Отдавать – так отдавать

Практически все памятники старины будут переданы Русской православной церкви

В ПЯТНИЦУ ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II И ГЛАВА РОСОХРАНКУЛЬТУРЫ БОРИС БОЯРСКОВ ПОДПИСАЛИ СОГЛАШЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ "ПО СОХРАНЕНИЮ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РЕЛИГИОЗНОГО НАЗНАЧЕНИЯ". ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО РПЦ СТАНЕТ ЕДИНОЛИЧНЫМ СОБСТВЕННИКОМ И ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ ВСЕХ УЦЕЛЕВШИХ В XX ВЕКЕ ХРАМОВ И СВЯТЫНЬ. РОСОХРАНКУЛЬТУРА, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, ОБЯЗУЕТСЯ ОБУЧАТЬ СВЯЩЕННИКОВ БЕРЕЖНОМУ ОТНОШЕНИЮ К ПАМЯТНИКАМ. В МУЗЕЙНОМ СООБЩЕСТВЕ ЭТО СОГЛАШЕНИЕ РАСЦЕНИВАЕТСЯ, МЯГКО ГОВОРЯ, НЕОДНОЗНАЧНО: ВЕДЬ В ХОДЕ ТАКОЙ РЕСТИТУЦИИ МОГУТ ПОГИБНУТЬ УНИКАЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ И КОЛЛЕКЦИИ.

Похоже, под многолетней дискуссией о порядке передачи Русской православной церкви имущества, изъятого у нее в годы богоборчества, подведена жирная черта. Предстоятель

РПЦ и глава Росохранкультуры подписали соглашение, согласно которому все, что уцелело, вернется к исконному владельцу. Как подчеркнул на церемонии подписания глава Федерального агентства Борис Боярсков, Московская патриархия является крупнейшим пользователем и собственником культурного наследия: 95 % объектов уже ей принадлежит или используется на правах аренды. Возникает правомерный вопрос: почему же не все 100 %?

Ответ прочитывается между строк в речи, произнесенной Алексием П. Поблагодарив музейных работников "за сохранение многого из того, что могло быть потеряно для будущего нашей страны" , Святейший призвал сохранять не только материальные ценности, но и свою историю, духовные традиции. Тем самым, дано понять, что любое сопротивление музейщиков процессу передачи РПЦ всех чудом спасенных сокровищ – храмов, икон и утвари – бесполезно. Речь идет именно о них, а не о руинах. Именно они – эти 5 % – и были до сих пор камнем преткновения.

Подтвердил это и Борис Боярсков. "Мы берем на себя обязанность скорейшего рассмотрения всех документов, которые будут поступать от Русской православной церкви. Мы постоянно проводим линию на возвращение этих памятников" , – заявил глава Росохранкультуры.

Подписанный документ производит странное впечатление уже своей преамбулой: оказывается, соглашение заключено "в целях повышения эффективности осуществления мероприятий по сохранению объектов культурного наследия религиозного назначения, предотвращения их утраты". Между тем в музейном сообществе не раз говорилось: возвращение РПЦ в пользование уникальных памятников чревато как раз их утратой. Они просто-напросто не выдержат новых "условий эксплуатации".

Вот что рассказал "НИ" директор Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева доктор искусствоведения, профессор Геннадий Попов: "Вы, наверное, знаете, что патриархия получила право проводить богослужения в соборах Кремля. Представьте, идет служба в маленькой Ризположенской церкви. Триста человек стоят в ней четыре часа – и на средневековые фрески и иконы оседают 60 литров воды. Вот вам и ответ на вопрос о реституции. Назвать происходящее реституцией трудно, поскольку в России до сих пор нет стратегии реституции – как и стратегии просто жизни, ритма жизни. Что касается государства – оно подобными шагами хочет спихнуть с себя и моральную, и материальную ответственность. А что касается Церкви... "Царство Божие – внутри нас" , "Бог – не в бревнах, а в ребрах" – в Московской патриархии как будто обо всем этом забыли". Г-н Попов сильно сомневается, что сохранить переданные РПЦ сокровища удастся путем семинаров и совещаний для духовенства по вопросам сохранения объектов культурного наследия (что предусмотрено заключенным соглашением). Ни такие мероприятия, ни даже разъяснительные письма патриарха по данным вопросам не возымеют никакого действия, поскольку музейщик и реставратор – профессии, требующие такой же полной самоотверженности, как и профессия священника. И совместить одно с другим трудно.

Геннадий Попов считает подписание договора о сотрудничестве между РПЦ и Росохранкультурой популистским шагом в канун парламентских и президентских выборов. "Это неуклюжая попытка "облагородить" бесхозность народа. Может, кому-то сравнение покажется грубым, но во времена Хрущева, когда не было хлеба, на улицах Москвы вдруг появились красивые урны. Человек в урну плюнул – и на душе, вроде, легче. Нечто похожее, только на уровне не души, а "духовности" , происходит и теперь".

Не менее категорична директор музея-заповедника "Рязанский кремль" Людмила Максимова. "Этим соглашением нам указали на дверь, – сказала она в интервью "НИ". – Только благодаря нам уцелела хотя бы малая часть церковных сокровищ. А теперь мы слышим: "Освободите помещение". За два года конфликта с главой Рязанско-Касимовской епархии мы пережили больше десяти проверок. И вместо того, чтобы заниматься творчеством, тратим время на споры с санэпидемслужбами, прокурорскими работниками, представителями Росимущества и Счетной палаты. Что это, если не выдавливание музеев из их привычного ареала?!"