Христианская жизнь Эстонии

В 1993 году в Эстонии возникла драматичная для многих людей ситуация: Православная Церковь разделилась на две части. Одна часть перешла под омофор Константинопольского Патриархата, другая сохранила верность Московскому Патриархату, оставаясь при этом официально не признанной государством, то есть не зарегистрированной. Десять лет напряженных переговоров и поисков компромиссов в 2001 году привели к положительному решению вопроса о регистрации Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата (ЭПЦМП). Что изменилось с тех пор и каково нынешнее положение дел?

– Как Вы оцениваете современный уровень толерантности в церковно-государственных отношениях в Эстонии?

– В Европе существуют разные модели построения взаимоотношений Церквей и государства. До войны в Эстонии Православная и Лютеранская Церкви имели особый статус. Теперь такого статуса у нас нет ни у одной Церкви, и мы довольны таким положением. Я думаю, это подходит каждой конфессии, подходит и государству. И поэтому толерантность для нас – нормальная ситуация. Это видно по работе нашей организации.

В наш Совет входят очень разные Церкви, как по вероисповеданию, так и по численности. Вот очень приблизительные данные. Евангелическо-Лютеранская Церковь, мы считаем, это примерно 200 тысяч членов, из них активных – 50 тысяч. Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата – 180 тысяч. Эстонская Апостольская Православная Церковь – 20 тысяч человек. Конечно, есть и маленькие, где только 5-6 тысяч человек или еще меньше. Всего десять христианских Церквей, и все они успешно сотрудничают. При этом важно подчеркнуть, что мы в Эстонии имеем членами Совета такие Церкви, которые, как правило, не участвуют в аналогичных организациях в других странах. А у нас позитивно относятся и конструктивно работают. Также считаю очень позитивным фактором то, что в Совет входят обе наши православные Церкви. Мы знаем, что в отношениях между ЭАПЦ и ЭПЦМП существуют проблемы, но во время наших обсуждений их представители так или иначе высказываются по одним и тем же вопросам и в рамках наших заседаний вместе ищут решения.

Интерконфессиональный Совет Эстонских Церквей имеет целью развитие диалога между Церквями по вопросам, к которым имеется взаимный интерес, а также развитие диалога Церквей с государственными органами. Мы не собираемся объединять церкви в одну, но мы объединяем усилия тех церквей, которые заинтересованы в решении того или иного конкретного вопроса, и при этом готовы сотрудничать друг с другом в этом направлении. Совет не берет на себя никаких функций Церквей, но пытается находить то, что в их общих интересах. Ведь многих христиан волнуют одни и те же явления и тенденции в жизни людей. И если они совместно выскажут свое мнение, оно может быть лучше услышано государственными органами. Насколько мне известно, государство также ценит такую возможность узнавать мнение Церквей. В рамках Протокола о взаимных интересах Совета Церквей Эстонии и правительства Эстонской Республики мы имеем регулярные контакты и консультации с премьер-министром и другими министрами. В этой ситуации государство не начальник над Церквями или над Советом Церквей, а партнер, и мы говорим с ним прямо и критично.

– Расскажите, пожалуйста, о важнейших сферах взаимодействия Церквей и государства.

– На примере нашей Евангелическо-Лютеранской Церкви скажу о проблеме, которая в большей или меньшей степени касается всех Церквей. У нас очень большие церковные помещения, а приходы там – маленькие. И если у нас не хватает денег на ремонт реставрацию, нужна поддержка государства. У нас есть разработанная на десять лет программа по элементарной реставрации церквей, на осуществление которой надо 700 тысяч эстонских крон. Но каждый год мы получаем примерно по 15 тысяч. Очень мало... И вот тут встает вопрос: выделяемые государством деньги – это помощь приходу, или это средства, направляемые на сохранение помещения как объекта культуры, как памятника. Здесь в церкви уникальный орган фирмы "Walcker", и вопрос, это для прихода он или для народа? Нужно сохранять органы, иконы – чтобы церкви действовали, и чтобы памятники культуры сохранились для следующих поколений. А для этого и Церквям, и государству предстоит еще немало совместно поработать.

Другой вопрос, религиозная педагогика. Я думаю, все люди должны знать, что такое религия, что такое та или иная христианская конфессия, например Православие, Лютеранство, Католицизм и другие. И, я думаю, государство заинтересовано в том, чтобы дети узнавали об этом в школах. Считаю, что должен быть предмет, связанный с религией, обязательный, как математика или физика. Но тут надо видеть такую грань: молиться люди ходят в церковь, а в школах дают знания.

По действующему закону, если 15 учеников хотят, то школа должна организовать религиозный курс. Однако вопрос в том, что если все дети уходят домой из школы, тогда и эти 15–20 тоже не хотят оставаться в школе после уроков. Так что мы бы хотели, чтобы эти занятия проходили по обязательной программе.

Новый закон находится в стадии разработки. Мы в Совете активно его обсуждаем. Пока нет единого мнения. Очень хорошо, что в обсуждении активно участвуют обе Православные Церкви. После того, как ЭМПЦ была зарегистрирована, ее членство в Совете восстановлено, и теперь представители активно участвуют в работе.

– Может ли Совет Церквей Эстонии как-то способствовать улучшению взаимоотношений между ЭПЦМП и ЭАПЦ? И с учетом обстоятельств, вытекающих из этих взаимоотношений, можно ли вообще говорить о толерантности и об отсутствии серьезных проблем в церковно-государственных отношениях в Эстонии?

– Если смотреть с точки зрения Совета Церквей, сегодня проблем нет. В Совете мы все – лютеране, православные, католики, все десять Церквей, работаем вместе, и государство к нам прислушивается. Сам факт, что ЭАПЦ и ЭПЦМП за нашим столом имеют возможность поработать вместе, уже позитивный. Такого не могло быть лет 10 назад. Воспользуются ли они этой возможностью, зависит от них самих. СЦЭ предоставляет все возможности для добровольных контактов и кооперации.

В то же время, если смотреть с точки зрения ЭПЦМП, тогда можно говорить о болевых точках, связанных с юридическими и экономическими проблемами. Можем ли мы сделать что-то дополнительно для того, чтобы взаимоотношения между ними улучшились? У нас в Уставе есть такой параграф, что мы не вмешиваемся во внутренние дела Церквей – членов Совета. Если возникают какие-то вопросы у одной Церкви к другой Церкви, то мы этим не занимаемся, Устав не дает нам такой возможности. Да и вправе ли мы учить две Православные Церкви, как им толковать свое каноническое право?

10–16 ноября, N 45 (15)