Этот памятник человеколюбию, бескорыстию, сочувствию и помощи инвалидам, страдающим тяжкими заболеваниями, обездоленным взрослым, осиротевшим детям или бездомным бывшим заключенным с начала прошлого столетия находится по адресу: улица Большая Ордынка, 34 а.
Здесь, несмотря на смерчи отечественной истории, располагается архитектурный ансамбль Марфо-Мариинского монастыря "белых сестер милосердия" (с храмом Покрова, больничным стационаром, поликлиникой и аптекой), сооруженный на личные средства удивительной женщины – великой княгини Елизаветы Федоровны.
Так ее окрестили в православии, после того как она – Элла, старшая 20-летняя дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людовика IV и внучка английской королевы Виктории, вышла замуж за великого князя Сергея Александровича. То есть родного дядю будущего императора Николая II, женатого на Алисе (Александре Федоровне), младшей сестре Эллы. С восшествием на российский престол государя Николая Александровича Романова супруг Елизаветы Федоровны занял пост генерал-губернатора Москвы. А сердобольная жена "немецких кровей" сразу же стала организовывать по всему городу и его окрестностям небольшие приюты, ясли для брошенных детей, бесплатные столовые, больницы и лечебно-профилактические санатории, куда принимали всех, кто нуждался в поддержке. Как иногда говорила сама Елизавета Федоровна: "Разделив чужое горе, ты его уменьшишь. Разделив с кем-то свою радость, увеличишь ее".
Много позже друг юности Николая II великий князь Александр Михайлович Романов напишет и издаст в эмиграции (в 1920 году) "Книгу воспоминаний", в которой так охарактеризует великую княгиню Елизавету Федоровну: "Редкая красота, замечательный ум, тонкий юмор, ангельское терпение, благородное сердце – таковы были добродетели этой женщины". Лучше не скажешь.
Затем наступили трагические времена. 5 февраля 1905 года на Сенатской площади Кремля боевик партии эсеров Иван Платонович Каляев швырнул бомбу в карету великого князя Сергея Александровича, и его буквально разорвало на куски. Самого террориста немедленно схватили, заключили в каземат. Каково же было изумление арестанта, когда на третий день после трагического покушения порог темной сырой камеры переступила вдова убиенного дяди императора Елизавета Федоровна.
Со слезами на глазах, ни в чем не упрекая убийцу, она только просила тотчас же написать прошение о помиловании на имя Николая П. Дело в том, что накануне она уговорила императора не казнить Каляева, а даровать ему жизнь. Хоть на каторге, но жизнь. Государь согласился. Лишь выдвинул условие: Каляев избежит смерти, если подаст прошение о помиловании. Увы. Террорист отказался просить о спасении, был судим, а потом на его шее затянулась петля виселицы.
В тот же год великая княгиня Елизавета Федоровна продала свои фамильные драгоценности, антикварную мебель – все, за что можно было выручить приличные средства. Затем выкупила обширный земельный участок с усадьбой на Большой Ордынке. Здесь стояли 4 дома в окружении яблоневого сада.
В самом большом здании вдова велела устроить трапезную, кухню, кладовую и другие хозяйственные помещения. Во втором – церковь святых Марфы и Марии, а также больницу для бедняков. Рядом – аптеку и амбулаторию для приходящих пациентов. В четвертом доме Елизавета Федоровна предоставила квартиру протоиерею Митрофану Серебрянскому (своему духовнику), основала школу для девочек и библиотеку.
Потом, когда в 1908 году великая княгиня сняла траур, она пригласила в общину одного из крупнейших московских архитекторов Алексея Викторовича Щусева с просьбой построить здесь комплекс Марфо-Мариинской обители "белых сестер", где (после принятия пострига) и служила в качестве матушки-игуменьи вплоть до 1918 года.
По мнению настоятельницы и современных зодчих, почти миниатюрный монастырь (строился с 1908 по 1912 годы) Алексею Щусеву удался. Среди разнообразных построек, как и желала великая княгиня, доминируют церковь Марфы и Марии (в больничном корпусе). Она сооружена в древнерусском стиле. Зато силуэт кубического шестистолпного собора Покрова Богородицы с массивной луковичной маковкой характерен для архитектурных форм Великого Новгорода и вольного Пскова.
Необычайно интересен и интерьер главного монастырского храма. На его стенах сохранились резные кресты С.Т. Коненкова, мозаичное изображение Спаса Нерукотворного по эскизу М. В. Нестерова, уникальные росписи братьев Кориных, а во дворе – асимметричные ворота с калиткой по рисунку Щусева.
И все бы ничего. Но наступил роковой 1917 год. Германский посол в России граф Мирбах от имени немецкого правительства дважды предлагал Елизавете Федоровне в кратчайшие сроки отбыть в Берлин. Однако великая княгиня отказалась. Сказала только: "Я живу добродетелью, а это богоугодное дело". Большевикам так не казалось. В апреле 1918 года, на третий день Пасхи, в числе пятерых царских родственников настоятельницу тихой обители арестовали и отправили в уральский город Алапаевск (неподалеку от Екатеринбурга). Три месяца держали в грязной тюрьме, а в ночь на 18 июля вывезли обреченных Романовых на место прежних рудников и живыми столкнули в ствол старой шахты глубиной 15 метров.
Не все сразу погибли от переломов и голода. Среди тех, кто выжил, оказалась и Елизавета Федоровна. На дне общей могилы, в абсолютной темноте она помогала родственникам, как могла. Перевязывала раны, утешала, укладывала удобнее. И беспрестанно молилась. За мучеников. И их палачей. До тех пор, пока сама не отошла в мир иной.
31 октября 1918 года части адмирала Колчака, потеснившие большевиков со Среднего Урала, нашли и достали тело великой княгини, перевезли его в Харбин, оттуда в Иерусалим, где и погребли в православном храме Марии Магдалины.
В принципе, сбылась давняя мечта великой княгини. Дело в том, что в октябре 1888 года Сергей Александрович с супругой побывали на Святой земле (в Палестине) на освящении церкви равноапостольной Марии Магдалины, построенной в память императрицы Марии Александровны. Красота нового храма настолько потрясла Елизавету, что она воскликнула: "Как бы я хотела быть похороненной здесь!". Сбылось...
В 1926 году советские власти храм обезглавили, а в его стенах оборудовали поликлинику, куда перевели всех белых сестер под началом княгини Голицыной (ее арестовали в 1928-м). Потом здесь был какой-то спортивный зал, научная лаборатория, поликлиника, студия художника Грабаря. Долгое время ветшавшие постройки вообще никого не интересовали. Пустовали, приходили в упадок...
Программу "Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия к 100-летию со дня основания" инициировал Фонд Андрея Первозванного (ФАП). Его попечительский Совет возглавил Патриарх Московский и всея Руси Алексий П. Уже в 1990 году во дворе бывшей женской общины поставили памятник (работы скульптора В.В. Клыкова) великомученице Елизавете Федоровне. Еще через 2 года здесь возобновились богослужения в больничной церкви Марфы и Марии.
Сейчас полным ходом идут реставрационные работы с целью создания на базе монастыря всероссийского Центра милосердия. И хотя, по словам сопредседателя попечительского совета Владимира Якунина, дел непочатый край (надо восстанавливать амбулаторию, воскресную школу, детский дом, библиотеку, музей Елизаветы Федоровны), к столетию обители реставраторы и строители столицы намерены воссоздать во всей былой красе архитектурный облик основных зданий комплекса.
Кстати, уже восстановлены и действуют Центр материнства и детства, приют-пансион для девочек-сирот, столовая, патронажная служба. Ее сестры трудятся в НИИ Скорой помощи им. Н.В. Склифосовского (в ожоговом и травматологическом отделениях), больницах многих субъектов РФ.
Бережно реставрируются храмы. Укрепляются фундаменты, меняются кровельные перекрытия, и так далее. Работы внутри и снаружи должны завершиться в 2008 году, после чего строения передадут Русской православной церкви. Особый интерес к собору Покрова Богородицы – со скульптурными орнаментами наружных стен, замурованной закладной белокаменной доской в северной части алтаря, реставрацией иконостаса, Царских врат, композиции М. Нестерова "Христос у Марфы и Марии", триптиха "Утро Воскресения", "Покров Богородицы" и "Христос и Литургия ангелов".
Словом, возрождение архитектурно-ландшафтного ансамбля общины, основанной Елизаветой Федоровной, почти состоявшийся факт. И это замечательно. Потому что, как высказался член попечительского совета, мэр Москвы Юрий Лужков: "Марфо-Мариинская обитель – один из объектов, где мы можем попросить прощения у прошлого"...
Источник: Московская правда
