Безрелигиозная религиозность

В РИА "Новости" прошел круглый стол на тему "Религия в современном российском обществе". Поддающееся исчислению количество верующих находится в сильной зависимости от характера предлагаемых вопросов и критериев, по которым можно определить, исповедует человек ту или иную религию, отметил руководитель социального отдела Института общественного проектирования Михаил Тарусин.

В результате обобщения данных, полученных от 15 000 респондентов, в России православными себя называют 61, 9%, мусульманами – 6, 7%. "Другое" – в эту область входят представители других христианских конфессий, иудаизма, а также буддизма – 1, 2%. Верят в Бога, не исповедуя конкретного вероучения 14%, атеистами называют себя 15, 1%. Михаил Тарусин отмечает, что сектантов в современном обществе так мало, что "при массовых опросах даже в крупных выборках величина их выходит за пределы статистической погрешности и не поддается анализу".

Динамика роста религиозных настроений в обществе весьма существенная: соотношение верующих и атеистов кардинальным образом поменялось за пятнадцать лет – примерно треть общества называла себя верующими в 1991 году, и более половины – сейчас. Сопредседатель Информационно-аналитического центра Совета муфтиев России Фарид Асадуллин обратил внимание собравшихся на то, что в исследовании выпущен из внимания анализ динамики числа приверженцев иудаизма, старообрядчества, других христианских конфессий – доля общественной активности их представителей подчас велика вне зависимости от того, какими количественными данными они описываются. Идентифицирующие себя в качестве православных, люди различаются по степени религиозности, "активных православных", воцерковленных не так много, всего 8, 5%, но доля причащающихся более раза в год неуклонно растет, а само православие "молодеет".

Заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московской патриархии РПЦ протоиерей Всеволод Чаплин заметил, что критерии при оценке того, является ли человек православным, не должен ставиться в прямую зависимость от степени знания догматических глубин: "Всегда в России вера исповедовалась не на основе детального интеллектуального знания вероучения". Всеволод Чаплин отметил, что количество людей, хорошо представляющих себе мировоззрение, которое они исповедуют, не велико; немного найдется и декларируемых атеистов, в совершенстве изучивших классиков атеистической мысли, вера вообще основывается скорее на "реальном таинственном опыте".

Вопрос о доверии к социальным институтам показывает, что первую позицию занимает президент РФ, но также общество склонно доверять церкви, армии. СМИ занимают шестую позицию по данным опроса, а политические партии – последнюю, девятую. Подобной картины, как говорит Михаил Тарусин, не наблюдается нигде в Европе, как не существует и исторических аналогов происходящему процессу "нового освоения православия" в России, причем освоение "происходит в традиционных формах – церковь не претерпевает модернизации", действительно, она не облегчает службы и не переводит, скажем, богослужебные тексты на современный русский язык. Редактор газеты "Церковный вестник" Сергей Чапнин поставил акцент на том, что доверие, которое вызывает церковь как социальный институт – еще не столько реальная общественная сила, сколько кредит доверия, некий властный потенциал, которое общество готово делегировать.

Участники круглого стола согласились с тем, что религия перемещается с периферии личной жизни граждан и с окраины общественного сознания к центру. Однако нельзя не заметить, что доля "верующих неизвестно во что" очень велика. Синкретические верующие ни сами не означают себя в качестве приверженцев определенной религии, но и не могут быть признанными таковыми любым представителем религии традиционной. Понятно, что традиционные религии во всей их полноте и глубине в российском обществе исповедуются не столь уж большим количеством людей, хотя бы потому, что сознание современного человека синкретично по своей природе – таковы особенности воспитания, бытования в нынешнем информационном поле. Однако именно люди, проявляющие своего рода "безрелигиозную религиозность", не подкрепленную никакой регулярной культовой практикой, составляют значительный процент в обществе. Любопытно, что наполнение медийного пространства входит в мировоззренческое противоречие, по данным опросов, не только с суммой взглядов традиционных религий, но и с вполне светскими ценностными установками нашего "стихийно религиозного" современника. Примером искусственной проблемы Михаил Тарусин считает тему ксенофобии, межнациональных конфликтов. В общественном сознании в реальности она занимает непропорционально малое место по сравнению с тем, которое отводят ей СМИ. На вопрос, какая из внутренних проблем вашего региона беспокоит вас больше всего, люди отвечают: обнищание населения, рост преступности, угроза безработицы, терроризма, а обострение межнациональных конфликтов для воцерковленных православных – на последнем, седьмом месте?, а для "активных мусульман" – на предпоследнем, обгоняя лишь проблему коррупции чиновников и власти.

Количество верующих православных тесно связано с количеством действующих храмов. Зависимость "500-1000 человек на храм" сохраняется на протяжении последних пятнадцати лет, и, по словам Михаила Тарусина, если динамика открытия храмов будет сохраняться, то по линейному прогнозу (который, впрочем, всегда является не более чем моделью развития ситуации) – к 2025 году при 35-40 тысячах храмов в России будет 35 миллионов осознанно исповедующих православие, воцерковленных людей, что составит более тридцати процентов населения. Впрочем, процент населения может быть и выше при тех же цифрах в том случае, если демографическую проблему не удастся решить, потому что средневзвешенная величина, означающая желаемое количество детей в семье "активных православных" – 2, 8 человека, в то время как в семье "активных мусульман" – 3, 4.

10.11.2006