Светский союз

Петербургские ученые берутся защищать научное образование от вмешательства Церкви. И собираются это делать с помощью... ее служителей Шум, поднятый относительно давним иском петербургской школьницы к Министерству образования ("в учебниках должна присутствовать концепция Разумного Творения в качестве равноправной альтернативы эволюционной концепции") и относительно недавним письмом десяти академиков ("С нарастающим беспокойством мы наблюдаем за все возрастающей клерикализацией российского общества.....), стих. Вероятно, это не есть хорошо, потому что в сухом остатке получился ноль, по крайней мере ученые остались при своем "нарастающем беспокойстве". Поэтому, в частности, при петербургском Союзе ученых создана инициативная группа, такой неформальный "светский союз", который будет следить за развитием событий, – и он уже провел первый "круглый стол". Есть ли о чем беспокоиться? Представителей Церкви на заседании не было – да и совещание было "корпоративным", чтобы сформулировать общую позицию. Однако и без главного оппонента ученые спорили больше четырех часов, притом что еще в самом начале прозвучало: "Какие могут быть дискуссии? Должен соблюдаться закон – и все". В смысле – Конституция. Не говоря уже о законе об общественных организациях, законе об образовании, законе о свободе совести... Кажется, в Петербурге устраивать подобные дискуссии – все равно что утверждать: "Вот хоть режьте, но обычно снег белого цвета". В петербургских государственных школах нет ни истории мировых религий, ни тем более ОПК (как сокращенно именуют предмет "основы православной культуры") – ну и о чем тогда беспокоиться? Но Петербург не показатель: наш город едва ли не самый стойкий в недопущении Церкви (какой угодно) в государственную школу – или, если угодно, самый стойкий в соблюдении закона. Зато другие... На одной из педагогических конференций несколько месяцев назад прозвучали сведения "из достоверных источников"; сведения официально не были опубликованы и, вероятно, уже устарели, но дают представление об общей картине. Речь о религиозном и религиоведчиском образовании в государственных школах (под черкнем: воскресных или частных мы не касаемся). Так вот: почти в 45% регионов таким образованием охвачено небольшое количество школьников (до 1000 человек); более чем в 20% регионов религиоведческие и религиозные предметы преподаются в десятках и сотнях школ нескольким тысячам учащихся; и почти в 10% регионов религиоведческим и религиозным образованием охвачены практически все школьники. Это регионы Кавказа и Центральной и Южной России. То есть, с одной стороны, неспокойные регионы, где остро стоит вопрос толерантности (там преподается не столько религия, сколько религиоведение) и, с другой, области, где традиционно сильны позиции Русской Православной церкви (там преподается в основном ОПК). Кстати, об ОПК. – В прошлом году я присутствовала на конференции в Калуге, где заседали представители школ и представители Русской Православной церкви, – рассказывает Татьяна Чумакова, доктор философских наук, профессор кафедры философии религии и религиоведения философского факультета СПбГУ. – Если методисты и представители РПЦ говорили, что они преподают культурологический предмет, то, когда выступали преподаватели (видимо, не столь искушенные в игре словами), становилось ясно: они занимались именно катехизацией детей. Цель их предмета не рассказывать детям о культуре родного края, а способствовать тому, чтобы дети пришли в церковь. Зато не пьют и почти не бьют Религиоведение вводится в государственную школу как региональный компонент (вдобавок к федеральному – урокам биологии, химии, физики и т. д.). Именно на региональном уровне, как отмечает Татьяна Чумакова, нарушается федеральное законодательство. Нарушается при попустительстве, а скорее, даже с помощью региональных властей. Например, в Белгородской области между губернатором и главой епархии установилось такое взаимопонимание, что Белгородская область сейчас – лидер в преподавании ОПК в государственной школе. Минувшей весной от изучения основ православной культуры там были освобождены... пять человек. Если кто в Белгородской области заикнется о нарушении закона – в ответ услышит: "Зато в нашем регионе уменьшается преступность среди малолетних!". Оппонент может возразить лишь одно: в Белгородской области вкладываются огромные средства во внешкольную работу; может быть, преступность уменьшается просто потому, что полно бесплатных кружков и секций? Впрочем, есть и примеры обратного: в начале учебного года в Воронежской области школьники избили одноклассника, сына протестантского пастора; как сообщали СМИ, избили за то, что мальчик не крестился во время православного молебна в школе. Родители подают в суд на школу редко – тем более в религиозных делах, в которых у нас как-то туго с правоприменительной практикой. – В России постулируется равноправие всех конфессий, но на деле страна провозглашена канонической территорией четырех так называемых традиционных конфессий, – говорит Андрей Пуговкин, доктор биологических наук, профессор Санкт-Петербургской государственной педиатрической медицинской академии. – При этом забывается, что православие неоднородно; что протестантов и католиков в России в несколько раз больше, чем иудеев и буддистов вместе взятых; что большинство этнических евреев не иудеи, и православных среди них больше; что большинство российских буддистов вовсе не калмыки и буряты, а неофиты славянского происхождения. Андрей Петрович привел восхитительную статистику ВЦИОМа трехлетней, кажется, давности: 70% респондентов-россиян назвали себя православными; на вопрос "Верите ли вы в бога?" – каждый пятый из этих православных ответил: "Нет". Зададим урок морали Физик Мирон Амусья, доктор наук, профессор, преподающий и в Петербурге, и в Еврейском университете в Иерусалиме, рас сказал о тамошнем опыте, благо "Израиль – страна-полигон для испытания очень многого". – В Израиле жизнь сама отбросила попытку посадить детей рядом и обучить их веротерпимости, – говорит Мирон Янкелевич. – Потому что это окончилось полным подавлением одних детей и полным главенством других. Сейчас, по словам ученого, в Израиле школа полностью секулярная, а руководство образованием в стране передано в руки людей не только нерелигиозных, но даже агрессивно антирелигиозных. – Однако у такого образования есть неприятный аспект – лишенное какой-либо "святости" отношение к своему прошлому, – рассуждает Амусья. – Люди, воспитанные совершенно секулярно, отлынивают от армии, у них маленькие семьи, они уезжают из своей проблемной страны, как только получают соблазнительное рабочее предложение. В то же время так называемые вязаные кипы (не фанатики, а умеренно религиозные люди, соблюдающие традиции) имеют большие семьи, считают долгом жить на родине и работать для ее блага... Не воспринимайте это как пропаганду религии – воспринимайте это как призыв не выбросить в раже то хорошее, что трудно вернуть, а именно ту воспитательную задачу, которую перед школой надо ставить. Андрей Пуговкин тоже считает, что, поскольку наше общество не полностью секулярно, то общественное согласие возможно только на основе взаимных договоренностей, и базой для этих договоренностей могут быть вопросы этики. – Некоторые основы не религиозного воспитания, но этической сущности мировых религий преподаваться, безусловно, должны, – полагает Андрей Пуговкин. – Это худшее, что может быть, – возразила Марианна Шахнович, завкафедрой философии религии и религиоведения философского факультета СПбГУ. В государственную школу религиозное образование и так входит под видом культурологического предмета – но то ли еще будет, если начнутся некие уроки этики и преподавание ОПК будет проходить в рамках, так сказать, духовно-нравственной концепции. Потому что в основе этой концепции, как говорит Марианна Михайловна, лежит идея: нравственность без религии невозможна. – Знаете, очень легко соединяются понятия "патриотизм и религия", – мораль и религия", "нравственность и религия", – категорична Марианна Шахнович. – Но само противопоставление науки и морали ужасно. Послушайте, сейчас уже обсуждается, может ли без религии существовать мораль?! Мы в каком веке живем?! Уже не раз говорилось, что многие православные родители категорически против введения основ православной культуры в школе. Во-первых, уже потому, что не все православные относят себя к РПЦ. Во-вторых, даже если относят – не каждый согласится, чтобы религиозное образование их чаду давала переученная учительница географии, биологии и т. д. Потому что – а кто учительницу, простите, переучивал? Священники? Но в России у 75% священнослужителей нет богословского образования, то есть того, что от них больше всего требуется для уроков религиоведения. А как вообще будет выглядеть "урок морали и нравственности" – представить боязно... Между прочим, для сравнения. По словам физика Иосифа! Абрамсона, доктора технических наук, на осенней московской "образовательной" конференции на предложение ввести в отдельных регионах изучение ислама в школах присутствовавший муфтий (причем один из руководителей Совета муфтиев) высказался категорически против. Что до воспитания толерантности, то в России, как говорит Марианна Шахнович, практически табуирована дисциплина "антропология религии", которую изучают в вузах США и Европы и которая, по идее, и взращивает эту толерантность – потому что говорит о том, что каждая религия имеет свою собственную систему ценностей. Все гораздо сложнее – Тут все время говорят о борьбе – давайте решим, с кем мы боремся, – предложил Андрей Пуговкин. Андрей Петрович далек от того, чтобы рассматривать ситуацию так: "обнаглевшие попы с кадилами рвутся в школу". Он считает, что все гораздо сложнее. Например, издательский отдел Санкт-Петербургской епархии взял да и попросил Пуговкина написать в епархиальный журнал статью об эволюции. И ученый написал. И журнал ту статью опубликовал – хотя в ней не было ничего, что подбодрило бы сторонников креационизма. А что касается нашумевшего "учебника православной биологии" ("Общая биология" С. Ю. Вертьянова), которым пользуются в регионах, где ОПК входит в региональный компонент, – так по телевидению ученый Пуговкин вместе с не последним деятелем РПЦ дьяконом Кураевым ругали эту книгу в унисон. Но можно сколько угодно вспоминать случаи, когда деятели Церкви вели себя, по мнению ученых, конструктивно. Так можно припомнить, и что основоположник генетики Мендель был крупным церковным чиновником, и что ученый Мальтус был священником, и что Дарвин учился на богослова. Далеко с этими примерами не уйдешь. Потому что, как отметили собравшиеся, речь-то не об отдельных представителях Церкви, речь – о политике Церкви вообще. В частности, на той "православной биологии", из-за которой недоумевают не только работники науки, но и служители церкви, нет министерского грифа "одобрено", зато есть благословение патриарха. Возможно, это пример некоторой непоследовательности со стороны Церкви. Но есть и пример непоследовательности со стороны науки. В свое время более 60 академий наук разных стран приняли совместное заявление о защите принципа историзма в преподавании естествознания. Среди подписавших – научные сообщества таких, мягко говоря, не во всем друг с другом согласных стран, как США и Иран, Палестина и Израиль. Малайзия, Турция, Эмираты, Великобритания... Кого там только нет. Да как раз Российской академии наук там и нет. – Так с чем мы боремся? – продолжил Андрей Пуговкин. – Давайте сформулируем так: существует тенденция в церковной политике – привнести в Россию элементы клерикального государства; эту политику проводят некоторые чиновники Московской патриархии при поддержке или попустительстве некоторых властных структур. Вот с этим бороться надо. Но глупо это делать в духе пролиткультовского псевдонаучного атеизма. Напротив, если объяснять, что в школу под видом религиозного образования тащат средневековое невежество, тогда мы найдем много союзников и в церковной среде. – Я не скажу, что сейчас идет религиозный накат, – сейчас идет накат невежества, – согласился Андрей Ермолаев, генетик, старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН. Андрей Ермолаев считает, что нападки на эволюционную теорию – только начало, и она первой попала под раздачу "как наиболее отвлеченная из всех биологических теорий, а также потому, что некоторым доставляет внутреннее неудобство факт близкого родства с обезьяной. Если бы от тигра – еще туда-сюда". А дальше, дескать, и до термодинамики дело может дойти. И еще из области "все гораздо сложнее". Как говорит биолог Алексей Оскольский, старший научный сотрудник Ботанического института РАН, сейчас нам аукается тот самый "антидарвиновский" судебный процесс между школьницей Машей Шрайбер и Министерством образования и науки. – Процесс изначально был нацелен не на выигрыш, а на то, чтобы с помощью СМИ в массовом сознании выстроить следующую альтернативу: с одной стороны – "наука, эволюция, атеизм", с другой – "креационизм, православие, Церковь". По мнению Оскольского, такое противопоставление науки и христианства заведомо проигрышно для науки. У нее меньший "потенциал пиара": религия призвана отвечать на личностно значимые вопросы, которые интересуют человека больше, чем устройство звезд. Оскольский считает, что нужно ломать связки "наука – атеизм" и "религия – невежество". А десять академиков в своем письме к Путину, напротив, эти связки только укрепили. – Когда уважаемые академики пишут, что все достижения науки базируются на материалистическом мировоззрении, они встают на позицию тех же клерикалов, то есть вместо одной идеологемы, христианской, предлагают атеистическую, – заявляет Оскольский. – Материализм – это личное мировоззрение человека, и наука к материализму – нейтральна. Я, например, не вижу, что изменится в молекулярной биологии, если допустить, что бог есть. У науки невелик "потенциал пиара" еще и потому, что, как отметил зоолог Лев Боркин, председатель правления петербургского Союза ученых, у научных работников слишком мало выходов на средства массовой информации, и особенно на телевидение. Отстанемте друг от друга, господа – Я сразу скажу, что диалога с деятелями Церкви у вас не получится, – так Татьяна Чумакова сказала еще в самом начале "круглого стола". Татьяна Витаутасовна – член рабочей группы Минобразования по вопросам религиозного образования, в которую входят и представители РПЦ. – Мои большие иллюзии совершенно исчезли после двух лет работы этой комиссии. Эти люди готовы идти на диалог, пока вы с ними пьете чай; но в том, что касается официальной позиции, – они "солдаты" и выражают политику своего руководства. Тем не менее петербургский Союз ученых планирует провести "круглые столы" с представителями Церкви – по крайней мере с теми, у которых, как было сказано, "все происходящее вызывает не меньшее, чем у ученых, омерзение". Чем закончится этот диалог? Говорят, в идеале должен бы родиться некий документ. И должен он быть примерно такого содержания: отстанемте друг от друга, господа; дайте одним молиться, другим заниматься наукой. Очевидно, документа "Конституция РФ", который примерно о том и говорит, уже недостаточно. Уже нужны детали. Хотя все знают, кто обычно в них кроется.