Андрей Зубов: "Власть должна воспитать культуру нового праздника"

Уже второй раз россияне отметили День народного единства. Но смысл этого праздника до сих пор остается для многих туманным. О символическом значении 4 ноября обозревателю "МН" рассказывает историк, профессор МГИМО Андрей Зубов.

– Андрей Борисович, давайте вначале поговорим об исторической канве нового праздника. Что же все-таки случилось в России 4 ноября 1612 года? Ведь поляки в тот день не были окончательно изгнаны из Москвы... И что вообще происходило с русским обществом в Смутное время?

– Даже мне, как историку, непросто сказать, когда началась Смута. Возможно, ее начало восходит еще к временам Ивана Грозного, когда старший наследник, царевич Иван, был убит собственным отцом, когда практически полностью было истреблено и задавлено то, что мы сейчас называем гражданским обществом. Но скорее это было предсмутное время, расшатывание устоев государства, которое и привело к событиям начала XVII столетия.

Строго говоря, Смута началась после смерти Бориса Годунова. Но его власть уже была сомнительна для очень многих русских людей. Кроме того, царствование Годунова было омрачено страшным голодом 1601-1604 годов, когда три года земля ничего не родила. Люди стали покидать боярские вотчины. Если сейчас главное сокровище – природные богатства, то тогда это были человеческие руки. И бояре, ранее с невероятной жадностью закабалявшие людей, теперь прогоняли своих смердов и холопов, потому что их нечем было кормить.

Катастрофа действительно была страшная. Это было и пресечение династии, причем фактически руками самой династии, и прекращение в обществе отношений власти и подчинения. Постепенно распались все связи, скреплявшие русскую землю. После того как бояре свергли царя Василия Шуйского, уже никакой власти на Руси не было. Государство перестало существовать. Общество хотело восстановления династии – стали появляться самозванцы. Каждый город управлялся по своей воле. В 1610 году в Москву пришли поляки. Московские бояре и простые люди в присутствии патриарха Гермогена присягали королевичу Владиславу. Самого польского принца в столице не было – его представлял гетман Жолкевский. Хотя иноверную власть приняли не все.

По стране бродили шайки украинских и великорусских казаков и просто разбойники всех мастей. Русские, а не только поляки, грабили и убивали священников, бояр, богатых крестьян. Постепенно люди стали понимать, что только они сами могут спасти себя. И тогда начались попытки самоорганизации общества. В 1611 году в Рязани сложилось первое дворянское ополчение под предводительством Прокопия Ляпунова. Но его убили казаки, не заинтересованные в восстановлении государства. Тогда нижегородский староста, торговец мясом Кузьма Минин, стал собирать деньги на новое ополчение. Его возглавил стольник Бориса Годунова, князь Дмитрий Пожарский. И в 1612 году они медленно-медленно двинулись к Москве, сами не веря в то, что смогут что-то сделать.

В Ярославле первый собор – некое подобие парламента – рассылал грамоты по городам, призывая помочь ополчению людьми и деньгами. Удивительное дело: когда читаешь эти грамоты, видишь, как изменился тогда язык русских людей. Они начали именовать друг друга "господа нижегородцы" или "господа костромичи". А раньше были просто "Олешками" или "Ондрюшками" такого-то царя. Здесь видишь уже разговор людей, которые поверили в свое человеческое достоинство, почувствовали себя гражданами.

Между тем польскую армию и продовольственный обоз с огромным трудом сдерживают на подступах к Китай-городу. У поляков начинается страшный голод. Но русские никак не могут договориться между собой. Отдельные бояре плетут интриги. Полный хаос приводит к тому, что к октябрю многие предлагают снять осаду и разойтись. Тут появляется еще одна замечательная фигура, которую знают хуже, чем Минина и Пожарского. Это монах, келарь Троице-Сергиевой лавры Авраамий Палицын. Он взывает к совести тех, кто своим малодушием хочет погубить все дело. Поскольку в монастыре нет больше денег, Авраамий Палицын убеждает братию Троице-Сергиевой лавры и игумена монастыря Дионисия отдать священные сосуды и золотые ризы казакам, требующим жалованья. Тогда казакам становится стыдно, они решают бескорыстно сражаться за освобождение Руси.

И русские люди понимают, что их взаимные распри происходят потому, что за годы Смуты они совершили массу гнусных, своекорыстных поступков, что надо в них покаяться и вспомнить об отечестве, о церкви. Священники назначают 19 октября 1612 года трехдневный пост для всего войска. Перед Казанской иконой Божьей Матери, пришедшей вместе с ополчением, молятся и исповедуются сотни и тысячи людей. Служится божественная литургия, многие причащаются. После этого 22 октября (или 4 ноября по новому стилю) и казаки, и ополчение Пожарского, и другие отряды единодушно решают наступать. Это приводит к тому, что поляки в Китай-городе сдаются практически без сопротивления. Через месяц капитулирует и Кремль.

Важно понять, что никакой особой военной победы в тот день не случилось. У русских было такое превосходство сил и средств перед поляками, что стыдно было бы победу не одержать. Но речь идет о духовном подвиге. Это была победа общего гражданского чувства над личными и корпоративными интересами. Результатом этого стало освобождение Москвы от поляков, затем – народный собор 1613 года, избрание Михаила Романова на царство и возрождение России на совершенно новых началах – соборной, если угодно, представительной парламентской монархии, которая сохранялась до Петра I. В этом и заключается смысл праздника. Я считаю, что из всей русской истории была совершенно блистательно выбрана именно эта дата – не победы над внешним врагом, а победы русских над самими собой, над социальной рознью. Точно так же нам сейчас надо возродить наше государство, преодолев общественные противоречия.

– Однако это единение было недолгим. В середине XVII столетия произошел церковный раскол – огромная трагедия русского народа. И век, названный "бунташным", привел к торжеству крепостного права. Когда сегодня власти пытаются объяснить смысл нового праздника, об этом как-то забывают.

– Конечно, надо иметь в виду, что Смута не закончилась ни освобождением Москвы, ни избранием Михаила Романова на царство. Польская династия считала московского царя незаконным, и война с Польшей продолжалась фактически весь XVII век. Происходили бунты, шла крестьянская война Болотникова. Но в целом происходило созидание страны. Центральным моментом организации русского общества стало принятие в 1649 году Большого Соборного уложения – свода законов российского государства.

Но скоро на первый план снова вышли корыстные интересы властных групп, новых сословий и элит. Те самые люди, которые освободили Россию в 1612 году, уже при Петре I превратились в рабов, которые не имели права на имущество, на землю, не могли даже жениться по своей воле. Начиная с Елизаветы Петровны они не присягали на верность государю, потому что их уже и за граждан не считали. Все это и погубило Россию. Но настолько тверды были основания, заложенные 4 ноября 1612 года, что процесс разрушения продолжался до 1917 года, когда все рухнуло окончательно. Следовательно, мы должны в этом празднике видеть и победу над Смутой, и напоминание, что без нашего личного ответственного и жертвенного отношения к другим, без идеи служения в противовес стяжанию мы Россию не возродим, а погубим еще больше. Кстати, день 7 ноября, который недавно перестал быть государственным праздником, символизирует максимальную разобщенность общества, фактическое начало гражданской войны, когда победила идеология, предполагающая владычество одного класса над другими. Это идеология богоборческая – в то время как 4 ноября люди в Боге примирились и смирились. Если 7 ноября положило начало национальной катастрофе, то 4 ноября – национальному возрождению.

– Большинство людей старшего поколения восприняли отмену 7 ноября негативно. Многие просто не поняли, почему праздник, сопровождавший их всю жизнь, вдруг оказался "черным" днем календаря. Хорошо ли, что общество в этом смысле оказалось расколотым?

– Нужно, наконец, понять, что большинство не всегда право. Мы должны давать оценки не с точки зрения большинства или меньшинства, старшего или младшего поколения. А с точки зрения абсолютных нравственных ценностей. И празднование 7 ноября означает лишь то, что мы прославляем режим, убивший миллионы соотечественников, и то, что мы являемся не просто его наследниками, а горячими сторонниками. Это оскорбительно и постыдно для русского человека, сколько бы людей ни считали 7 ноября выдающимся днем. Он положил начало новому политическому строю, который принес России больше горя, чем все завоеватели. И не надо забывать, что тоталитарный режим воспитал три поколения людей в своих принципах. Принципах лживых, когда многое скрывалось, белое называлось черным, а черное – белым. Трагедия в том, что в каждой семье найдутся и палачи, и жертвы этого режима, те, кто во время гражданской войны служил по разные стороны.

– Разве 9 мая не остается реальным днем народного единства, который до сих пор по-настоящему объединяет людей?

– Конечно, 9 мая – праздник народной победы. Но это была "украденная" победа. То есть сама победа была настоящая, но Сталин ее у народа украл. Люди ждали, что распустят колхозы, расширят свободы. Но народ был скручен в бараний рог. Военнопленных из лагерей немецких отправляли в лагеря советские. Через несколько лет после победы народ остался нищим – в то время как те же немцы создали развитое, богатое государство. И само празднование победы Сталин поспешил отменить уже в 1946 году. Поэтому 9 мая – праздник на один день, у него не было продолжения.

– Нельзя ли то же самое сказать и о 4 ноября?

– Это несколько другое. Тогда было построено всесословное государство.Потом оно тоже было разрушено – но после 9 мая вообще ничего не было построено.

– Но ведь мы отстояли свою независимость, восстановили государство в фантастически короткие сроки, не говоря уже о других успехах...

– Государство – это прежде всего люди, а не пространство. Люди, к сожалению, были оплеваны. Но не об этом речь. Безусловно, 9 мая должно в России праздноваться до тех пор, пока жива историческая память о нем. Но победа над другим не может быть главным национальным праздником. Это должна быть победа над собой, над своими негативными качествами. А таким днем как раз и является 4 ноября – праздник, связанный с примирением и возрождением общества.

– Незадолго до того, как 7 ноября остался не удел, его переименовали в День примирения и согласия. Если представить нашу историю до 1917 года как тезис, после 1917-го – как антитезис (пусть это выглядит упрощенно), то не была ли такая попытка синтеза и снятия противоречий хотя бы в названии праздника вполне разумной и логичной?

– Конечно, нет. Это было бы логично, если бы вещи, о которых мы говорим, были бесценностны. Одни любят красное, другие – зеленое. Но не забудьте, что в основе 7 ноября лежит трагедия большей части населения России. У многих русских людей – и у эмигрантов, и у тех, кто живет в России, – при советской власти погибли родители, деды, бабки. Для любого мыслящего человека, который не превратился в Ивана, не помнящего родства, который не забыл страшные голодоморы с людоедством в 1920-1921 и 1930-1932 годах, не забыл глумление над человеческой свободой, 7 ноября – это трагическая дата. Поэтому о каком примирении мы говорим? Зло не может примириться с добром, ложь не может примириться с правдой. И название, которое было выдумано, День примирения и согласия, глупое и ложное. Никто ни с кем не примирялся – ни большевики с жертвами, ни жертвы с большевиками.

Вспомним, что было в Германии после краха нацизма. Происходила насильственная денацификация страны, которая изменила сознание немцев в течение двух поколений. Конечно, это было дело рук победителей. Но вместе с победителями действовали лучшие люди Германии. Слава богу, мы никем не завоеваны и ни от кого поражения не понесли. Но именно поэтому нам неизмеримо труднее изменить свое отношение к преступным деяниям прошлого, ужаснуться тому, что мы наделали за минувшие 70 лет. Сделать это трудно, но совершенно необходимо.

– В последние годы у нас довольно часто поднимается вопрос о том, насколько оправданны параллели между фашизмом и коммунизмом. Для многих россиян такая постановка проблемы в принципе кажется оскорбительной.

– Параллели всегда полезны. В XX веке в Европе побеждают несколько режимов, которые мы называем тоталитарными. Все они ставили своей задачей установление власти путем разделения и противопоставления. Кемалистский режим в Турции противопоставлял традиционное мусульманское общество фактически безбожному новому тюркскому национализму. Фашистский режим в Италии противопоставлял свободное общество корпоративному несвободному государству. Нацисты в Германии, как известно, противопоставляли высшие расы низшим. Ну а коммунисты в России противопоставляли одни социальные группы другим. Типологически они очень схожи. Но коммунистический режим я бы назвал худшим – по крайней мере для собственного народа. Хотя нацизм, который так ценил немецкий народ, бросил его в самую ужасную войну и унизил так, как ни один другой режим Германии.

В нашей стране уничтожали всех, кто хоть мало-мальски мог быть опасен для режима. Даже каких-нибудь малограмотных членов церковных советов расстреливали в 1937-1938 годах только потому, что они в Бога верили. Сталин ввел такое рабочее законодательство, которое не снилось никакому Савве Морозову. И крестьян он поработил так, как ни один Петр I и Екатерина II их не порабощали.

Поэтому мы должны разорвать пуповину, связывающую нас с жестоким режимом. Нужно сказать, что не мы были насильниками, но он был насильником над нами. Мы должны восстановить государственно-правовое преемство с докоммунистической Россией. Но это отдельная большая тема. Кстати, я думаю, что праздник 4 ноября – не навсегда. Когда из послесоветского Россия станет восстановленным русским государством, изменится и наш национальный праздник. А пока более удачной даты, чем 4 ноября, выбрать невозможно. – Но сейчас в лучшем случае его никак не воспринимают. В худшем – разные силы используют этот день как повод проявить себя, и зачастую не с лучшей стороны. Праздник становится днем разобщенности и выплеска агрессии. На этот раз явных провокаций не было, а в прошлом году в центре Москвы состоялось шествие под националистическими лозунгами. Получается, придумали праздник – и этим создали новые проблемы? – Разные крайние силы хотят себя проявить все 365 дней в году. Задача власти – сделать всех их маргиналами, вывести на периферию общества. Поэтому она должна дать верное, более глубокое объяснение событий 4 ноября, воспитать культуру этого праздника. Никакого националистического момента в нем точно нет. В церкви этот день издревле отмечался как второе празднование Казанской иконы Божьей Матери, явившей чудо единения русского общества. Это действительно привело к изгнанию интервентов и замирению собственных гражданских смут. Церковь праздновала это как милость Божию, данную по молитвам народа в виде единения сердец. Люди вспомнили, что они христиане, единое целое и должны жить свободно. Это понимание, самое мирное, самое достойное и самое возвышающее, надо передать обществу – с церковного амвона, с парламентской кафедры, через СМИ. Задача историков и государственной власти – восстановить и во многом сформировать историческую память. То, что называется философским термином "анамнезис" – припоминание забытого. И 4 ноября, по-моему, только помогает этому процессу. Зато 7 ноября, праздник революции, как раз формирует агрессивное сознание, которое так или иначе воспроизводится в "лимоновцах", АКМ.

– Смогут ли представители других религий и народов, не входивших в те исторические годы в состав России, почувствовать свою причастность к 4 ноября?

– Церковь по-своему отметила день 4 ноября, но это не православный праздник. У него действительно есть православная составляющая, потому что преодоление Смуты прошло под знаком православия. Но народное единство – чаемое желание всех людей, которые предпочитают мир и согласие войне и розни. Поэтому, я думаю, ни одному разумному мусульманину или буддисту, чеченцу или буряту не будет обиден этот день. Ведь единение русских позволило сложиться государству, где живут вместе многие народы и многие религии. И если они ценят эту совместную жизнь, то этот праздник будет для них дорог – как день, положивший основание их союзу в Русском государстве.

10.11.2006