Может ли демократия быть христианской?

Прогресс, отрицающий Бога и Христа, в конце концов, становится регрессом; цивилизация завершается одичанием; свобода – деспотизмом и рабством.

И.С. Аксаков

К политическим явлениям нашей современной жизни можно относиться по-разному: можно их любить и почитать, можно с ними бороться, можно их далее развивать, но пренебрегать ими и не обращать на них совершенно никакого внимания было бы не совсем верно. Как сказал святитель Григорий Богослов: "Не будем глупы: глупый ставит все ни во что. Почему и говорится, что глупый и безрассудный одинаково погибают"1. Однако выработать своё отношение к некоторым сложным феноменам обычному человеку не всегда легко. Возьмем, к примеру, такое понятие, как демократия. С одной стороны, всем известны такое явление как "либеральная демократия", и практически все западные политологи утверждают, что идея демократии родилась в лоне христианства и вызрела именно в христианских странах. Но, в то же время, сколько злодеяний совершается во имя этой идеи (или, по меньшей мере, прикрываясь ею2), да и Церковь наша в целом довольно прохладно относится к ее ценностям, а совсем недавно в своей речи глава Отдела внешних церковных связей РПЦ митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл подверг идеи либеральной демократии довольно жёсткой критике. Чтобы оценить данное явление, нам нужно определённое мерило. Я попытаюсь в качестве такового взять христианство. Вопрос, таким образом, сводится к тому: демократично ли христианство и в христианстве ли демократия?

Замечу сразу, во-первых, я лишь попытаюсь, и эта попытка отнюдь не является априори безошибочной. А, во-вторых, христианство гораздо шире и глубже какой бы то ни было идеологии или политического учения. Любая идеология (даже самая демократичная) исчерпывается этой посюсторонней жизнью, в то время как религия говорит о гораздо более значимых и высоких вещах. Да, оставаться верующим и спастись для вечной жизни можно при любом режиме3. Христианство утверждает, что приобретение самого главного – Царствия Божия – "нудится", т.е. приобретается с понуждением. А человеческое сознание естественно стремится к более лёгкому пути. И очень опасно сползание религии к идеологии, христианства к демократии как политическому строю. Однако сегодня верующему предоставляется возможность проецировать свои религиозные убеждения на общественную жизнь, в том числе и политическими средствами. И возникающие пред нами вопросы и проблемы побуждают нас сопоставлять христианство и некоторые современные идеи.

К чему стремилось человечество с самого начала своего существования? Мне кажется, что практически все люди от Адама и до живущих сейчас по большому счёту мечтали об одном и том же: о благе, счастье, истине. Это стремление стоит за всеми типами человеческой деятельности. Учение о демократии, в этом ряду, имеет в своей основе стремление обустроить социальную жизнь на основе блага. В чём же привлекательность демократической идеи, в чём её "благостная" сущность? Если отталкиваться от значения слова, его этимологии, сущность демократии (от греч. demos – народ и kratos – власть) может представиться самоочевидной – это форма государственно-политического устройства общества, основанная на признании народа источником власти, то есть народовластие или правление народа. Действительно, идея хороша: люди сами выбирают себе форму власти над собой. Могут и судей слушаться, могут царя попросить, могут и президента избрать, а могут и что своё ещё придумать. С другой стороны практику определения народом своей судьбы или даже просто принятия им решений мы находим и на страницах Священного Писания4.

Итак, в прямом смысле слова демократия – это народовластие. Но, здесь сразу возникает ряд трудностей. Во-первых, слова народ и власть очень многозначны для нас, и в зависимости от того или иного понимания народа будет меняться и содержание демократии. А от того, какова власть будут, к примеру, зависеть границы моей свободы. Во-вторых, очень важно понять и роль отдельной конкретной личности в этом народе.

Рассмотрим в свете христианских ценностей эти понятия и попытаемся уяснить, насколько их церковное понимание может найти отражение в современной демократии.

Каждый человек и каждое общество стремится к благу, счастью. В Православии решение вопроса о благе основывается на исповедании бытия Бога и бессмертии человеческой личности. По христианскому Откровению, Бог есть Бытие (Сущий) и Сознание (Премудрость), Триипостасная Любовь, Истина... уже из этого видно, что Бог и есть то Благо, Которым все живет и движется и существует (Деян. 17, 28). Следовательно, смысл человеческой жизни заключается в целостном (умом, сердцем и телом) познании Его, приобщении к Нему. В православном богословии это приобщение именуется обожением. Предлагаемый Православием идеал блага, заключающийся в познании Бога, то есть уподоблении Ему и через это единении с Ним, отвечает основным целям человеческих исканий, поскольку очевидно, что достоверное познание Истины (цель философии) и тварного мира (цель науки) возможно лишь через знание Сущего, то есть Бога. Это благо и является не только главной, но и единственной целью человеческой жизни. В этом контексте становятся понятными и межличностные отношения. Православие, не предлагая образца социально-политической организации, указывает на Церковь как на наилучшую модель общественного устройства. А основным законом Церкви (в её социальном аспекте) является, выражаясь словами А.С.Хомякова, "Единство в свободе по закону любви"5. Заповедь "возлюби ближнего как самого себя" названа Христом одной из двух главнейших заповедей. Люди же в религиозно целостном обществе рассматриваются в двух планах: и как уникальные личности и как члены единого общественного тела, в котором болезнь одного органа приводит к недомоганию, а то и к смерти всего организма. И чем религиознее человеческое сообщество, тем больше в нем сознание единства. Все люди призваны к свободному служению Богу и людям, в той мере и в той сфере (не исключая и политическую), в какой Бог наделил талантами. "Церковь призывает своих верных чад и к участию в общественной жизни, которое должно основываться на принципах христианской нравственности. В Первосвященнической молитве Господь Иисус просил Небесного Отца о Своих последователях: "Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла... Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир" (Ин. 17. 15,18). Недопустимо манихейское гнушение жизнью окружающего мира. Участие христианина в ней должно основываться на понимании того, что мир, социум, государство являются объектом любви Божией, ибо предназначены к преображению и очищению на началах богозаповеданной любви. Христианин должен видеть мир и общество в свете его конечного предназначения, в эсхатологическом свете Царства Божия. Различение даров в Церкви особым образом проявляется в области ее общественного служения"6.

А кто такой человек? Множество политологических пособий, идеологических программ и т.п. ни слова не говорят о человеке. А между тем, как уже было замечено, какова антропология, такова и демократия. Первое и главное, что утверждает христианство: человек является образом Божиим. Любой человек создан по образу и подобию Бога. Об этом говорит библейский текст: "Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему" (Быт 1:26). Само вочеловечение Сына Божия, его земная жизнь, страдания и смерть на кресте были поняты патристической мыслью как свидетельство значимости человека, они максимально сблизили Бога и человека.

Такое учение о природе человека повлияло на становление европейской политической культуры, базирующейся на представлении о высоком достоинстве человеческой личности. В частности, данная логика наглядно проступает в рассуждениях одного из основателей английского гуманизма философа XVII века Джона Локка: "Все люди равны и независимы, ибо все люди созданы одним всемогущим и бесконечно мудрым Творцом; все они – слуги одного верховного Владыки, посланы в мир по Его приказу и по Его делу; они являются собственностью Того, Кто их сотворил... Мы не можем предполагать, что среди нас существует такое подчинение, которое даст нам право уничтожать друг друга, как если бы мы были созданы для использования одного другим, подобно тому, как низшие породы существ созданы для нас"7. На это обращал внимание и один из русских теоретиков либерализма Б.Н.Чичерин: "Источник высшего достоинства человека и всех вытекающих из него требований заключается в том, что он носит в себе сознание Абсолютного, то есть этот источник лежит именно в метафизической природе субъекта, которая возвышает его над всем физическим миром и делает его существом, имеющим цену само по себе и требующим себе уважения. На религиозном языке это выражается изречением, что человек создан по образу и подобию Божьему"8.

По сотворении человек был полноценным, но совершенным лишь потенциально, то есть полнота сопрягалась с заданностью, совершенства надо было достигать. Через путь осознанной свободы человек мог приближаться к Богу или удаляться от Него. Здесь важен сам принцип: совершенство достигается через реализацию свободы усилиями самого человека. Само понимание свободы опять же очень неоднозначно. Во-первых, человек имеет возможность выбора между добром и злом. Над этой свободой никто не властен, даже Сам Бог. Во-вторых, речь может идти о свободе действий. Это внешняя свобода, которая описывается, например, через термин "права человека". Современное западное секулярное общество именно эту свободу ставит на первое место. Христианство же в этом смысле не отвечает условиям западной либеральной модели демократии: оно смотрит на мир не через призму внешней свободы, а через знание такой величайшей истины, как "Бог есть любовь" (Иоан.4, 8). Христианская любовь является критерием оценки личности и общества. Вряд ли для христианина приемлемой окажется ситуация, когда пропаганда порока (т.е. по сути, нравственное убийство) оправдывается различными демократическими свободами. Любовь является критерием понимания свободы: внешние свободы приемлемы в той мере, в которой они способствуют этой христианской любви; и свобода в той степени является положительным явлением, в какой она возможности возрождать и вести человека к спасению.

С христианской точки зрения внешняя свобода является, хоть и очень желательной, но не самоцелью; она лишь средство. Наиболее значимым является третий тип свободы – духовный: власть человека над своими страстями. Человека, живущего по страстям, называют "рабом страстей", и в то же время истинно свободен только тот, кто приобрёл внутреннюю свободу, даже если при этом отсутствует свобода внешняя.

Как же в таком случае можно отнестись к свободе совести? С одной стороны, "этот принцип оказывается одним из средств существования Церкви в безрелигиозном мире, позволяющим ей иметь легальный статус в секулярном государстве и независимость от инаковерующих или неверующих слоев общества"9. Но с другой стороны, религиозная свобода говорит о потере единства духа, "об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии (отходе от веры, расцерковлении – прим. ред.) и фактической равнодушии к делу Церкви и к победе над грехом"10. И самое главное, потеряна идея единства истины. Остались одни мнения – следовательно, всё размыто, идёт религиозный регресс. Куда же ведет человека современная цивилизация, "освобождаясь" от религии и от её морали? К разложению, рабству и тирании! Подмена христианской свободы идеей "свободы жить по похоти" является величайшим обманом и причиной многих нестроений.

Почему же столь опасным является попытка сделать человека мерилом всех вещей, всех сторон бытия? Почему мы должны говорить о необходимости исправления и развития человека? Ответ на этот вопрос, наверное, не совсем приятен, но даёт правильный вектор всей жизни. Действительно, трудно признать, что я плохой и испорченный, но христианство, тем не менее, утверждает, что в настоящем состоянии мы "больны". Человеческая природа не находится сейчас в таком состоянии, в каком она была до грехопадения. Таким образом, христианское понимание человека зиждется на двух взаимосвязанных утверждениях: оно провозглашает высокое достоинство, вытекающее из богоподобия, но указывает и на то, что все составные части человека: дух, душа и тело – повреждены в результате грехопадения. В силу разрыва связи с Богом, человек получил "кожаные ризы", т. е. ограниченность. Человек стал "тленным, смертным и страстным": человеческое тело получило возможность к разложению, появились телесные и душевные потребности. Человеческие существо оказалось расщепленным и его "части" пришли в разлад (и это расщепление разлад и дают тот наклон для перехода неукоризненных страстей в укоризненные). При этом смерть и любая болезнь являются привнесёнными в человека. И само зло возникает как некое паразитическое явление на человеке, зло не присуще сущности человека. Интересно отметить, что "воссоединение" человека возможно при двух условиях. Оно происходит, когда все части влекутся к греху, или, напротив, когда человек достигает высокой степени праведности. Но это единство носит не конечный характер: и грешник может исправиться, и праведник может пасть. Сущностное исправление человека возможно лишь при божественном вмешательстве.

Итак, человек всю свою историю стремился к счастью и при этом он понимал, что это невозможно без мира, любви и т.д. И вместе с тем, чем дальше человек развивался, тем больше вреда он себе причинял. В чём причина? Единственным объяснением этого факта является учение о грехопадении. Во-первых, человек отодвинул и забыл духовную жизнь. Повреждённость ума привела к тому, что человек забыл о смерти и стал вкладывать все силы в построение этой временной жизни. Как же достичь исправления, как достигается правильное понимание своего пути? Необходима правильная оценка жизни – с точки зрения вечности. С точки зрения христианской антропологии, несмотря на разлад, существует взаимосвязь между частями человека и первичным может стать либо разумное и бесстрастное начало – ум, либо страстное начало – сердце. Православные богословы говорят о необходимости решимости выстраивать себя таким образом, чтобы разумное господствовало над страстным. Нарушение иерархии приводят деградации человека и человечества. Если на первый план выходят чувства, ум стаёт рабом и прекрасным (иногда даже гениальным) инструментом удовлетворения страстей. Отсюда и вытекает христианская аскетическая практика – хранение ума от скверных мыслей. Отсюда и важность правильной веры – она даёт возможность правильной жизни.

Становится понятным и та борьба, которая идёт за умы людей, например в системе образования детей. При этом, конечно же, христианство не преуменьшает и огромной значимости сердца. "Исходящее из уст – из сердца исходит, сие оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления (Мф .15, 18-19)", – читаем мы в Священном писании. Именно сердце, а не рассудок является источником познания Бога. Именно сердцем человек познаёт и переживает Бога, созерцает Его. "Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем. Сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля же возносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе", – пишет преп. Ефрем Сирин11. При этом христианство утверждает и интересную мысль: "степень познания обусловлена состоянием сердца"12. То есть правильность и полезность познания и Бога, и человека, и окружающего мира обусловлено духовным состоянием человека, чистотой его ума и сердца. Отсюда видны и природа различных кризисов, с которыми он соприкасается: мир ищет славы, наслаждения и богатства (посмотрим хотя бы на современную рекламу), мир не борется со страстями и отсюда проистекает неверность познания мира. Неверное знание же ведёт к неверным действиям.

Таким образом, отвечая на вопрос, стоящий в заголовке данной статьи, мы можем сказать, что демократия может быть христианской при христианском понимании личности и общества, ну и конечно, для христианской демократии нужны христиане. Нужна ли сама она? По меньшей мере, приемлема до тех пор, пока не покушается на фундаментальные религиозные и нравственные ценности. А делать из неё идола вовсе не стоит. Для христианского сознания очевидно, что любые человеческие установления, в том числе суверенная власть государства, права человека, парламенты и. т.д. относительны пред лицом Божия всемогущества. История показывает непостоянность бытия, границ и форм различных институтов государств. С одной стороны, мы сегодня твердо не знаем, какие вызовы предстанут перед человечеством, и поэтому не знаем, какое государственное устройство будет лучшим на завтра. А с другой стороны, самая прекрасная внешняя организация без соответствующего внутреннего содержания не принесёт большой пользы. "Изменение властной формы на более религиозно укорененную без одухотворения самого общества неизбежно выродится в ложь и лицемерие, обессилит эту форму и обесценит ее в глазах людей. Однако нельзя вовсе исключить возможность такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной"13.

Наконец, Христос говорит, что высшей ценностью является душа. Любая идеология (даже самая прекрасная и самая демократичная) исчерпывается этой посюсторонней жизнью, а весь смысл человеческой жизни – приобретение вечности. "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и все остальное приложится вам" (Мф.6;33).

1 Patrologiae Graecae, Tomus XL, pagina 970.

2 Очень часто аборты, эвтаназия, однополые браки, свободная любовь и т.п. требуют признать себя нормой, ссылаясь на демократические свободы.

3 "Перед лицом политических разногласий, противоречий и борьбы Церковь проповедует мир и соработничество людей, придерживающихся различных политических взглядов. Она также допускает наличие различных политических убеждений среди ее епископата, клира и мирян, за исключением таких, которые явно ведут к действиям, противоречащим православному вероучению и нравственным нормам церковного Предания" (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М.,2000)

4 Например, народ выступал субъектом договора с Богом (Исх. 19, 8), народ определял форму правления (1Цар. 8,7 ), народ встречал Христа как царя, то есть сам определял себе монарха (Мк. 11,10).

5 Осипов А.И. А.С. Хомяков о Церкви. // Курс основного богословия, Аудио цикл духовное образование, М., 2000. Обратим внимание, в современных обществах ни в чём практически нет любви. Наука развивается ради науки; философия, культура, спорт служат страстям. Никто и не думает о пользе, о благе человека: а задумайтесь, к примеру, над таким явлением: сотни людей любуются и искренне радуются тому, как два подготовленных, развитых человека колоссальной силы и ловкости бьют друг друга.

6 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М.,2000. Гл. 1, пункт 3.

7 Цит по: Ситников А.В. Православие и демократия. Социокультурный и религиозный факторы демократизации российского общества, М., 2006. С.11.

8 Чичерин Б.Н. Философия права. – М., 1900. – С. 26, 28.

9 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М.,2000.

10 Там же

11 Цит. по: Лука (Войно-Ясенецкий), архиеп., Дух, душа и тело. М., 1997.

12 Цит. по Осипов А.И. Курс основного богословия, Аудио цикл духовное образование, М., 2000.

13 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М.,2000.