Неутомимого миссионера Андрея Кураева вряд ли назовешь образцом политкорректности. Он не скрывает своих часто резких оценок современной действительности и тем вызывает на себя огонь критики. Писательница Ксения Букша поговорила с диаконом Андреем Кураевым о современной литературе и выяснила, что ему нравится Гарри Поттер, а вот псевдорусский имперский стиль священник считает вычурным и ненужным.
– Почему сейчас в русской литературе так мало по-настоящему талантливых описаний опыта православного человека?
– Думаю, это естественный результат нашего неофитства. Даже те люди, которые сегодня церковны, они православные зачастую недавно, они натужно, книжно православные. Они еще сами не очень понимают, что это значит – быть православным, и подражают книжкам. Поэтому описывать их мир означает делать ремейки со старых книжек. Пока еще мало внутренней наработанности, органичности.
– То есть православие еще не встроено в жизнь так естественно, чтобы об этом можно было писать?
– Необязательно естественно, оно может быть встроено по Достоевскому надрывно, но в любом случае и эта надрывность нуждается в рефлексии и со стороны самого человека, и со стороны того, кто наблюдает за ним, с писательской стороны. Будет все это, будет описано, появится, но, опять-таки, учитывая, что разные люди по-разному переживают православие, эти описания будут различны. Есть люди, у которых травмирующий опыт церкви, которые на самом деле не преобразились, войдя в церковь. Они с головой бросились в церковную жизнь, но при этом очень надрывно-болезненно переживают собственную веру. Это массовый тип в современной церковной жизни: выцветшие, поблекшие люди, как будто их в какую-то кислоту, в формалин поместили, введя в церковную жизнь. У них исчезла мимика, атрофировались мышцы лица, которые отвечают за поднятие уголков губ кверху, они разучились улыбаться, сами себя загоняют в искусственные шаблоны. Речь идет именно о том, что в самой церковной среде считается нормативным. Некая стилизация. Православный человек не должен то, не должен это. В итоге куда-то испаряется право на человечность.
– То есть отчасти виноваты и сами представители церкви?
– Безусловно. Вот, скажем, мой вывод по миссиологии, очень странный: если мы всерьез хотим заниматься миссией, нам придется отказаться от традиционного пути православной миссии. А именно – миссионер не должен быть священником. Это помеха. Потому что лучший путь миссии – когда ты принимаешь образ жизни того народа, с которым ты живешь. Но это психологически очень тяжело сделать именно священнику. Русский священник – он в футляре, он в форме, у него очень высокая самооценка даже не себя как личности, а своего служения, – я и по себе сужу. Чтобы быть встроенным в жизнь тех, с кем ты разговариваешь, эта сословно-высокая самооценка должна быть отстранена. Для священника это очень тяжело. Можно ли с детишками пойти поиграть в футбол? Для священника это повод для серьезных переживаний. Так что священство может быть для миссионера не столько помощью, сколько помехой.
– Что могут сделать представители церкви, чтобы их мир стал более естественным?
– Церковь, как и литература, огромна. В мейнстриме у нас сейчас псевдорусский стиль, попытка пощеголять в имперских одеждах. Сделать вид, что ничего с нами не было в XX веке. А есть реальные люди и священники, которые понимают, что нам эти имперские одежды и не по погоде, и не по нашему внутреннему самочувствию. Если человек вышел из тюрьмы, а на него напяливают бобровые шубы – он рухнет под их тяжестью, этот доходяга. Поэтому есть священники, которые хотят дышать одним воздухом с людьми, а не искусственным воздухом алтаря. Не сомневаюсь, что за ними, скорее всего, будущее. Может быть, это не очень хорошо, потому что тут тоже есть свои проблемы.
– В современной литературе что больше всего запомнилось за последнее время из русских и нерусских книг?
– Сам стиль моей жизни и профессия ориентируют на чтение несовременных книг, а из современных меня интересуют главным образом исторические исследования, а не художественные миры. Если говорить об исторических исследованиях – прекрасная книга Татьяны Бернштам "Русский приход XVIII-XIX веков", очень добротная книга. А сейчас круг моего чтения вертится вокруг темы миссии. Курс лекций "Миссиология", история православной миссии, который я последние 2 года веду в Московской Духовной академии, – тема по-своему очень печальная, такого курса раньше не было, не на кого ориентироваться и опираться, поэтому приходится выискивать зачастую даже в непрофильной литературе рассказы о миссионерских движениях. Сейчас, например, читаю дневники Николая Японского, русского мужика, который в конце XIX века уехал в Японию и там служил.
– Сейчас в литературе много изображают магов, темные силы, и представители разных церквей начинают протестовать против этого, пытаются запрещать Гарри Поттера или другие книжки. Как вы к этому относитесь?
– Проблема, несомненно, есть. На сегодня ребенок этой околорекламной стихией погружается в мир колдовства, это факт. Гарри Поттера я сам люблю, это очень добротная книжка с вполне христианским подтекстом, но есть другие вещи. Во-первых, мы не встретим в современных блокбастерах положительного героя-христианина. Положительный герой может медитировать перед статуей Будды; в порядке политкорректности он может быть мусульманином, иудеем, но так, чтобы христианство было показано без стеба, как органический стержень, вокруг которого хорошо и творчески строится жизнь главного героя, – такого вы в голливудских фильмах не встретите. Эта фигура умолчания очень важна. Во-вторых, мы видим огромное количество псевдоисторических поделок вроде короля Артура и так далее, когда христианство презентуется в совершенно неузнаваемом виде, по законам черного пиара. И третье – постоянное присутствие в этой попсовой культуре всевозможных оккультных деталек. Есть откровенно сатанинские вещи типа "Полярной совы", автор – швед какой-то, так он и в своих интервью, и в сюжете книги декларирует, что Бог Библии не прав, это Бог-неудачник, мы должны языческим богам служить и так далее. И надо сказать, что это действует, я смотрю по интернет-дискуссиям в "Живом журнале", есть большой слой молодежи, которая удивительно заряжена на ненависть к христианству. Причем ненависть эта не со светских, гуманистических позиций, а именно с позиций оккультно-языческих. Это в Интернете в порядке вещей, есть сотни блогов, в которых христиане упоминаются как "хрюсы". В этом есть вина и Голливуда в том числе.
– Какое настроение должно быть у писателя, чтобы он не начал испытывать гордыню из-за своего писательства?
– Во-первых, я думаю, должно быть чувство профессиональной позитивной самооценки. Без этого работать просто нельзя. Надо различать христианское смирение и честность – эти две добродетели не всегда в ладах друг с другом. Если человек начнет без конца осуждать себя и свою работу, это будет неправда. Ну неправда это, если шестнадцатилетняя девочка, воспитанница православной гимназии, стоит перед зеркалом и медитирует на тему, какая она уродина безобразная. Это неправда, она прекрасна в свои 16 лет. Аналогично и у работающего человека, и у писателя в том числе. Должен быть выработан некий балансир, понимание, что вот это – удалось, это было написано с огоньком, а это – на троечку. У любого писателя есть любимые и нелюбимые собственные книги. Другое дело, что когда ты поставил себе пятерку за профессиональную деятельность, то, чтобы избежать гордыни, можно вспомнить другие аспекты своей жизни, в которых ты не столь удачен. Хороший преподаватель и плохой друг, хороший писатель и плохой отец. Вот так и вспоминать, чтобы нос не слишком задирался. Как говорится, вверх торчат ветки только у деревьев, на которых нет плода.
* * *
Диакон Андрей Кураев родился в Москве в 1963 году. Закончил философский факультет МГУ, Московскую Духовную семинарию, Бухарестский Богословский институт, Московскую Духовную академию. Работал референтом Патриарха Московского и всея Руси Алексия. Профессор Московской Духовной академии, профессор Свято-Тихоновского Православного Богословского университета, кандидат философских наук, старший научный сотрудник философского факультета МГУ. Член экспертно-консультационного совета по проблемам свободы совести при комитете Государственной думы по делам общественных организаций и религиозных объединений.
Цитируется по тексту интервью "Бобровые шубы для зэков. Неполиткорректный священник о литературе", подготовленного Ксенией Букша при содействии журнала "Фома" и опубликованного в газете "Деловой Петербург", № 195, 10.10.2007
Источник: Православный поклонник на Святой Земле
