Армия и Церковь... Вопрос весьма не простой. Активно он дискутируется в российском обществе, в средствах массовой информации. Введение института военных священников связывают с поиском эффективных форм борьбы с неуставными взаимоотношениями, с так называемой "дедовщиной", другими недугами в Вооруженных Силах РФ.
Вместе с тем серьезные аналитики считают, что тема борьбы с армейской преступностью и вопрос о военных священниках – есть лишь одна составляющая совместной работы духовенства и армейских структур. Безусловно, благоприятное влияние Церкви на внутренний климат военного коллектива очевидно. Так, в материалах Рождественских образовательных чтений, которые проводились в Академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации в минувшем году, отмечается, что в воинских частях, сотрудничающих с Екатеринбургской епархией Русской Православной Церкви, количество суицидов среди военнослужащих уменьшилось в двенадцать раз по сравнению с частями, которые контактов с Церковью не имеют.
И все же не эти факты должны быть причиной обстоятельного обсуждения вопроса об институте военных священников для Российской армии. Священник в воинском коллективе нужен не только и не столько для профилактики преступности, а в первую очередь для духовного обеспечения стоящих перед воинскими частями и подразделениями задач, духовного укрепления российского воинства. Вот основные место и роль священника в армейских структурах. Общие квалификационные требования к военному духовенству еще предстоит сформулировать, а каждому потенциальному "капеллану" – пройти специальную подготовку, в том числе военно-профессиональную. Должны быть готовы к совместной работе со штатными священниками как своими ближайшими помощниками и командиры, их заместители по воспитательной работе, другие начальники; их тоже надо обучать основам военно-конфессиональных отношений, включая правовые, организационные и теологические вопросы. При подготовке военных профессионалов уже сейчас необходимо уделять самое пристальное внимание воспитанию культуры межконфессионального общения. Будущим и действующим офицерам следует не просто изучать особенности психики абстрактного верующего и религию как социальное явление или форму общественного сознания, а хорошо знать существо и смысл конкретных верований, уметь общаться с верующими военнослужащими, направлять их активность на решение общих задач. Вот что в повестке дня взаимодействия Церкви и Армии.
Ретроспектива военно-профессиональных отношений убеждает, что Армия и Церковь более десяти лет планомерно шли и практически пришли к реальному сотрудничеству. Уместно привести несколько фактов, свидетельствующих, что военное духовенство в Вооруженных Силах существует на деле.
Так, на Архиерейском соборе Русской Православной Церкви, который состоялся в октябре 2004 года, было отмечено, что в силовых структурах трудятся более двух тысяч священников. Они работают с военнослужащими на добровольной основе в свободное от приходской жизни время, жалованья за это не получают, льгот не имеют. Конечно, у них нет и строгих, регламентированных военной службой обязанностей. В каждом случае их участие в армейской жизни согласовывается с пожеланиями личного состава и решениями командования. Деятельность военных священников координируется специально созданным в Московском Патриархате в 1995 году Отделом по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями. Его структура во многом повторяет армейскую: есть сектора видов Вооруженных Сил, родов войск, других воинских формирований.
Совершенно очевидно, что организационные основы современного института военного духовенства заложены довольно давно и успешно развиваются. Но для официального признания необходимости учреждения должностей военных священников в Российской армии и начала работы по их планомерному введению существует серьезная преграда – законодательная.
Однако правовые трудности скорее мнимые, чем реальные. Законодательных запретов на введение института "капелланов" в российском и признанном Россией международном законодательстве не существует. Ссылаются на конституционное отделение религиозных организаций от государства, на его светский характер. В этой связи можно привести пример: во многих странах Запада, включая США, правовые основы взаимодействия светского государства с религиозными организациями прописаны не менее жестко, чем в России, что не мешает им иметь капелланов различных вероисповеданий как в армии, так и в других федеральных органах. Почему? Это отвечает интересам безопасности и развития общества и на этом основании законодательно поставлено на службу государству. Если говорить о законодательных инициативах, касающихся непосредственно введения института военного духовенства в Российской армии, то этому должна предшествовать серьезная аналитическая работа с участием всех заинтересованных сторон. Необходимо создать межведомственный орган с участием государственных и военных структур, религиозных организаций, поручить ему подготовить пакет документов об объективном состоянии военно-конфессиональных отношений, реальной востребованности военных священников в войсках, возможных механизмах введения института военного духовенства в Вооруженных Силах. Все это – в интересах военной, духовной, национальной безопасности Российской Федерации. Поскольку, как емко заметил в одной из проповедей на страницах "Красной звезды" протоиерей Дмитрий Смирнов, председатель Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями, член Общественного совета при Министерстве обороны РФ "Жизнь духовная есть общение с Истиной, которое заключается в том, что человек не живет никакой отдельной, частной, личной жизнью... Он существует ради Бога, дышит ради Бога, всего себя отдает Богу, как Церковь нас призывает: "Сами себя и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим". Вот это предание себя полностью в волю Божью, в полное, глубокое, непростое общение с Богом и есть духовная жизнь!"
К ее истинности и вершинам предстоит стремиться российскому воинству.
Фото:
– Сборы военного духовенства в России.
16.01.2007
Источник: Красная звезда
