Французская болезнь

По прогнозам западных аналитиков, через 50 лет Европа станет одним из основных центров ислама

ТЕНДЕНЦИИ

Европа превратилась в Еврабию. На всей ее территории введен шариат. Собор Нотр-Дам стал мечетью аль-Франкони, от нее расходятся улицы Усамы, Эмиратов, Саддама. Необратившиеся французы ведут нищенскую жизнь в гетто, горстка сохранившихся католиков прячется в парижских катакомбах. За чтение немусульманских книг, игру на музыкальных инструментах и виноделие на площадях побивают камнями. Кино, фотография и живопись канули в прошлое...

Таковы реалии скандального романа "Мечеть Парижской Богоматери". Его автор Елена Чудинова не считает свою книгу фантастической. Она лишь продлила стратегическую линию, по которой неуклонно и предсказуемо движется европейское сообщество.

Европа давно стала постхристианской цивилизацией, заменив Божью помощь социальными институтами, закон Божий – правами человека. Но свято место, как известно, пусто не бывает. В утративший духовность Евродом пришла мусульманская идеология, которая в отличие от современного католицизма признает единственно верным учением только саму себя.

Елена Чудинова обращает наше внимание на проблему, которую ни мы, ни европейцы упрямо не хотим замечать: между нами и исламским миром нарастает цивилизационный конфликт, спрятанный за трусливым эвфемизмом "нелегальная эмиграция".

В Объединенных Арабских Эмиратах, Кувейте и Саудовской Аравии тоже есть приезжие гастарбайтеры, но они обязаны носить исламскую одежду, за строительство церквей или проповедь христианства там могут не только депортировать, но и дать пожизненный срок. В Саудовской Аравии, в которой доля мигрантов значительно выше, чем в той же Франции, не разрешается носить нательный крест и даже дома хранить Библию.

– Как возникла идея романа? Вас подтолкнули парижские события 2005 года?

– Я написала роман до парижских событий. Но я их предчувствовала. Знаете, бывают некие идеи, которые висят в ноосфере, порожденные коллективным сознанием. Я же исторический писатель, меня настоящее не интересует, а будущее тем более. Я писала роман "Лилея", из истории французского XVIII века. И вдруг меня буквально пронзила ноосферная молния. Я бросила роман на полпути и начала писать "Мечеть Парижской Богоматери". Написала ее за полгода. За год "Мечеть" стала термином, паролем, устойчивым выражением, вошедшим в обиход политологов, аналитиков, журналистов.

Только слепой сегодня не замечает процессов исламизации Европы, происходящей на фоне крушения либеральной идеологии. После Второй мировой Европа выдвинула постхристианское гуманитарное мировоззрение: идеи равенства всех рас, ценности человеческой жизни. Но из боязни нарушить эти прекрасные идеи европейцы начали рубить сплеча то, что могло бы, с их точки зрения, им помешать – национальное чувство. У них выходило, что если человек гордится своей родиной и происхождением – то он непременно ксенофоб. Надо ли говорить, что это полная чушь?

Второй Ватиканский собор 60-х годов прошлого века провозгласил идеи равенства католицизма с другими христианскими течениями, с буддизмом, исламом и иудаизмом и даже язычеством. Заметьте, европейское христианство поставило знак равенства между собой и тем же исламом, но ислам его-то не ставит! То, что есть сейчас в Европе, – это ошметок от католицизма. Второй Ватиканский собор сократил мессу до 15 минут, изъял из нее многие важные составные, перевел богослужение на национальные языки. И к священству перестали относиться с уважением. Я встречалась с немецким священником, он мне говорит: "Как же у вас, в России, уважительно относятся к священнослужителям!" У них в транспорте норовят наступить священнику на облачение, а во Франции и вообще могут забрать в участок за... появление на людях в сутане. Это запрещено: оскорбление нехристиан.

– Но ведь если разрешить крест и сутану, придется разрешать и паранджу...

– Почему??? В этом как раз корень ошибки: кюре у себя дома, почему он должен стесняться выходить в облачении на улицу? Сколько говорила с французами, они этого просто не понимают. У них так промыты мозги, что они даже не ощущают, что на них надвигается мощная экспансия. Всем очевидно, что в Париже в прошлом году погромы осуществляли исламисты, но французы это объяснили социальными причинами. Потому что на слова "этнический", "религиозный" у них наложен строжайший запрет. Современная Франция – это Советский Союз дремучих 70-х годов. У них жесточайшая толерантная цензура. Например, издать "Мечеть" во Франции невозможно.

– А где она издана?

– Она издана в Сербии и переводится на английский, правда, непонятно зачем. Видимо, ее придется издавать здесь и переправлять на Запад или там издавать самиздатом. Несколько французских издательств хотят издать книгу, но боятся, что их засудят и взорвут.

– Что же может спасти национальные культуры от потери самих себя?

– Процесс возвращения каждого народа к национальной идентичности и разрушение Евродома, как искусственного образования. Во Франции – приход к власти "Движения за Францию" Филиппа де Вилье. Про Ле Пена я не говорю, он маргинал, его идеология лишена религиозности, и его светский национализм тупиковый. И нам нужно сделать то же самое, что делает де Вилье, не бояться сказать: мы – титульная нация. А православие – титульная религия. Не принимать новых мигрантов, а уже существующих ассимилировать. И никаких национальных школ, откуда мы знаем, чему их там учат. Но наши власти сейчас становятся дальше и дальше от этого: они здорово струхнули.

– Но как, по-вашему, обойтись без мигрантов? Европейцы, а теперь уже и мы, не хотим рожать.

– Ну не хотят рожать – и не надо. Одно поколение напряжется, покормит стариков, потом соотношение молодых и стариков выравняется, уже следующему поколению будет полегче, потом опять рождаемость вырастет. Зачем России мигранты? Нас всегда хватит для того, чтобы расселиться по периметру и поставить там пушки. А не можем освоить все территории – и не надо. Законсервированные территории внутри страны, до которых еще не дошла цивилизация, – это лес, это экология. Кроме того, если уровень жизни поднимется, мы начнем рожать. Средний класс в России уже рожает вовсю. Если кого-то звать – то русских из бывших советских республик. То, что сейчас получила Франция, это же результат того, что она ленилась работать сама.

– И у нас через 20 лет будет то же самое?..

– Да не через двадцать, а через десять, через пять! Сейчас все процессы идут быстрее. Франция сегодня в клинче. Там такие законы, что отказываться от работы можно всю жизнь. Зачем безработному идти на работу – ведь тогда ему придется платить за медицинскую помощь, оплачивать квартиру! Франция смертельно боится эту проблемную арабскую молодежь и хочет увеличить пособия, а их уже увеличивать некуда. Каждый рядовой француз кормит пять арабских бездельников. И у нас через десять лет будет то же самое.

– У нас ведь православие находится не в лучшем состоянии, чем католичество...

– Да, наша вера изрядно вытоптана за годы советской власти. Но, по крайней мере, мы от нее не отказывались сами, как это сделал Запад. Да, у нас священники пока могут ходить в рясах по улицам, но слово "национализм" у нас бранное, у нас националистические движения втоптаны в маргинальные ниши. Нам еще предстоит отфильтровать реально националистическое, здоровое, красивое, созидательное движение от нездорового. К сожалению, наши националистические движения только препираются друг с другом. И возводят сомнительные умственные построения вроде красных прожектов или евразийства. Но зачем? У нас уже есть национальная идея: это возвращение к нашим сверхценностям – православию, к знанию нашей истории, к пропаганде этой истории, к нашей великой культуре.

– Церковь давно отошла от активной деятельности, такое понятие, как миссионерство православной церкви относит нас к историческим временам крещения Сибири. Зато пропаганда других религий идет вовсю...

– Отсутствие миссионерства в сегодняшней церкви – наиглавнейшая проблема. У нас в этой среде немало пассионариев, но они малообразованны. Нам нужно интеллектуализировать духовное сословие. А то у нас интеллектуалы от церкви – только модернисты с экуменистами, те же самые, что погубили западную церковь. Нам надо поднять уровень священства, чтобы оно шло с проповедью в народ, издавало православные журналы и газеты. Но без вмешательства государства это невозможно.

– Кто, по-вашему, должны быть нашими союзниками в сегодняшнем мире?

– Наш союзник – Запад. Увы, за годы советской власти многие привыкли считать Запад врагом. А исламские страны – сторонниками. Но это неправильно: из альянса европейца с азиатом всегда выйдет победителем азиат – он хитрее. И у него другой способ мышления. Христианские страны должны объединиться. Католические традиционалисты, которых теперь в мире единицы, православным ближе, чем неокатолики. Христиане всего мира, даже отчасти протестанты, должны консолидироваться. Но в смысле совместных действий, а не в проповеди. Я, конечно, исключаю тех протестантов, которые венчают геев и лесбиянок. И эта консолидация уже отчасти происходит. Например, американская консервативная протестантская организация "Моральное большинство" сейчас оказывает поддержку сербской церкви и, очень может быть, поможет отстоять Косово. Христиане всего мира, объединяйтесь! Препираться друг с другом по поводу того, кто где должен проповедовать, – глупо, потому что проповедовать должны все и везде.

Ислам был неагрессивен в Российской империи тогда, когда существовал баланс взаимосуществования народов. Какие были проблемы в 1914 году с мусульманами? Да никаких. Но в современном мире баланс нарушен. Христианство ослабло, а в Эмиратах и Саудовской Аравии разбогатели на нефти арабы, которые подкармливают деньгами исламский экстремизм по всему миру и пускают по миру своих проповедников. В Татарстане муллой должен быть татарин, в Кабарде – кабардинец, в Чечне – чеченец, но не араб. Но наши власти этого не понимают.

Из альянса европейца с азиатом всегда выйдет победителем азиат – он хитрее

27.11.2006