Роман Силантьев: Самая привилегированная религия в России – ислам, но он находится в состоянии глубочайшего кризиса

Презентация новой книги известного исламоведа, кандидата исторических наук Романа Силантьева "Новейшая история ислама в России" состоялась 9 апреля в Медиа-центре газеты "Известия". Книга выпущена издательствами "Эксмо" и "Алгоритм" в серии "Политический бестселлер" тиражом 4 тыс. экземпляров. Как отмечено в аннотации, "даже на стадии подготовки эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы", что обеспечило "большой коммерческий успех", по словам представителя издательства Д. Якунина.

Эффект, подобный упомянутому, уже был произведен полтора года назад первой книгой Романа Силантьева "Новейшая история исламского сообщества России". По словам автора, вторую книгу отличают от первого издания расширенные хронологические рамки (повествование доведено до конца 2006 г.), наличие новой информации (во второй книге ее более 60%) и определенно выраженная авторская позиция, чего религиовед сознательно избегал в первом издании. Бросается в глаза еще одно отличие: если в первом издании автор старался, по его словам, "сделать акцент на положительной стороне ислама в России", то ключевые слова в новой книге – "раскол" мусульманского сообщества России и связанный с ним затяжной "кризис" с беспросветными перспективами. По признанию автора, он "понял все, что происходит в российском исламе, и как это будет развиваться".

Итак, ислам – "самая привилегированная в России религия", но она в течение 20 последних лет находится "в состоянии глубочайшего кризиса, из которого вряд ли выйдет". Так кратко Р. Силантьев формулирует выводы своего исследования. Развенчивая один из "мифов" о российском исламе как о "гонимой религии" и, соответственно, о православии как якобы "государственной религии", автор пишет о привилегиях для мусульман следующее: "Боязнь повторения "чеченского сценария" заставила федеральный центр создать режим наибольшего благоприятствования "мусульманским" регионам, лидеры которых в обмен на лояльность получили возможность вести максимально независимую внешнюю политику и огромные дотации". Такие регионы, как Ингушетия, Чечня, Дагестан получили "карт-бланш" на построение полноценных исламских сообществ". Р. Силантьев пояснил: в учебных заведениях и даже в детских садах преподается ислам, во время Рамадана запрещена продажа алкоголя, de facto вводится многоженство, реализуются и другие нормы шариата; государство в этих регионах обильно финансирует исламские образовательные программы. При этом православные регионы России соответствующих привилегий не имеют, добавляет эксперт.

Причины раскола российской уммы и все его аспекты: личностный, финансовый, политический, этнический и религиозный – подробно проанализированы автором. По его словам, в начале 90-х гг. прошлого века "российский ислам стал жертвой идеологической экспансии извне". В этих условиях государство "бросило ислам на самотек", что, наряду с активной деятельностью ваххабитских эмиссаров, привело сначала к развалу Среднеазиатского и Северокавказского духовных управлений мусульман, а потом к череде расколов в ДУМЕС (Духовное управление мусульман Европейской части СССР и Сибири). Р. Силантьев подробно рассказал, как от главы ДУМЕС муфтия Талгата Таджуддина отделялись его родственники, ученики и соратники, в числе которых был и Равиль Гайнутдин. Противостояние этих деятелей и созданных ими структур "достигло апогея" в 1996 г., когда их публичная полемика в СМИ "перешла грань допустимого" и переросла в "информационную войну". В 2001 г. раскол приобрел "всеобъемлющий характер": во всех регионах РФ появились "дублирующие муфтияты". По сведениям Р. Силантьева, сейчас в России 65 централизованных муфтиятов, и "процесс раскола продолжается до сих пор".

Особое внимание в книге и на пресс-конференции автор уделил личности нынешнего главы Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ) Талгата Таджуддина. Его замечания и предложения были учтены автором при подготовке второго издания. Р. Силантьев отдает должное корректности муфтия, который, по его словам, многое знал о своих оппонентах, но в публичной полемике с ними "никогда не лез в личную жизнь", хотя его обвиняли "только что не в сотрудничестве в ЦРУ". Р. Силантьев также объяснил, как следует воспринимать стиль публичного поведения Т. Таджуддина: "Не все понимают, кто такой Талгат Таджуддин; многие его действия могут показаться неадекватными. Но самые демонстративные из них имеют особый смысл... Он действует по модели поведения суфийского шейха; его высказывания надо понимать как притчи, хотя некоторые понимают их буквально". По словам автора книги, эту личность можно сравнить с Ходжой Насреддином или даже с православными старцами, многие ответы которых были неожиданными для вопрошавших.

В то же время, очевидна критическая позиция автора, комментирующего действия и высказывания главного оппонента Т. Таджуддина – главы Совета муфтиев России Равиля Гайнутдина. Выйдя "победителем в войне", став "представительским муфтием", он, по мнению Р. Силантьева, продемонстрировал свою "профессиональную непригодность как муфтия", а возглавляемая им коалиция мусульманских организаций, "лишившись внешнего врага, стала разваливаться изнутри".

Один из главных промахов в работе Р. Гайнутдина – это так и не созданная система богословского мусульманского образования, что еще более усугубляет раскол в среде традиционного российского ислама и "лишает его будущего", считает выступавший. Учитывая, что за 20 лет "мусульманского ренессанса" в стране появилось 4 тыс. мечетей, потребность в образованных имамах резко возросла. Однако, по замечанию Р. Силаньева, за эти годы "не появилось ни одного нормального исламского вуза, диплом которого бы котировался в СНГ и в арабских странах", а суммарный выпуск наиболее известных богословский вузов – Российского (Казань) и Московского исламских университетов – составляет около 10 человек в год. На подготовку по-настоящему образованного имама, знающего арабский язык, нужно 8 лет. "Есть ли это время у традиционных российских мусульман?" – Р.Силантьев не склонен давать положительный ответ на этот вопрос.

Его пессимистический прогноз связан, в первую очередь, с усилением влияния и "политической гиперактивности" "нетрадиционных" мусульман на фоне углубления кризиса в среде "традиционных". Первых, собирательно называемых ваххабитами, отличает от вторых "абсолютная непримиримость к инаковерующим, инакомыслящим", что для них является достаточным "основанием для уничтожения". Ваххабиты в России уже контролируют 70% мусульманских СМИ, целенаправленно разжигающих межрелигиозную и межисламскую рознь. На территории РФ они создали "целую сеть своих учебных заведений". Убийство мусульманских лидеров на Северном Кавказе (а за последние 12 лет, по подсчетам Р. Силантьева, там было убито почти 50 имамов, среди них 2 муфтия) – тоже дело рук ваххабитов. "Огромные потери" и "коллапс" в среде традиционного ислама и, наряду с этим, активизация поддерживаемых из-за рубежа исламских эктремистов дает все меньше оснований для оптимизма, который был "преждевременно" выражен автором в первом издании книги.

Во втором издании продолжен анализ популярных "мифов" о российском исламе. Так, Р. Силантьев опровергает утверждения о 20 млн. российских мусульман, доказывая, что реальная их численность – не более 14,5 млн., а согласно соцопросам – еще меньше: от 7 до 10 млн. Критике эксперта подвергся также "миф" о "массовом обращении русских в ислам". По его словам, не более 3 тыс. русских за последние 20 лет стали мусульманами, а созданные ими организации также закончили свое существование, расколовшись на суннитов и шиитов в конце 2006 г. Напротив, можно говорить о противоположной тенденции: около 2 млн. "этнических мусульман" перешли в православие; около 30% татар исповедуют христианство; среди духовенства РПЦ 40 человек – это бывшие "этнические мусульмане" – такие цифры привел Р. Силантьев. Показательным в этом смысле он считает конфессиональную ситуацию в Беслане: до теракта 1 сентября 2004 г. 40% горожан считали себя мусульманами, тогда как сейчас их численность снизилась до 10%, что не оставляет сомнений в необходимости построить на месте трагедии именно мемориальный православный храм, отметил автор книги.

Он опроверг еще одно популярное заблуждение – о том, что борьба с ваххабизмом возможна через повышение жизненного уровня охваченных им регионов. Зависимость здесь как раз обратная, считает Р. Силантьев: "богатейшая Саудовская Аравия породила больше террористов, чем Бангладеш; а у нас именно самые богатые села стали исповедовать ваххабизм".

Возвращаясь к вопросу о перспективах российского ислама, эксперт не раз подчеркивал, что "ситуация критическая": "Если существующие тенденции сохранятся, то прослойка традиционных мусульман станет пренебрежительно мала. Межрелигиозному миру в России придет конец". Он убежден, что приостановить негативные тенденции может только государство: "Если власти не займутся спасением традиционных мусульман – а счет идет на годы – ничего хорошего нас не ожидает". В числе мер по "спасению" автор предлагает вложить "все силы" в исламское образование; создать общероссийскую мусульманскую газету и "нормальный сайт"; издавать опять же "нормальную" исламскую литературу (а не "сонники"); переводить и издавать сочинения по исламскому праву. Необходимо также "реально защищать традиционных мусульман на Северном Кавказе, предоставив им вооруженную охрану и деньги на средства защиты". "Я думаю, православные не будут против", – добавил выступавший. Он подытожил в заключение, что "государство обязано поддержать ислам".

Справка. Роман Силантьев – выпускник географического факультета МГУ, кандидат исторических наук, сотрудник Института этнологии РАН и Отдела внешних церковных связей Московского патриархата (ОВЦС МП). В течение четырех лет работал в качестве исполнительного секретаря Межрелигиозного совета России и такого же совета СНГ. После скандала, разразившегося после выхода первой книги Р. Силантьева в октябре 2005 г., покинул этот пост и в декабре 2006 г. был назначен на должность исполнительного директора программ Всемирного русского народного собора. На презентации и первого, и второго издания "Новейшей истории ислама в России" неоднократно подчеркивал, что выступает не от имени ОВЦС, а как независимый исследователь.