В ямальских поселках как грибы растут многоэтажки. Но многие ненцы и ханты почему-то уверены, что традиционный уклад победит тягу и коммунальным благам. Для местных идеал жилища – чум. Экскурсовод Вера Назарова ошарашила меня фразой: "Вы идете по следам Путина". Этнографический музей поселка Горно-Князевск – ямальская Мекка. Сюда обязательно ведут приезжих. Президент был здесь два года назад, и больше всего ему понравились чумы.
-Достоинство такого жилища
– в нем тепло зимой и нежарко летом, – утверждает Вера Егоровна.
– Чум можно быстро установить, что очень важно.
В чуме и впрямь тепло, хотя снаружи минус 30. Прямо по центру красуется "буржуйка". Раньше очаг был обыкновенным костром, но тепла тоже хватало.
Огонь для народов Севера
– одна из святынь. Есть и другие – христианские. Церковь уже несколько веков несет местным народам слово Божье, и в чумах можно видеть иконы. Но при этом сохраняются исконные обычаи и даже табу. Например, снаружи чума ставят священные нарты. Пространство между ними и огнем – сакрально. Женщине туда путь заказан.
А ОЛЕНИ – ЛУЧШЕ
Для местных чум собрать проще, чем нам разбить палатку. Первыми ставят три главных шеста, связанных вместе. К ним пристраивают еще полсотни. На зиму жилище покрывают нюками для пошива каждого требуется полсотни оленьих шкур. Со стороны чум вроде не велик, однако свободно вмещает до двадцати человек.
В представлении местных не нефть и газ, а олени – главное богатство Ямала. Их здесь более 500 тысяч – треть мирового поголовья. Стадо дает человеку все
– одежду, пищу, транспорт. И что не менее важно, статус. В советское время кочевников старались переселить в поселки, понуждали делать малопочетную работу: колоть дрова, возить воду. Сегодня "оленные люди" в тундре снова обеспеченные и самодостаточные.
В ЧУМЕ
НЕ ЗАБЛУДИШЬСЯ
И все же новому поколению тундры мало. "Кочевые" отдают детей в интернаты, а дальше молодежь магнитом притягивает город. Он для малочисленных народов смертельно опасен.
– У ребенка, с ранних лет живущего в интернате, меняется психология, – считает Вера Егоровна, сама по национальности ханты.
– Попав в непривычную атмосферу, многие из них теряются, не знают, как себя вести, куда себя "приткнуть". Отсюда ворох социальных проблем: алкоголизм, распавшиеся семьи, брошенные родители...
Однако ученики школы-интерната в поселке Аксарка не кажутся "потерянными".
– Все дело в том, что наш интернат семейного типа, – утверждает воспитатель Галина Кумукова. – Дети находятся в окружении своих родственников. Это помогает адаптации.
Сейчас ученики живут в деревянных домах, построенных несколько десятков лет назад. В ближайшее время начнется строительство нового капитального корпуса. Стандарты жизни по-ямальски очень высоки. У детей есть все, что необходимо для нормального развития: начиная от учебников и одежды, кончая яблоками и апельсинами. Но главное – у них есть перспектива.
– Дети получают хорошее образование, изучают языки, – продолжает Галина. – Все это дает шанс в жизни. Многие наши воспитанники окончили вузы, теперь трудятся и получают по 30 тысяч и больше. Такие деньги заработать в тундре почти невозможно.
Галя, Алеша, Лена, живущие в интернате, – родственники. Днем они учатся, вечерами ходят на дискотеку, занимаются традиционными промыслами. Говорят, что им хорошо и в Аксарке, и дома.
Как правило, в семьях, живущих в тундре, один из детей обязательно остается в семье. Ему по наследству передается стадо. Остальные либо "возвращаются в чум" , либо уезжают в города. Здесь судьба некоторых складывается не всегда удачно. В Салехарде я встретил бомжа Ваню, который после интерната не захотел возвращаться в тундру. В Салехарде подают много. Одна проблема – выпивку купить сложно.
– Местным "огненную воду" не продаю, – категорично заявил Алексей, торгующий в продмаге Салехарда. – Они пьют не больше остальных, но дело в том, что им вообще нельзя пить. У коренных организм так устроен, что в нем алкоголь не расщепляется. Для них это просто отрава.
СИМВОЛ СВОБОДЫ
На Ямале жилья строят много и качественно. В домах все удобства – газ, электричество, тепло. Кроме того, их окружает социальная инфраструктура: поликлиники, школы, учреждения культуры. Это альтернатива жизни в чуме.
– Человеку должен быть предоставлен выбор, – считает директор департамента по делам коренных малочисленных народов Севера ЯНАО Лидия Вэлло.
– Сейчас есть баланс. По нашим подсчетам, около сорока процентов коренных остаются в тундре
– это около 15 тысяч, остальные тянутся к городу.
И все-таки у жизни в чуме есть серьезный плюс.Демографический. На Ямале очень высока рождаемость: почти в 2 раза выше средней по стране и в 3 раза выше смертности. Средняя семья в тундре состоит из 7 – 10 человек, в городах – из 3 – 4. В тундре, чем многочисленнее семья, тем большее стадо оленей она в состоянии содержать. А много детей – это гарантия выживания народа. Чум – это еще и символ свободы.
– С детства помню одну картину, – вспоминает Лидия Патьевна. – Ночь, звезды. Мы мчимся с отцом на оленьих упряжках. Вокруг ни кустика. Куда ни поверни – пустыня. Такое ощущение, что ты часть Вселенной. Когда у меня бывают трудные ситуации, я вспоминаю, что есть этот выбор, эта свобода. Становится легче. Хочется встать из-за этого стола, сесть на нарты и умчаться домой, в чум.
Салехард
СПРАВКА "ТРУДА"
На территории ЯНАО проживает более 35 тысяч представителей коренных малочисленных народов Севера. Ненцев насчитывается около 25 000 человек, ханты – 8000 человек, селькупов – 1500 человек. Ежегодно численность коренного населения увеличивается на один-два процента!
26.12.2006
Источник: Труд
