О "ползучем клерикализме"

С БОЛЬШИМ интересом ознакомился с текстом письма десяти академиков Президенту РФ В.В. Путину, опубликованным в "Советской России". Поднятая в письме тема показалась настолько важной и интересной, что возникло желание высказать свое мнение по существу поднятых академиками вопросов. В разгар работы над материалом в одном из местных саратовских изданий (газета "Взгляд", 2007, 2-8 августа) был опубликован ответ епископа Саратовского и Вольского Лонгина на открытое письмо академиков РАН. Стало ясно, что письмо академиков теперь уже нельзя рассматривать вне связи с откликом одного из влиятельных иерархов РПЦ.

Епископу Лонгину в письме академиков РАН не понравились прежде всего слова: "клерикализация российского общества". Такое определение он считает наивным и неграмотным. Что можно сказать по этому поводу?

Если строго придерживаться словарного значения понятия "клерикализм" как политического направления, широко использующего религию и церковь для усиления воздействия на все сферы общественной жизни в интересах господствующего класса, то в оценке академиков действительно обнаружится неточность. Об организованном и влиятельном политическом движении клерикального характера применительно к нынешней России говорить нет оснований (пока? ).

Однако у академиков в том же предложении, наряду с клерикализацией, идет речь об "активном проникновении Церкви во все сферы общественной жизни". Епископ Лонгин фактически говорит о том же, с удовлетворением отмечая, что в современном российском обществе происходит "повышение роли Церкви". Значит, суть явления уловлена академиками верно! Да и тенденция дальнейшего развития данного явления обозначена корректно. Ведь грани между состоянием "повышение роли Церкви", "активное проникновение Церкви во все сферы общественной жизни" и "клерикализация общества" тонки и подвижны. Собственно, сам архиерей в другом месте своего комментария фактически признает это, говоря об "общемировой тенденции" возвращения "религии в жизнь общества", о "ползучем клерикализме".

Выходит, не такие уж наивные люди наши академики, указывающие гаранту конституции на совершающийся процесс клерикализации России. Авторы письма дают данному процессу негативную оценку, акцентируя внимание на антиконституционности действий РПЦ по внедрению религии в государственные институты науки, образования, армии и флота. Они считают, что указанные действия могут привести к утрате провозглашенного конституцией РФ светского, то есть нерелигиозного, характера нашего государства.

То, что академики попали, что называется, "в самую точку", косвенно подтверждается крайне болезненной реакцией представителей духовенства. Раздражение толкает их на использование такого недостойного приема, как личная дискредитация оппонентов. Так, Саратовский епископ "уличает" авторов письма в том, что они являются "представителями советской атеистической научной школы", во-первых, и им "мешает Церковь сама по себе, сам факт ее существования", во-вторых.

Непонятно, как и чем "Церковь сама, по себе" может мешать академикам. И при чем здесь факт принадлежности их к советской атеистической научной школе? Что, от этого их человеческие, профессиональные, гражданские качества становятся менее значимыми? Если уж на то пошло, разве не советские ученые, атеисты и коммунисты И.В.Курчатов, С.П.Королев, наш земляк Н.Н.Семенов и десятки, сотни их коллег-единомышленников создали лучшую в мире отечественную научную школу и внесли огромный вклад в прогресс нашей страны, превратившейся во второй половине XX века в мировую сверхдержаву? Как можно с таких узкоконфессиональных позиций подходить к оценке людей и событий?

С этим подходом Русская православная церковь не один раз за последние годы попадала впросак. То она канонизирует последнего незадачливого российского императора Николая II, на чьей совести развал государства, страдания и лишения миллионов россиян. То "забудет" дать должную оценку разрушительным и преступным деяниям первого президента РФ Бориса Ельцина. Зато от нее "достается" подлинному спасителю Отечества, первостроителю справедливого общества на нашей земле, великому россиянину коммунисту Владимиру Ульянову-Ленину.

В обстановке повышения роли и влияния Церкви подобная избирательность оборачивается сумятицей в нравственном и историческом сознании народа, ведет к потере ясных ориентиров и общезначимых ценностей.

ЗДЕСЬ мы переходим к анализу собственно социально-политической концепции епископа Лонгина. Он выдвигает и аргументирует два главных постулата: 1) повышение роли Церкви не противоречит конституции РФ; 2) повышение роли Церкви идет не во вред, а во благо российскому обществу.

Для доказательства первого постулата иерарх вынужден прибегнуть к ревизии основополагающего принципа "отделения Церкви от Государства". При этом вновь используется незамысловатый прием дискредитации советского прошлого. Оказывается, советская интерпретация данного принципа совершенно не годится, ибо в "советские годы принципом "отделения Церкви от государства" оправдывали все, включая взрывы храмов и расстрелы священников".

Не решаясь, очевидно, совсем отказаться от этого общепризнанного принципа светского государства, г-н Лонгин пытается дать свое, "современное" прочтение данного принципа: "Церковь не занимается делами государства, не участвует в управлении государством, а государство не участвует в управлении Церковью. И все! " В этом пассаже обращает на себя внимание отсутствие в части, касающейся Церкви, слов "государство не занимается делами Церкви", хотя в первой части, касающейся государства, они присутствуют.

Характерная "забывчивость"! Это лишь подтверждает тот факт, что нынешнее российское государство в лице президента, органов законодательной и исполнительной власти занимается делами Церкви, всячески способствуя, с использованием прежде всего ресурсов государственной власти, укреплению ее финансового и материального положения и политического влияния. Конечно, это вполне устраивает служителей культов.

Однако такая практика явно противоречит букве и духу рассматриваемого конституционного принципа светского государства, в котором отношение к Богу должно рассматриваться как частное дело каждого гражданина, а власть призвана в одинаковой мере выражать и защищать интересы, удовлетворять потребности всех граждан, независимо от того, верующие они или неверующие, атеисты.

Спрашивается: сможет ли нынешняя российская власть, в которой, как утверждает г-н Лонгин, все больше воцерковленных людей, чья "профессиональная, общественная деятельность так или иначе обусловлена ...верой", оставаться на уровне этих требований? Вряд ли, особенно с учетом специфических черт нашей родной бюрократии. Значит, мы обречены на то, чтобы и в дальнейшем быть свидетелями того, как все больше средств из государственного кармана направляется на строительство храмов и все меньше – на поддержку российской науки.

Но, может быть, это оправданно тем, что религия и Церковь действительно выполняют особую, социально значимую функцию? Что без их участия и попечения невозможно здоровое поступательное развитие современного общества, существование самого человека? Именно эти вопросы, по моему мнению, находятся в центре нынешних споров. Если бы положительный ответ на поставленные вопросы был очевиден, то можно было бы особо не беспокоиться о некоторых нарушениях принципа отделения Церкви от государства. В конце концов интересы общественного благополучия и прогресса выше любых юридических установлений!

К сожалению, ни авторы письма, ни епископ Лонгин не уделили должного внимания этим центральным вопросам. В ответе иерарха можно обнаружить лишь два тезиса, касающихся данного сюжета.

Первый тезис гласит: "Вне религиозного восприятия картина мира для человека... становится неполной, бесцветной".

Второй посвящен широко дискутируемой ныне теме о введении в российских школах предмета "Основы православной культуры". Ратуя за положительное решение данного вопроса, г-н Лонгин вопрошает: "Как иначе мы сможем дать нашим детям представление о культуре, о традициях нашего народа и нашего Отечества? .."

В этих тезисах выражены претензии Церкви на то, чтобы занять ведущую позицию в формировании мировоззрения и в объяснении прошлого, оттеснив на второй план научное знание. Речь идет фактически о замещении научного объяснения явлений природы и общественной жизни религиозными. При этом игнорируется тот факт, что только наука дает объективную и целостную картину окружающего мира. Религиозные же представления давно уже обнаружили свою несостоятельность. Зачем же искусственно вносить ложные представления в научную картину мира? !

ЕДИНСТВЕННАЯ область, в которой религиозное восприятие сохраняет определенную актуальность, – это духовная культура, нравственность, душевный мир человека. Но и здесь возможности религии и Церкви не следует преувеличивать.

Во-первых, то, что мы называем духовностью, моралью, на определенной исторической ступени вышло из-под тотального контроля церкви, потеряло свой сугубо религиозный характер. Начиная с Нового времени, во всех странах, в том числе и в России, происходило обмирщение духовной культуры. Все большее влияние на нее стали оказывать социально-классовые и этнические факторы. В XX столетии повсеместно сформировались национальные по форме и классовые по содержанию культуры. В современной культуре религиозная компонента сохраняется в основном в виде духовно-культурного наследия древности и Средневековья. В целом же она светская, общечеловеческая, вобравшая в себя достижения научной мысли, образования, художественной литературы, высокого искусства Нового и Новейшего времени.

В этой связи совершенно некорректным является само название предмета. Оно вызывает подозрение в заказном – в пользу Православной церкви – характере рассматриваемой инициативы. И приходит в голову такая мысль: если есть желание усилить культурологический аспект обучения, то не целесообразнее ли будет включить в школьные программы предмет "Основы культуры народов России". И пусть преподают его школьные учителя.

Во-вторых, вера в Бога, воцерковленность отнюдь не являются решающим фактором духовно-нравственного здоровья и процветания духовной культуры. Исторический опыт показывает, что решающее влияние на данную сферу оказывают условия и факторы материального порядка: уровень развития производительных сил, отношения собственности, труд и его достойная оплата, уровень удовлетворения постоянно возрастающих потребностей человека и общества. На этом экономическом базисе формируются надстроечные явления: политическая власть, государство, политико-правовые нормы. Их влияние также нельзя игнорировать.

Вынужден напомнить об этих азах политэкономической теории (к сожалению, уже изрядно подзабытых), ибо без обращения к ним невозможно будет объяснить некоторые исторические "парадоксы". В царской России имела место чуть ли не поголовная воцерковленность населения, Церковь (не только православная) обладала огромным материальным и кадровым потенциалом, и тем не менее духовно-нравственная сфера в начале XX века переживала глубокий кризис, абсолютное большинство населения пребывало в состоянии невежества и темноты. В советской России, в условиях гонений на Церковь, массового безбожия, духовно-нравственная жизнь развивалась на здоровой основе, все слои народа приобщались к современному образованию, науке, искусству. В нынешней, постсоветской России, несмотря на беспрецедентное по темпам и масштабам повышение роли Церкви, наблюдается движение вспять по всем позициям. Парадокс?

Однако парадоксом эти явления выглядят только для тех, кто не понимает, во-первых, рассмотренной выше истины о решающей роли материальных, социально-экономических и политических факторов и, во-вторых, представляет влияние религии и Церкви на духовно-нравственную сферу как однозначно положительный процесс, протекающий к тому же в одном направлении: от церкви к обществу. В действительности дело обстоит совсем не так.

Не имея возможности в данном материале уделить этой теме то внимание, которого она заслуживает, отмечу лишь следующее. Активное вмешательство Церкви (я здесь говорю о церкви вообще, независимо от конфессиональной принадлежности) в дела общества и государства – явление отнюдь не безобидное, а, скорее, опасное. Религия как мировоззрение, построенное на догмах, на слепой вере в божественные "истины", на беспрекословном, некритическом следовании церковным авторитетам, – идеальная модель моноидеологии. А там, где господствует моноидеология, нет места свободе критической мысли, разномыслию, свободе научного и художественного творчества. Об этом следовало бы задуматься всем нам.

Когда дописывался этот материал, пришел свежий номер "Советской России" (N 106, 4 августа 2007 г.) с откликами на письмо академиков. Отклики сугубо негативные. Откровенно говоря, меня они сильно огорчили. Особенно отклик, подписанный большой группой деятелей российской науки, литературы, искусства. Среди них глубоко уважаемые мною Валентин Распутин, Владимир Карпов... Тем не менее, внимательно ознакомившись с их письмом, не считаю возможным что-либо менять в заявленной позиции.

Меня очень огорчает то, что представители русской, российской интеллигенции в искаженном, розовом свете представили место и роль Церкви в отечественной истории и в современном российском обществе. Религия и Церковь для них вне подозрений и вне критики. Они всегда правы. Так, оказывается, не Церковь на протяжении столетий душила свободную мысль, преследовала науку и ученых, а некие безымянные "исторические лукавцы, гордецы и шарлатаны, а по-церковному – слуги дьявола пытались отлучить веру от знания, противопоставить науку и религию". Логика получается какая-то перевернутая. Ну а с коллизией "советская власть – Церковь" получается совсем просто: коммунисты беспричинно, в силу своего, очевидно, недомыслия, преследовали церковь, замучили "сонм священников" и как результат – "погром отечественной культуры". Сегодня бы такой "погром" устроить!

Хочу быть правильно понятым: я уважаю духовный выбор и религиозные чувства других людей. Но и они должны уважать мои атеистические убеждения. В общественной и политической жизни не следует отдавать предпочтение или подвергать дискриминации ни верующих, ни атеистов. Только такой подход минимизирует опасность раскола общества по мировоззренческим основаниям.