Скорбеть не будем

О том, как решить демографическую проблему думают не только в высоких кабинетах. Этим летом я проехал по четырем губерниям, и везде народ говорит о том, что Россия вымирает и надо что-то с этим делать. При этом нехитрая истина – рожать детей, сколько Бог пошлет и не делать аборты, – известна далеко не всем.

Аким Карнеев. "Крестины"

В Москве я побывал в нескольких многодетных семьях.

В самой большой – 14 детей. Меня удивила рассудительностью и умением видеть суть 36-летняя Светлана. Она – профессиональный музыкант, мать восьмерых детей – считает, что главная причина в том, что оскудела любовь.

"Говорят даже, что дети мешают человеку любить и жить по-современному. Конечно, на Канары с пузом не полетишь. От многого приходится отказываться. Но, что касается любви, то она с рождением каждого ребенка только возрастает. Только настоящая любовь, а не тот эрзац, о котором все говорят. Помню, как я была переполнена любовью после рождения пятого малыша. Я написала мужу письмо... Наверно и Шекспир не писал таких любовных сонетов. Шекспир-то не рожал, не знал, что это такое – появление нового человека. Его вот только что не было – и вдруг появился. Это чудо. Непостижимое, великое и прекрасное чудо. В браке, в семье осуществляется полнота Божественной любви. А дети помогают родителям стать настоящими личностями. Современный мир делает все для того, чтобы человек этого не понял. А пока человек этого не поймет, пока ему не станет ясно, для чего он создан, он не успокоится и всегда будет несчастен. Женщина должна понять, что она создана для продления рода. Ее главная задача рожать, а не веселиться и получать удовольствия. Она должна приготовить еду и накормить детей и мужа, а не горевать, что не пошла из-за этого в театр или на дискотеку. Женщина должна прилепиться к мужу и Богу. Вот тогда она станет счастлива".

Пособия и выплаты за рождение ребенка Светлана приветствует, но все же надеется на то, что высокое начальство попробует разобраться с проблемой поосновательнее.

Она говорит: "Мы ведь не за деньги рожаем. За деньги можно, разве что продажную любовь купить, а с детишками все гораздо сложнее. Нам предлагают что-то уж больно капиталистическое: заплатил – проблему решил".

Эта хрупкая, красивая женщина, которой не дать и 30 лет (а уж то, что она подарила миру восьмерых детей, и представить невозможно) рассуждала о том, как бы она решала проблему демографии.

Конечно, кухонными разговорами не обустроить Россию и не решить демографической проблемы. Особенно методами, которые современный человек в принципе отвергает.

Некоторые наши собеседники высказывали еще более решительные сомнения в том, что уравнительное распределение денег приведет к желаемому результату. Они безо всякой политкорректности говорили, что сейчас много рожают только кавказцы да цыгане. Если давать всем поровну, то деньги уйдут туда, где и без денег проблемы с рождаемостью нет...

Нужно не правительству этим заниматься, а общественным фондам и приходам. На приходе все нужды на виду. Одним может быть эти пособия и вовсе не нужны, а для других – спасение.

Не узнать реальную нужду каждого. Есть регионы, где проблема деторождения вообще не существует. Рожают по 10 детей и больше.

В одних местах легко прокормиться – по два урожая в год снимают, в других – картошка не каждый год родит. Все это надо учитывать. И как тут честно все распределить?!

Стране нужны работники, которые будут пенсионный фонд пополнять, в армии служить, а не оплаченное народными деньгами пополнение попрошаек – будущих пьяниц, наркоманов и преступников.

Удивительно то, что подобные рассуждения мы слышали и в столице, и в глухих деревнях. В деревне на юге Вятской губернии, где осталось всего лишь три дома, отставной тракторист Николай с сокрушением сердечным говорил: "Нарожать – дело не хитрое. Им ни ручек, ни ножек, ни глазок не надо делать – готовенькие на свет Божий вылезают. Только что с ними потом делать? Тюрьмы новые строить или спецбольницы? Это ведь не надежда народная рождается, а еще одна обуза. У нас в семьях один-два ребенка. И больше не будет, хоть ты их озолоти. Много рожает только одна на все округу – известная пьяница. Она и не помнит толком, сколько у нее детей да от кого родила. То ли двенадцать, то ли тринадцать. Она еще столько же нарожает. А двойни-тройни пойдут – так еще больше будет. Ее не поощрять, а останавливать надо. Деньги, даже те малые, что платили, – сразу на вино. А последнего в июле родила, так чуть ли не шесть тысяч получила. И все эти тыщи в два дня пропила. Вся пьянь там и клубилась. Она после этой гулянки непременно еще тройню родит. Говорят, теперь еще больше получит. Вот тебе и перпетуум мобиле. Государство ей будет платить, а она – пропивать эти денежки и снова дебилов рожать. У нее ведь все дети больные. Да и пьют вместе с ней чуть ли не с пеленок".

Николай видит решение проблемы в поднятии деревни и разумной помощи государства, брошенным после развалов колхозов людям.

"Нужны рабочие места и, помощь тем, кто хочет работать, а тогда народ и без подачек рожать будет. В крестьянстве всегда рук не хватает.

Скоро желающих работать и не будет вовсе. Сейчас, вон у нас, сколько народу без дела сидит. Пьют-то от безысходности. Говорят, проявляй инициативу. А где ее, эту инициативу взять, когда восемьдесят лет ее отбивали да сажали за нее?".

Все же в 150 километрах от этой вятской деревеньки, в Марийской земле, мы нашли человека, у которого с инициативой полный порядок. Но ее у него старательно и методично отбивают.

Алексей фермер. Держит коров, кур. Сразу за приусадебным огородом, где помимо грядок с полным набором овощей и традиционных яблонь, вишен и слив, растет и вызревает прекрасный виноград, мы увидели арендованный им участок бывшего колхозного поля с кочанами капусты. Зеленые с синеватым отливом листья, обрамлявшие тугие серые шары, походили на огромные розы. Капустное поле тянулось на полверсты.

Из дома выбежали четверо сыновей фермера с тяпками и, разбредясь по полю, стали выпалывать сорняки. Вслед за ними вышла мать с пятым сынишкой на руках.

И у марийского фермера при всей его инициативности оказались те же проблемы. Выращенный продукт не вывезти даже в ближайший город. Закупочные цены, предлагаемые медицинскими учреждениями и соцзащитой, не только не дают прибыли, но даже не покрывают расходов на производство. Пробовал сам отвозить картошку со свеклой в город, так сначала милиция пристала с поборами, а потом бандиты, через несколько километров от поста ГИБДД, приказали перегрузить овощи в их грузовик.

И опять кругом клин. Фермер жалуется на произвол милиции и бандитов, а у его жены другая проблема: в деревне, где не только старики, но и 30-летние мужчины и женщины, вырастали в семьях, где было по 10 и более детей, вдруг, появилось ненормальное отношение к многодетным семьям. Детей из таких семей дразнят, грязно шутят об их родителях, да еще стали ненавидеть за то, что им выделили из республиканского бюджета по 12 рублей в день на фрукты.

Подобное придумать невозможно.

И чем больше мы наблюдали деталей народной жизни, тем драматичнее вырисовывалась картина.

Совершенно очевидно, что нужно менять весь строй жизни, нравственные ориентиры и ценности, призывать не брать от жизни все и вести праздную распутную жизнь, а воспитывать людей в атмосфере любви и уважения к отечеству и близким, привыкать с детства к труду и готовности помочь человеку в беде.

Эта очевидная мысль далеко не очевидна для тех, кто проводит в жизнь государственную программу решения этой самой проблемы.

В одной татарской деревне, недалеко от Казани, местный шофер сказал мне: "Это у вас проблема с рождаемостью. У нас ее нет. Сколько даст Аллах детей, столько и будет. Мы своих детей не убиваем. Нам и в голову не придет аборты делать. У нас на сто пятьдесят жителей две мечети. В городах, может быть, делают, а если у нас какая-нибудь женщина сделает, так ей не жить".

Уточнять он не стал, почему не жить – то ли Аллах накажет, то ли зарежут, то ли такую жизнь устроят, что сама убежит от людского суда.

А в 20 километрах от этой деревни, в небольшом волжском городке, отец Александр на наш вопрос "почему народ не рожает?", вздохнув, сказал: "Без Бога не до порога. Забыли Бога – и покатились проблемы, одна за другой, а третья из первых вытекает. По цепочке беды идут, друг за друга цепляются. Решим главную – покаемся, начнем жить по Божьим заповедям, и проблемы решатся. Разве придет кому-нибудь в голову нарушать одну из главных заповедей – "не убий"? А сейчас со всех сторон только и слышишь: "Убей!". И в телесериалах, и в рекламах абортов. Полные почтовые ящики приглашений на аборт. С комфортом, без боли. На аборт, как на праздник приглашают. А мы ведь не врага убиваем, не обидчика кровного, а своего единокровного ребеночка. Благословение Божие убиваем. Самое дорогое, что может быть на свете, – родное дитя, душа которого дороже всех богатств мира. Это ли не сумасшествие?!

Ко мне пришла одна мать просить благословение на аборт. Я чуть не помер от ужаса – просить благословение на убийство. Она за руку держит сынишку пятилетнего. Я даю ей топор и говорю: "Руби своему сынку голову!" Она так и отпрянула. Говорю: "Испугалась? Так у тебя под сердцем сейчас такой же. А может еще лучше. Еще ласковее и талантливее. Может быть, Пушкин или академик Королев. А ты его хочешь убить". Ушла. Только через год появилась. Счастливая. Пришла малыша причащать. Сейчас ему шесть лет. Чудный мальчик. Она не нарадуется".

У самого отца Александра семеро своих детей. Он взял еще двоих приемных Последнего – двухлетнего Алешу – при нас, в местной больнице. Мать отказалась от него. Там еще остается шестеро. Отец Александр призывает своих прихожан взять сирот в семьи. Регулярно выступает по местному телевидению с тем же обращением. "Отказываться от детей и держать их в сиротских приютах и больницах стыдно и преступно!" Он почти каждый день приходит в городской роддом, служит молебны, благословляет и причащает рожениц, кропит святой водой персонал и будущих мам. Его с любовью называют "самым главным главврачом".

Его восьмилетняя дочь Настя мечтает о том, чтобы у нее родилось 14 детей. Она уже и паспорт нарисовала – с собственной фотографией, со всеми данными, как в настоящем паспорте. А в графе "дети" написала имена своих будущих наследников. Вот только даты рождения не проставила.

В воскресные дни рядом с храмом "Всех скорбящих Радосте", в котором служит отец Александр, выстраивается длинная вереница колясок.

Сидят бабушки и мамы с малолетними детьми, рядом играют отроки и отроковицы. Один из прихожан – художник Крымов, кивая в сторону бабушек с младенцами, говорит: "Вот это наши мадонны. Подлинные мадонны. Погляди, сколько колясок. У нас в городе такси меньше. А вон сколько детей! Целая толпа от причастия идет. Говоришь, почему народ не рожает?.. Как не рожает? Вон их сколько! Рядом с моим домом пивнушка, так там ни одного ребенка. А все почему? Да потому, что Господь знает, в какие руки детей давать. В те не дает, а в эти, гляди, сколько... Они, прямо, как десант с неба приземляются вот в это место. А потому, что благодатное место. Тут Его люди. Они Его любят и исповедуют. Он им и посылает детишек".

Одна из "мадонн" позвала его. Он подошел к ней и через минуту вернулся с несколькими яблоками. Разделил их пополам, протянув мне самые большие. Отец Александр шел с кропилом мимо рядов с выставленными корзинками и полиэтиленовыми пакетами, из которых были видны яблоки разных сортов: красные, белые, с коричневатыми полосками на боках.

Крымов откусил чуть ли не половину яблока, блаженно зажмурившись, стал жевать. Дожевав, наклонился ко мне и радостно сказал: "А ведь нет никакой проблемы. Мы и не такое переживали. После войны как голодовали. Срам было нечем прикрыть. А жили с надеждой, весело жили, помогали друг другу. Главное, не унывать и не сомневаться. Вот апостол Петр пошел по воде, усумнился, испугался и стал тонуть. А у нас народ полгода по воде ходит. Как в ноябре замерзнут реки, так до апреля и ходим по водам. Разве это не чудо Божие? Да у нас вся жизнь – сплошное чудо. Десять лет назад казалось, что всему конец, ан живем. И будем жить".

Широко улыбаясь, он смотрел на молодых мам, катящих коляски по мощеной дорожке вдоль кустов роз, гладиолусов и флоксов. На площадке скакали через натянутую резинку девчонки, стайка мальчишек бежала наперегонки в сторону строящегося приюта разбирать привезенные доски. Крымов покачал головой и, обведя широким жестом всю эту панораму, переполненную разновозрастной детворой, засмеялся: "Вот она – твоя демография! Как говорит наш батюшка, скорбеть не будем".