно и непонятно, когда наши мусульманские деятели выступают против введения института военных священнослужителей.

Некоторые говорят, что это будет инструментом борьбы с неуставщиной. Это – вторично. Это будет лишь следствием реальной, многолетней и кропотливой работы духовенства в армии. Наипервейший долг института военного духовенства – духовное, нравственное, моральное и идеологические наполнение конституционной обязанности гражданина России защищать свое Отечество.