Митрополит Пергамский Иоанн ответственен за срыв православно-католического диалога

Недавно в итальянском городе Равенне завершила работу X Смешанная православно-католическая богословская комиссия. Делегация Московского патриархата покинула ее заседание в знак протеста против участия в работе комиссии представителей так называемой "Эстонской апостольской церкви", созданной в 1996 году Константинопольским патриархатом на канонической территории Русской церкви. Это вызвало резкую критику Константинополя.

Одной из главных тем заседания было обсуждение проблемы первенства во Вселенской церкви и окончательная доработка документа "Экклезиологические и канонические последствия сакраментальной природы Церкви", который рассматривался участниками диалога на встрече в Белграде в сентябре 2006 года. Тогда возник спор вокруг формулировки, содержащейся в одном из параграфов документа, посвященном авторитету Вселенских соборов, в частности, параллелизма между "общением с Римом" для Поместных церквей на Западе и "общением с Константинополем" для Православных церквей, против чего резко против выступила российская сторона.

О том, кто виноват в том, что встреча в Равенне по сути оказалась сорванной, почему Константинополь заинтересован в обсуждении примата в православном мире, в интервью "Интерфаксу" рассказал глава представительства Русской православной церкви при европейских международных организациях епископ Венский и Австрийский Иларион.

– Владыко, на днях митрополит Пергамский Иоанн (Константинопольский патриархат) в ответ на решение Русской церкви покинуть встречу в Равенне обвинил ее в авторитаризме. Как Вы восприняли его слова?

– Митрополит Пергамский Иоанн как сопредседатель Смешанной комиссии по православно-католическому диалогу несет ответственность за срыв диалога. На основании его комментариев, а также на основании итогового текста документа, работа над которым завершилась в Равенне без участия Московского патриархата, может даже создаться впечатление, что Константинопольский патриархат сознательно подтолкнул Московский патриархат к выходу из диалога, дабы принять те решения, которые при участии Московского патриархата были бы невозможны.

– О чем именно идет речь?

– В качестве примера таких решений можно привести 39-й параграф документа, где говорится о том, что после разрыва общения между Востоком и Западом в XI веке созыв "Вселенского собора" в строгом смысле слова стал невозможен, однако "обе Церкви продолжали созывать соборы, когда возникали серьезные кризисы. В этих соборах участвовали епископы Поместных церквей, находящихся в общении с Римским престолом, и, соответственно, хотя это и понималось по-другому, епископы Поместных церквей, находящихся в общении с Константинопольским престолом".

Еще на заседании Смешанной комиссии в Белграде в 2006 году я выступил с рядом принципиальных возражений по данному пункту. В православной традиции общение с Константинопольским престолом никогда не воспринималось столь же обязательным условием соборности, каким для западных Церквей стало "общение с Римским престолом". Модель устройства Православной церкви принципиальным образом отличается от римско-католической экклезиологической модели, и патриарх Константинополя никогда не играл в Православной церкви той роли, которую в Католической церкви играет епископ Рима. Критерием соборности в Православной церкви всегда являлось евхаристическое и каноническое общение Поместных церквей между собою, а отнюдь не только общение с Константинопольским престолом. Более того, в истории имели место периоды, когда та или иная Поместная церковь находилась вне общения с Константинопольским престолом, что не мешало ей сохранять полноту соборности. В частности, в середине XV века, после Ферраро-Флорентийского собора, когда Константинопольский патриарх подписал унию с Римом, Русская церковь де факто приостановила общение с Константинополем, продолжая, тем не менее, находиться в общении с другими Поместными церквами.

Тогда, в Белграде, доработка текста была поручена редакционному комитету Смешанной комиссии. В феврале 2007 года редакционный комитет предложил формулировку, которая устраивала бы Московский патриархат. Однако эта формулировка не устроила Константинопольский патриархат, поскольку из текста исчезло упоминание об "общении с Константинопольским престолом". В отсутствии делегации Московского патриархата версия редакционного комитета была отвергнута, а текст, против которого выступала Русская церковь, был вновь включен в итоговый документ.

– Почему Константинополь так заинтересован в обсуждении примата в Церкви, которое на деле превращается в навязывание Константинопольского патриархата как "восточного папы"?

– Константинопольский патриархат крайне заинтересован в обсуждении темы примата во Вселенской церкви, поскольку надеется в рамках православно-католического диалога добиться от Поместных православных церквей такого понимания примата, которое расширяло бы его исторически сложившиеся права. До настоящего времени Православные церкви признавали за Константинопольским патриархатом только первенство чести. Однако митрополит Иоанн в своих интервью озвучивает точку зрения, согласно которой понятие "первенства чести" не соответствует православным канонам.

Константинополь хочет навязать нам такую модель церковного устройства, которой в православной традиции никогда не было и которая более близка к централизованной модели, существующей в Римско-католической церкви. В такой модели роль "восточного папы" будет исполнять Константинопольский патриарх.

– Но согласятся ли с этим другие поместные Церкви?

– Насколько прочие Поместные церкви смогут согласиться с новой моделью, навязываемой Константинопольским патриархатом через посредство православно-католического диалога, покажут итоги следующего раунда диалога, который начнется в 2009 году. Однако уже сейчас ясно, что отсутствие Московского патриархата существенно облегчит работу по выработке такой модели.