Кинорежиссер Владимир Хотиненко – в интервью "Газете"
Владимиру Хотиненко исполнилось 55 лет. Каждая его картина – событие. "Зеркало для героя", "СВ. Спальный вагон", "Патриотическая комедия", "Макаров", "Мусульманин" – фильмы, которые вошли в историю отечественного кинематографа. Накануне своего юбилея известный режиссер дал интервью Александре Гогановой.
Вы часто называете себя человеком мистическим. В чем это проявляется?
Я к жизни отношусь как к невероятному чуду. Мистическая сила действует и в жизни отдельного человека, и в истории государства. Это то, что называется судьбой. То есть я считаю, что во время войн и революций Ленин или Гитлер мало что решали – действовала именно судьба. Но это не значит, что от самого человека ничего не зависит. Стенать, что настали плохие времена, бессмысленно и неправильно. Нужно найти свое место во времени. Война ли, смутные ли времена, революция ли – для меня это не столь важно. Как у природы нет плохой погоды, так и в истории нет плохих или хороших процессов. Важно, как человек ведет себя в этих обстоятельствах.
Ваш взгляд на историю не только мистический, но и прогосударственный.
Вас упрекали в том, что вы воздерживаетесь от критики власти там, где сама тема это предполагает, – например, в "Зеркале для героя", которое посвящено сталинскому времени, или в фильме о гибели подводной лодки "72 метра".
Я об этом никогда не думаю, так у меня получается. Но я ни разу в жизни не выполнял социальный заказ. К слову, когда я снимал "Зеркало для героя", такое кино было очень невыгодно снимать. Тогда, наоборот, было модно плясать чечетку на гробе Сталина: для перестройки разрушение старых идеалов было необходимо. Но меня более интересовала судьба моих родителей и судьба целого послевоенного поколения, которое взяли и выбросили в одночасье, как будто они не жили, как будто в их жизни не было войны. Мне это показалось неправильным, и я снял фильм "Зеркало для героя" – для своих родителей.
Я не несу знамя государственности над своей головой, не декларирую эти принципы, но я делаю то, что думаю и чувствую.
Другой ваш фильм, "Мусульманин", вызвал неоднозначную реакцию из-за того, что исповедующий ислам Колька Иванов показан почти идеальным человеком, и это в контрасте с православными.
Дело в том, что во всех религиях примерно одинаковые заповеди. Это некая норма, жить по которои практически ни у кого не получается. Колька – человек, который просто попытался жить по правилам, к тому же с энтузиазмом, как неофит. Наш мир и человеческая природа, к сожалению, не предполагают этого: ведь даже в мыслях согрешить – это уже согрешить. Понять, что Колька не идеальный, можно, посмотрев внимательно сцену драки, где он надевает на голову брата ведро и бьет его палкой. Это просто звериная природа в момент драки вылезла из Кольки.
Вы снимаете фильмы на больные темы современности, но там всегда присутствует философский аспект.
Как же вы вписались в телевизионный формат? Любопытство привело, во-первых. А во-вторых, это был период, когда нашего проката практически не существовало. Я понял, что снимаю кино, которого никто не увидит.
На какой общественный резонанс вы надеялись, когда вышел ваш телефильм "Паломничество в Вечный город", совместный проект Ватикана и Православной церкви?
В воспитательную функцию искусства я не верю. Хотя если дюжина людей найдет в моем фильме какой-то нравственный ориентир, то овчинка уже стоит выделки. Единственное, в чем я убежден: искусство должно создавать нравственные ориентиры. Успех фильма "Остров" это, кстати, подтверждает. Я считаю, что это вообще прорыв в общественном сознании. Религиозность в "Острове", в "Паломничестве..." не так важна, как нравственность. Просто религия – это всегда нравственно в своей основе.
О чем ваш новый фильм?
Он тоже философский?
Я практически закончил съемки картины "1612" о Смутном времени – периоде становления нашей государственности, кризисном времени, когда Россия как государство могла прекратить свое существование. Я 25 лет хотел снимать эту картину: когда заканчивал Высшие режиссерские курсы, у меня диплом был приблизительно на эту тему. В ее основе – любовь вымышленного персонажа к Ксении, дочери Бориса Годунова. Заранее невозможно сказать, что ты снимаешь философскую картину. Сейчас я знаю только то, что делаю авантюрно-приключенческий, очень увлекательный фильм. А все остальное должно быть подспудным.
Мистический фильм?
У нас без мистики невозможно!
Однако у вас в фильмах не так уж много сверхъестественных образов. Нависшая над озером свиная голова в "Мусульманине" – вот и все, наверное. Но я же не фэнтези снимаю! Я делаю достаточно реалистическое кино. Просто, поскольку я верю в волшебство жизни, там появляются волшебные моменты. Они для меня очень важны. Пока я не найду такого образа, я не могу кино снимать.
Для нового фильма уже найден такой образ?
Это будет удивительное романтическое животное. Единорог.
22.01.2007
Источник: Газета
