мистическом православном учении, исихазме, современный образованный человек знает лишь понаслышке. Но есть люди, которые работают с Традицией непосредственно. Таков Дионисий Поспелов, ученый, занимающийся переводом с древнегреческого произведений святоотеческой литературы. Он – основатель книжных серий "Scrinium Philocalicum" и "Smaragdos Philocalias". Сегодня Д.Поспелов – наш собеседник.
"ЗАВТРА". Как вы оцениваете теперешнее положение с переводами древних христианских текстов?
Дионисий ПОСПЕЛОВ. Самое печальное сейчас – нехватка переводов святых отцов. Святые отцы по большей части не переведены или плохо переведены. Не переведен самый цвет богословия, не поймана самая крупная рыба. Почти весь Григорий Палама, паламиты – такие, как Иосиф Калофет, Каллист Ангеликуд, Филофей Коккин. Те переводы, которые существуют, эллинской традиции соответствуют очень отдаленно: мы имеем только своего рода русский римейк. Иоанн Златоуст в русском переводе не "Златоуст", "Лествица" Иоанна Синайского – вариации на тему "Лествицы". И так – даже если обратиться к нехристианским текстам: возьмите крупнейшего суфийского поэта Руми (в пересказе Колмана Баркса), сравните образный ряд оригинала – и перевода. Искажены многие доктринальные тонкости.
"ЗАВТРА". Но ведь основные переводы были произведены в XIX веке и в советское время, и сохранение богословских тонкостей – не было их целью.
Д.П. При этом в советское время переводили намного лучше, тщательнее и профессиональнее, чем сейчас (сравните перевод Паламы В.В.Бибихина и современный, о. Нектария (Яшунского)). Но если мы возьмем христианских поэтов, то обнаружим, что Григорий Богослов как поэт у нас почти совершенно неизвестен, как и Роман Сладкопевец. Симеон Новый Богослов также "не освоен" как поэт, за исключением завуалированных "духовным" мейк-апом поэтических подделок епископа Иллариона (Алфеева). Не так давно мы перевели "Гимны божественной любви" преподобного Симеона, но работа по систематическому переводу святых отцов требует целого штата специалистов, и к тому же – попросту благоприятного отношения церковных иерархов. Не хотят издавать из опасения "соблазна", в то время как тиражируются вещи чисто еретического толка. Например, Евагрий Понтийский в переводе А.И.Сидорова. Его труды были изданы огромным тиражом без соответствующей санкции МП и какого бы то ни было благословения, даже без упоминания, что Евагрий Понтийский – действительно величайший богослов – тем не менее, еретик, осужденный на Пятом Вселенском Соборе в 553 году.
"ЗАВТРА". То, что в образе Марии Магдалины, любимой ученицы Христа, контаминировались различные образы – общеизвестно. Мария не была блудницей, однако именно в таком облике она привлекает современных художников, режиссеров, писателей.
Д.П. Это глубинное непонимание личности Спасителя, которое проявляется во всем. Многие даже православные люди не знают, кто такой Иисус Христос (что у Него две природы, две сущности, две воли, две энергии, одна ипостась, два рождения). Чтобы понять хотя бы малое, нужно прочитать огромное количество текстов. И существует церковное Предание, в котором Мария Магдалина выступает как ученица Христа, дева удивительной подвижнической жизни. Она была особо близка ко Спасителю именно поэтому. Как и Иоанн Богослов, который был целомудрен.
"ЗАВТРА". Однако и женщина, которая отирала ноги Христу собственными волосами, включилась в народном сознании в образ Марии Магдалины, избравшей "благую часть", и та блудница, которую хотели побить камнями, о чем евангелист Иоанн зафиксировал слова Иисуса: "Кто из вас без греха – первый брось в нее камень".
Д.П. Да, образы "совместились". Изначально Евангелия только фиксировали события и не подразумевали напряженной работы толкователей. Текст Дионисия Ареопагита сам инспирировал появление толкований Иоанна Скифопольского и огромной традиции, вплоть до паламитов. А Евангелие от Иоанна служило скорее материалом для осуществления предания, чем основанием для изысканных интерпретаций. Православная византийская традиция – очень сложная и многоступенчатая. В ее развитии участвовали древние предания Египта, Палестины, и древние источники, которые не дошли, и апокрифы, и литературные произведения богословов и небогословов – как, например, Нонн из Хмима (V век), который перевел Евангелие от Иоанна на гомеровский эпический язык, в своем произведении "Деяния Иисуса" ("Парафраза святого Евангелия от Иоанна").
"ЗАВТРА". Но в этом смысле, возможно, современные литературные произведения просто продолжают традицию?
Д.П. Нет, они вовсе не в традиции. Это "кока-кола лайт". Иногда, как Умберто Эко, они прибегают к дешевым спекуляциям и имитациям. Вряд ли они способны на создание настоящей мистификации. Чтобы принадлежать к какой-то традиции, даже еретической, надо очень хорошо ее знать. Нельзя, например, сказать, что к евангельской традиции хоть как-нибудь относится роман "Мастер и Маргарита".
"ЗАВТРА". В таком случае, может быть, современный человек вообще не может называть себя последователем традиции?
Д.П. Пьяница не может не пить, но это не значит, что человек не призван к высшему трезвению. Хотя требования древних отцов и мистических личностей, которые предъявлялись к человеку, в десятки раз превосходят то, что считается сейчас даже не нормой, а чем-то выдающимся.
"ЗАВТРА". Приходя в церковь, люди начинают осваивать древнюю глубокую традицию, что называется, с азов. На этом этапе вы же не можете предложить им изучать исихазм?
Д.П. Представьте себе, что человек говорит "я тебя люблю, но буду любить тебя подготовительно, и постепенно, за двадцать, за тридцать лет, я тебя полюблю вполне". Господь призывает – "приидите ко Мне", а не говорит – "готовьте себя постепенно к тому, чтобы, в конце концов, может быть, отправиться в путь". Начать с азов? Что может подготовить к Пушкину, какое предварительное чтение – Батюшков? Не уверен.
Беседовала Василина Орлова
ПРЕПОДОБНЫЙ КАЛЛИСТ АНГЕЛИКУД (из ранее не переведенных текстов)
"Созерцателям возможно некоторым образом узреть, – причём во всем блеске – умопостигаемое и надмирное божественное желание (эрос) Кого-то, Кто Сам по Себе совершенно невидим, – через явления как через некие Брачные дары, ибо между влюбленным Богом и возлюбленным человеком возникает многое, что очень ярко самыми разными способами возвещает божественное желание (эрос)".
"Затем... душа представляет на вершине счастья лик Влюбленного, и сверх меры изумляется, и становится словно бы истомленной, оставив позади себя и желание Бога, и всякое какое бы то ни было чувство или мысль, недоумевает и не понимает, кем она стала от чрезмерности созерцания. ...Приведённая в такие состояния, она веселится, скачет, радуется, и замерши восторгается, а затем как-то восходит ввысь, принадлежа уже Божией любви. Душа благополучно достигает того, что опаляемая божественным желанием (эросом), насыщается Божиими тайнами, и продолжает действовать в горении сердечном, всесвятом и животворящем Духе. ...И сие, право же, есть некий священный и любезный круговорот желания (эроса), который особым образом сладостно и чудесно продолжает действовать. А происходит он от самого божественного желания (эроса), которое выявляется в сущем. Это желание (эрос) очевиднейшим образом показывает нам, что влюбленный в нас Бог сразу возводит нас непосредственно к божественным желаниям (эросам). Ими возлюбленный нами Бог устанавливает, чтобы желание от Бога исходило и в Боге завершалось. Именно поэтому мы, кажется, достигаем точного божественного уподобления Богу по облику: посредством сладостного благоухания и наслаждения божественной захваченностью желанием (эросом). Мы становится добрыми благодаря премудрости или же делателями благодаря созерцанию. Мы горячо возлюблены Богом и горячо любим Бога, и переживаем таинства божественного и животворящего единения и исступления, и, если сказать одним словом, блаженные ощущения ведения ослепительно яркого сияния, во Христе Господе нашем".
Источник: Завтра
