"Взятие Царьграда" княгиней Ольгой

Древней Руси на заре ее истории повезло на умных и энергичных правителей. Это показал Олег. Это же подтвердил и Игорь.

После смерти великого воителя Олега непрочная Русь стала распадаться: восстали древляне, стремящиеся отложиться от Киева, к ее границам подошла новая тюркская орда печенегов. Но Игорь решительными действиями предотвратил обе опасности. Древляне были вновь завоеваны и обложены данью, так что Игорь стал для них главным врагом. С печенегами же князь сумел договориться. Прошли те времена, когда конница степняков беспрепятственно рыскала по славянским селениям. Теперь им навстречу вышла сильная русская рать, и печенеги почли за благо заключить мир.

При Игоре произошло дальнейшее объединение восточнославянских племен. В состав Руси вошло юго-западное племя уличей. В правление Игоря появилось и официальное название Руси – Русская земля. Именно так именовалось восточнославянское государство в договорах Руси с греками. Теперь все русские земли, кроме вятичей, платили дань Киеву.

К тому времени Игорь, уже зрелый человек, был женат на "варяжке" Ольге, которая принадлежала к знатной семье. В некоторых сказаниях говорится, что Игорь увидел ее, когда охотился в псковских лесах, совсем юной, и был пленен красотой и умом девушки. Тогда на Руси еще не было практики заключения княжеских браков с особами только княжеской или королевской крови, и Ольга стала женой великого князя. Поразительно и другое: при обычае на Руси многоженства, нет известий о том, что Игорь имел кроме Ольги и иных жен. Уже это говорит не только о его любви и преданности своей единственной жене, но и об их исключительных человеческих качествах.

Имя будущей просветительницы Руси и ее родину "Повесть временных лет" впервые называет в статье о женитьбе Игоря: "и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу". Иоакимовская летопись уточняет, что принадлежала она к роду князей изборских, одной из забытых древнерусских княжеских династий, которых было на Руси в X-XI веках не меньше двадцати, но все они со временем были вытеснены Рюриковичами или сроднились с ними посредством браков. Некоторые из династий были местного, славянского происхождения, другие – пришлые, варяжские. Известно, что скандинавские конунги, приглашенные на княжение в русские города, неизменно принимали русский язык, часто – русские имена и быстро становились настоящими русскими как по образу жизни, так и по мировоззрению и даже по физическому облику.

Так и супругу Игоря звали варяжским именем Хельга, в русском окающем произношении – Ольга, Вольга. Женское имя Ольга соответствует мужскому Олег, что значит "святой". Хотя языческое понимание святости совершенно отлично от христианского, но и оно предполагает в человеке особый духовный настрой, целомудрие и трезвение, ум и прозорливость. Раскрывая духовное значение имени, народ прозвал Олега Вещим, а Ольгу – Мудрой.

Сразу же после гибели князя Игоря во время полюдья – сбора дани с древлян, его заклятых врагов, – могучее, казалось, государство, оказалось на грани развала. В Киеве оставалась жена Игоря Ольга (?-969) с малолетним наследником князем Святославом (?-972). Древляне отделились от Киева и перестали уплачивать дань. Однако русская верхушка сплотилась вокруг Ольги и не только признала ее права на престол, точнее регентство до совершеннолетия сына, но и безоговорочно поддерживала княгиню во всех ее начинаниях.

К тому времени Ольга находилась в расцвете своих физических и духовных сил. О ее красоте и уме рассказывали легенды и на Руси, и в окрестных странах, в том числе в Византии.

С первых шагов своего правления Ольга проявила себя как решительная, властная, дальновидная и суровая правительница. Прежде всего, она отомстила древлянам за смерть мужа – князя Игоря.

Летопись рассказывает, что древляне решили посватать вдовую княгиню за своего князя Мала и направили посольство в Киев. В этом предложении во времена племенного права был свой смысл. Вдове предлагали возмещение – нового мужа, с тем, чтобы она не мстила за убитого. И Ольга сделала вид, что принимает сватов с почестями. Она предложила им явиться на следующий день на княжеский двор, сидя в ладьях, которые торжественно должны были нести княжеские дружинники. Сама же заранее приказала выкопать близ своего дворца глубокую яму, и, когда кичившихся честью послов внесли на княжеский двор, приказала сбросить их в эту яму и закопать живьем.

Тут же Ольга потребовала присылки второго посольства. Его ждала не менее страшная участь. На Руси прежде, чем начать переговоры, послам зачастую предлагали принять баню, что было одновременно и знаком заботы – отдохновением от дальней дороги, и ритуальным очищением перед встречей с правителем. Едва послы приступили к омовению, как двери в баню были заперты и она запылала. Послов сожгли живьем.

Наконец, Ольга сама двинулась в древлянскую землю для того, чтобы, как она уверяла древлян, справить по мужу языческую тризну и поплакать на его могиле. Когда древлянские бояре изрядно выпили хмельного меда, Ольга приказала своим дружинникам зарубить их здесь же, у подножия кургана, где был захоронен ее муж.

Язычница Ольга отомстила язычникам-древлянам по-язычески, ритуально. Эта тройная месть воспроизводила восточнославянские погребальные обряды. Похороны в ладье издавна были приняты у руссов. Кремация – сжигание – в то время практиковалась по всем русским землям. Также в древности были приняты и человеческие жертвоприношения на поминальной тризне по вождю или князю.

Лишь после этого Ольга двинула на главный город древлян Искоростень свое войско. В открытом бою древляне были разгромлены. Летопись рассказывает, что сражение начал маленький Святослав, метнув свое копье в сторону врага. Древляне бежали и заперлись за стенами города. Несколько месяцев осаждали киевляне отчаянно сопротивлявшийся Искоростень и захватили его лишь при помощи хитрости. Они запросили у древлян легкую дань: по три воробья и по три голубя от каждого двора, обещая после этого уйти восвояси. Как только дань была доставлена, киевляне привязали к лапкам птиц тлеющие труты и выпустили их на волю, в свои гнезда – под крыши домов, сараев, амбаров. Скоро город запылал, и тут же осаждающие пошли на приступ.

Борьба за единство Руси, за подчинение единому центру – Киеву – раздираемых взаимной враждой племен и княжеств прокладывала путь к окончательной победе христианства в Русской земле. За Ольгой, еще язычницей, стояла церковная община и ее небесный покровитель пророк Божий Илия, пламенной верой и молитвой сводивший огонь с неба. И победа Ольги над древлянами, несмотря на суровость победительницы, была победой новых – христианских и созидательных сил в Русском государстве над силами языческими – темными и разрушительными.

На побежденных древлян Ольга вновь наложила тяжелую дань. Единство государства было восстановлено. Детей казненного князя Мала – Добрыню и Малушу – Ольга взяла к себе на воспитание.

Но не только жестокими наказаниями и силой утвердила свою власть Ольга на Руси. Как умная и дальновидная правительница она понимала, что прежнее полюдье с его насилиями, порой с неограниченными поборами вызывает в людях недовольство, а это грозит самому существованию молодого государства. И великая княгиня пошла на реформы – она изменила систему сбора дани, начав с древлянской земли. Теперь для подданных были определены твердые нормы дани и указаны специальные места – погосты, куда дань ежегодно должна была свозиться самим населением. Там ее принимали представители княжеской администрации и отправляли в Киев. Затем Ольга двинулась с дружиной по другим русским землям и повсюду устанавливала новые нормы, их на Руси назвали уроками, и учреждала погосты. Это был конец полюдья и начало организованной системы обложения налогами. Так, согласно летописи, конфликт между властью и подданными завершился тем, что государство сделало еще один шаг в своем развитии.

Устроенные Ольгой погосты, являясь финансово-административными и судебными центрами, представляли прочную опору княжеской власти на местах. Будучи прежде всего, по самому смыслу слова, центрами торговли и обмена ("гость" – купец), собирая и организуя вокруг себя население, погосты стали важнейшей ячейкой этнического и культурного объединения русского народа.

Позже, когда Ольга стала христианкой, по погостам стали воздвигать и первые храмы. После крещения Руси при святом Владимире погост и храм (приход) стали неразрывными понятиями. (Лишь впоследствии от существовавших возле храмов кладбищ появилось словоупотребление "погост" в смысле "кладбище".)

Много трудов приложила княгиня Ольга для усиления оборонной мощи страны. Города застраивались и укреплялись. Вышгороды (или детинцы, кромы) обрастали каменными и дубовыми стенами (забралами), ощетинивались валами, частоколами. Сама княгиня, зная, сколь враждебно относились многие к идее укрепления княжеской власти и объединения Руси, жила постоянно "на горе", над Днепром, за надежными забралами киевского Вышгорода (Верхнего города), окруженная верной дружиной. Две трети собранной дани, по свидетельству летописи, она отдавала в распоряжение киевского веча, третья часть шла "к Ольге, на Вышгород" – на нужды ратного строения.

Установив порядок на Руси, Ольга обратилась к внешней политике. Ей надо было показать, что времена смуты не поколебали силу и международный авторитет Руси. Ко времени Ольги историки относят установление первых государственных границ России на западе, с Польшей. Богатырские заставы на юге сторожили мирные нивы киевлян от народов Дикого поля. Чужеземцы спешили в Гардарику ("страну городов"), как называли они Русь, с товарами и рукодельями. Шведы, датчане, немцы охотно вступали наемниками в русское войско. Ширились зарубежные связи Киева. Это способствовало развитию каменного строительства в городе, начало которому положила княгиня Ольга. Новое русское правительство стремилось подтвердить старые договоры с соседями, развивать торговые н политические отношения с другими странами и прежде всего с Византийской империей, одним из самых сильных и авторитетных государств в тогдашнем мире.

Но не только укрепление государственности и развитие хозяйственных форм народной жизни привлекало внимание мудрой княгини. Еще более насущным представлялось ей коренное преобразование религиозной жизни Руси, духовное преображение русского народа. Русь становилась великой державой. Лишь два европейских государства могли в те годы соперничать с нею в значении и мощи: на востоке Европы – древняя Византийская империя, на западе – королевство саксов.

Опыт обеих стран, обязанных своим возвышением духу христианского учения, религиозным основам жизни, показывал ясно, что путь к будущему величию Руси лежит не столько через военные, но прежде всего и преимущественно через духовные завоевания и достижения.

Поручив Киев подросшему сыну Святославу, княгиня Ольга летом 954 года отправилась с большим флотом в Царьград. Это было мирное "хождение", сочетавшее задачи религиозного паломничества и дипломатической миссии, но политические соображения требовали, чтобы оно стало одновременно проявлением военного могущества Руси на Черном море, напомнило гордым ромеям о победоносных походах как Аскольда, так и Олега, прибившего в 907 году свой щит на вратах Царьграда.

Результат был достигнут. Появление русского флота на Босфоре создавало необходимые предпосылки для развития дружеского русско-византийского диалога. Ольга была принята по самому высокому рангу. Знаменитый византийский император, писатель, крупный дипломат Константин VII Багрянородный дал в ее честь обед. Состоялся прием княгини и императрицей. В ходе бесед император и Ольга подтвердили действие прежнего договора, заключенного еще князем Игорем, и военный союз двух государств. Этот союз отныне был направлен против Хазарии и Арабского халифата, чьи армии наступали на Византию с Востока.

В свою очередь, южная столица поразила суровую дочь Севера разнообразием красок, великолепием архитектуры, смешением языков и народов мира. Но особенное впечатление производило богатство христианских храмов и собранных в них святынь. Царьград, "царствующий град" Византийской империи, еще при самом основании (точнее, возобновлении в 330 году) посвященный равноапостольным Константином Великим Пресвятой Богородице (это событие праздновалось в Константинопольской Церкви 11 мая и перешло оттуда в русские месяцесловы), стремился во всем быть достойным своей небесной покровительницы. Русская княгиня присутствовала за богослужением в лучших храмах Константинополя – святой Софии, Влахернской церкви и других.

Важным вопросом переговоров Ольги в Константинополе стало крещение русской княгини.

К концу IX – началу X века почти все крупные государства Западной Европы, а также часть народов Балканского полуострова и Кавказа приняли христианство. Одни сделали это под напором папского Рима, другие под воздействием Византийской империи, которые соперничали между собой в том числе и за право крестить народы, а значит распространять свое влияние. Христианство приобщало государства и народы к новой цивилизации, обогащало их духовную культуру, поднимало на более высокий уровень престиж крестившихся государственных деятелей. Не случайно народы Западной Европы, принявшие кущение на 300-600 лет раньше народов Восточной Европы, намного обогнали их и своем развитии. Но повсюду этот процесс был болезненным, так как означал отказ от языческой религии предков.

Ольга, будучи прозорливой правительницей, понимала, что дальнейшее укрепление страны невозможно без принятия христианства, без водительства Божия. Но она одновременно сознавала и силу язычества, приверженность к нему народа. Поэтому выбрала осторожный путь, решив креститься сама и тем самым подать пример остальным. Именно так сделали английские, а позднее шведские и норвежские короли. Вместе с тем ей было на кого опереться. В крупных городах среди купцов, горожан, части бояр было уже немало просвещенных людей, отошедших от язычества и ставших христианами.

К тому же для Ольги крещение было не только вопросом политики, но и ответом на многие вопросы совести. Она многое пережила: трагическую смерть мужа, кровавые расправу с врагами, сожжение столицы древлян – все это не проходит бесследно для человеческой души. А ведь Ольга всегда стремилась к праведности, старалась быть справедливой, гуманной, терпимой к людям.

Таинство крещения было совершено в Софийском соборе – главном храме Византии. Крестным отцом княгини Ольги стал сам император, а крестил ее Константинопольский патриарх Феофилакт. В крещении ей было наречено имя Елена в честь равноапостольной Елены, матери святого Константина, обретшей Честное древо креста Господня. Имя Елена носила и византийская императрица – жена Константина Багрянородного.

В назидательном слове, произнесенном по совершении обряда, патриарх Феофилакт сказал: "Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила свет. Благословят тебя русские люди во всех грядущих поколениях, от внуков и правнуков до отдаленнейших потомков твоих". Он наставил новопросвещенную княгиню в истинах веры, церковном уставе и молитвенном правиле, изъяснил заповеди о посте, целомудрии и милостыне. "Она же, – пишет преподобный Нестор Летописец, – склонила голову и стояла, словно губа напояемая, внимая учению, и, поклонившись патриарху, промолвила: "Молитвами твоими, владыко, да сохранена буду от сетей вражеских"".

Именно так, со слегка наклоненной головой, изображена святая Ольга на одной из фресок киевского Софийского собора, а также на современной ей византийской миниатюре в лицевой рукописи Хроники Иоанна Скилицы из Мадридской национальной библиотеки. Греческая надпись, сопровождающая миниатюру, называет Ольгу "архонтесою (то есть владычицей) руссов", "женою, Эльгою по имени, которая пришла к царю Константину и была крещена". В рукописи княгиня изображена в особом головном уборе, "как новокрещеная христианка и почетная диакониса Русской Церкви". Рядом с ней в таком же уборе новокрещеной – Малуша, впоследствии мать равноапостольного Владимира.

Такого ненавистника русских, каким был император Константин Багрянородный, непросто было заставить сделаться крестным отцом "архонтесы Руси". В русской летописи сохранились рассказы о том, как решительно и на равных разговаривала Ольга с императором и его окружением, удивляя собеседников духовной зрелостью и государственной мудростью, показывая, что русскому народу под силу воспринять и умножить высшие свершения греческого религиозного гения, лучшие плоды византийской духовности и культуры. Так святой Ольге удалось мирным путем "взять Царьград", чего до нее не смог сделать ни один полководец. По свидетельству летописи, сам император вынужден был признать, что "переклюкала" (перехитрила) его Ольга, а народная память, соединив предания о Вещем Олеге и Мудрой Ольге запечатлела эту духовную победу в былинном сказании "О взятии Царьграда княгиней Ольгой".

Константин Багрянородный в своем сочинении "О церемониях византийского двора", дошедшем до нас в единственном списке, оставил подробное описание церемоний, сопровождавших пребывание святой Ольги в Константинополе. Он описывает торжественный прием в знаменитой палате Магнавре под пение бронзовых птиц и рычание медных львов, куда Ольга явилась с огромной свитой из 108 человек (не считая людей из дружины Святослава), и переговоры в более узком кругу в покоях императрицы, и парадный обед в зале Юстиниана, где, по стечению обстоятельств, промыслительно встретились четыре "государственных дамы": бабушка и мать равноапостольного Владимира (княгиня Ольга и ее спутница Малуша) восседали за одним столом с бабушкой и матерью его будущей супруги Анны (императрицей Еленой и ее невесткой Феофано).

Во время одного из приемов, рассказывает Константин Багрянородный, русской княгине было поднесено золотое, украшенное камнями блюдо. Святая Ольга пожертвовала его в ризницу Софийского собора, где его видел и описал в начале XIII века русский дипломат Добрыня Ядрейкович (впоследствии архиепископ Новгородский Антоний): "Блюдо великое златое служебное Ольги Русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград; во блюде же Ольгином камень драгоценный, на том же камне написан Христос".

Что касается непосредственно дипломатического исхода переговоров, у святой Ольги были основания остаться недовольной ими. Добившись успеха в вопросах о русской торговле в пределах империи и подтверждении мирного договора с Византией, заключенного Игорем в 944 году, она не смогла, однако, склонить императора к двум важным для Руси соглашениям: о династическом браке Святослава с византийской царевной и об условиях восстановления существовавшей при Аскольде православной митрополии в Киеве.

После возвращения в Киев Ольга пыталась склонить к христианству и Святослава, но сын рос ярым язычником. Он, как и вся его дружина, поклонялся Перуну и отказал ей. Между матерью и сыном началось отчуждение.

Вместе с тем, несмотря на неудачу стараний об учреждении на Руси церковной иерархии, княгиня Ольга, став христианкой, ревностно предавалась подвигам христианского благовестия среди язычников и церковного строительства: "капища бесовские сокрушила и начала жить о Христе Иисусе". Она воздвигала храмы в Киеве, построила церкви Благовещения Пресвятой Богородицы в Витебске, а Живоначальной Троицы – в Пскове, над рекой Великой, на месте, указанном ей, по свидетельству летописца, свыше "лучом Трисиятельного Божества". Псков с того времени стал называться в летописях домом Святой Троицы.

Храм Софии – Премудрости Божией в Киеве был заложен вскоре по возвращении Ольги из Царьграда и освящен 11 мая 960 года. Этот день отмечался впоследствии в Русской Церкви как особый церковный праздник. Главной святыней Софийского храма стал святой крест, принесенный новой равноапостольной Еленой из Царьграда. Ее благословил им Константинопольский патриарх. Крест, по преданию, был вырезан из цельного куска Животворящего древа Господня. На кресте была надпись: "Обновися Русская земля святым крестом, его же прияла Ольга, благоверная княгиня".

Святая Ольга много сделала для увековечения памяти первых русских исповедников имени Христова: над могилой Аскольда она воздвигла Никольский храм, где была впоследствии и сама похоронена, над могилой Дира – Софийский собор, который, простояв полвека, сгорел в 1017 году. Ее потомок Ярослав Мудрый на этом месте построил позже, в 1050 году, церковь святой Ирины, а святыни Софийского Ольгиного храма перенес в каменный храм того же имени – доныне стоящую Софию Киевскую, заложенную в 1017 году и освященную около 1030 года. В Прологе XIII века об Ольгином кресте сказано: "Иже ныне стоит в Киеве во Святой Софии в алтаре на правой стороне". Разграбление киевских святынь, продолженное после татаро-монголов литовцами, которым город достался в 1341 году, не пощадило и его. При Ягайле в период Люблинской унии, объединившей в 1384 году Польшу и Литву в одно государство, Ольгин крест был похищен из Софийского собора и вывезен католиками в Люблин. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Тем временем в Киеве среди бояр и дружинников нашлось немало людей, которые, возненавидели княгиню Ольгу, строившую храмы. Ревнители языческой старины все смелее поднимали голову, с надеждой взирая на подраставшего Святослава, решительно отклонившего уговоры матери принять христианство и даже гневавшегося на нее за это. Нужно было спешить с задуманным делом крещения Руси. Коварство Византии, не торопившейся дать Руси правильное христианское устроение, было на руку язычникам. В поисках решения святая Ольга обратила взоры на Запад. Никакого противоречия здесь нет. Ольга принадлежала еще к неразделенной Церкви и не имела возможности вникать в богословские тонкости греческого и латинского вероучения. Противостояние Запада и Востока представлялось ей прежде всего политическим соперничеством, второстепенным по сравнению насущной задачей – созданием Русской Церкви, христианским просвещением Руси.

Под 959 годом немецкий хронист, именуемый "продолжатель Регинона", записывает: "Пришли к королю послы Елены, королевы руссов, которая крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа и священников". Король Оттон, будущий основатель Германской империи, охотно откликнулся на просьбу Ольги, но повел дело не спеша, с чисто немецкой основательностью. Лишь на Рождество следующего, 960 года епископом Русским был поставлен Либуций, из братии монастыря святого Альбана в Майнце. Но он вскоре умер (в 961 году). На его место был посвящен Адальберт Трирский, которого Оттон, "щедро снабдив всем нужным", отправил, наконец, на Русь. Трудно сказать, что случилось бы, не промедли король так долго, но когда в 962 году Адальберт появился в Киеве, он "не успел ни в чем том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными". Хуже того, на обратном пути "некоторые из его спутников были убиты, и сам епископ не избежал смертной опасности".

Оказалось, что за прошедшие два года, как и предвидела Ольга, в Киеве совершился переворот в пользу сторонников язычества и, не став ни православной, ни католической, Русь вообще раздумала принимать христианство. Язычники сплотились вокруг Святослава, которому к тому времени было уже около 20 лет. Языческая группа устранила Ольгу от влияния на дела Руси. Всю полноту власти взял молодой Святослав.

Языческая реакция проявилась настолько сильно, что пострадали не только немецкие миссионеры, но и некоторые из киевских христиан, крестившихся с Ольгой в Царьграде. По приказу Святослава был убит племянник княгини Ольги Глеб и разрушены некоторые построенные ею храмы. Здесь не обошлось без тайной византийской дипломатии: настроенные против Ольги и встревоженные возможностью усиления Руси за счет союза с Оттоном, греки предпочли поддержать язычников. Это произошло в том же 962 году. Но провал миссии Адальберта имел промыслительное значение для будущего Русской Православной Церкви, избежавшей папского пленения.

Святой Ольге оставалось смириться с происшедшим и полностью уйти в дела личного благочестия, предоставив бразды правления язычнику Святославу. С ней по-прежнему считались, к ее государственной мудрости неизменно обращались во всех трудных случаях. Когда Святослав отлучался из Киева, а он большую часть времени проводил в походах и войнах, управление государством вновь поручалось княгине-матери. Но вопрос о крещении Руси был временно снят с повестки дня, и это, конечно, огорчало святую Ольгу, считавшую Христово благовестие главным делом своей жизни.

Она кротко переносила скорби и огорчения, старалась помогать сыну в государственных и военных заботах, в его героических замыслах. Победы русского войска были для нее утешением, особенно разгром давнего врага Русского государства – Хазарского каганата. Дважды, в 965 и в 969 году, прошли войска Святослава по землям "неразумных хазаров", навсегда сокрушив могущество иудейских властителей Приазовья и Нижнего Поволжья. Следующий мощный удар был нанесен по мусульманской Волжской Болгарии, потом пришла очередь Болгарии Дунайской. Восемьдесят городов по Дунаю было взято киевскими дружинами. Одно беспокоило Ольгу: как бы, увлекшись войной на Балканах, Святослав не забыл о Киеве.

Весной 969 года Киев осадили печенеги, "и нельзя было вывести коня напоить – стояли печенеги на Лыбеди". Русское войско было далеко – на Дунае. Послав к сыну гонцов, святая Ольга сама возглавила оборону столицы. Святослав, получив известие, вскоре прискакал в Киев, "приветствовал мать свою и детей и сокрушался, что случилось с ними от печенегов". Но, разгромив кочевников, воинствующий князь вновь стал говорить матери: "Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае – там середина земли моей". Святослав мечтал о создании огромной славянской державы от Дуная до Волги, которая объединила бы Русь, Болгарию, Сербию, Причерноморье и Приазовье и простерла свои пределы до самого Царьграда. Мудрая Ольга понимала, что при всем мужестве и отваге русских дружин им не справиться с древней империей ромеев – Святослава ждала неудача. Но сын не слушал предостережений матери. Тогда святая Ольга сказала: "Видишь, я больна. Куда хочешь уйти от меня? Когда похоронишь меня, отправляйся куда захочешь".

Дни ее были сочтены, труды и скорби подорвали ее силы. 11 июля 969 года святая Ольга скончалась, "и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки, и все люди". Последние годы, среди торжества язычества, ей, когда-то независимой владычице, принявшей крещение от самого патриарха в столице православия, приходилось тайно держать при себе священника, чтобы не вызвать новой вспышки антихристианского фанатизма. Но перед смертью она запретила совершать над ней языческие тризны и завещала открыто похоронить ее по православному обряду. Пресвитер Григорий, который был с нею в 957 году в Константинополе, в точности выполнил ее завещание.

Святая Ольга жила, умерла и была погребена как христианка. Бог прославил святую труженицу, "начальницу веры" в Русской земле чудесами и нетлением мощей. Иаков Мних через 100 лет после ее смерти писал в своей "Памяти и похвале Владимиру": "Бог прославил тело рабы Своей Олены, и есть в гробе тело ее честное, и неразрушимое пребывает и до сих дней. Блаженная княгиня Ольга прославила Бога своими добрыми делами, и Бог прославил ее".

При святом князе Владимире, около 1007 года, мощи святой Ольги были перенесены в Десятинный Богородичный храм и положены в специальном саркофаге, в каких принято было класть мощи святых на православном Востоке.

Так и по кончине святая Ольга проповедовала вечную жизнь и воскресение, наполняя радостью верующих и вразумляя неверующих. Была она, по словам преподобного Нестора Летописца, "предвозвестницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед рассветом. Она первая из русских вошла в Царство Небесное, ее и восхваляют сыны русские – свою начинательницу, ибо и по смерти молится она Богу за Русь".