Наш спецкор стал свидетелем переговоров между священниками и отшельниками, замуровавшими себя под землей близ села Никольское
Голос из подземелья
Каждое утро на берегу оврага, под которым закопались отшельники, начинается с перебранки между милицией и многочисленной прессой.
Пресса, понятно, лезет в овраг потолковать с замурованными, милиция, понятно, никого не пускает. Администрация решила, чтобы с камерами и блокнотами за оцепление – никого. Специальная группа будет готовить информацию для журналистов. Причина: не раздражать "закопавшихся", чтобы они не предприняли каких-то дурных актов.
Даже священники, приехавшие поговорить с обитателями подземелья, долго вызванивали большое начальство для разрешения. Наконец священников пропустили, а иже с ними и малую часть журналистов, из тех, кто меньше других орет и стращает милицию буквой Закона. Таким образом, случилось и мне припасть к самой переговорной дыре, через которую настоятель Успенского кафедрального собора отец Сергей и председатель социального отдела Пензенской епархии отец Алексей принялись басовито взывать:
– Братья и сестры, отзовитесь, коль есть кто живой! Мы – представители Русской православной церкви!
Братья и сестры долго не отзывались. Из дыры подымался зловонный парок, похожий на дух московских вокзалов, но вперемешку с запахом китайской лапши. Наконец из недр донесся спокойный мужской баритон:
– А о чем с вами нам говорить?
– Вы и мы христиане. По-вашему, мы заблуждаемся, а по-нашему, вы заблуждаетесь, но давайте обсудим, попробуем друг друга понять.
– А при ком из патриархов московских была инквизиция на Руси? – задали оттуда тестовый вопрос, дабы удостовериться, что наверху действительно представители церкви.
– С раскольниками боролись при патриархе Никоне! – был ответ.
– В какое время заправлял Никон?
– В семнадцатом веке.
– Ни о чем мы с вами не договоримся, – отвечал человек из недр и дальше понес такое, что я бы в другой ситуации не стал повторять как ересь. Но здесь, полагаю, нам крайне важно изучить умонастроение отшельников, дабы предугадать их дальнейшее поведение.
Брать ворованное – грешно!
– Как зовут тебя, брат? И откуда ты, коли то не секрет? – спросили сверху.
– Мне нечего скрывать свое имя, – отвечал мужчина. – Меня зовут Виталий Недогон, я из Новочеркасска. (В деревне нет Интернета, и я не смог "пробить" это имя. Но если кто что-то знает о таком человеке, просил бы мне написать о нем.)
– Но что вам имя мое? Вы же приняли иэнэн (ИНН. – Прим. авт.), вы приняли имена рогатого! (В смысле – сатаны.), – продолжал он далее. – Вы торгуете не только свечками и крестиками, вы торгуете душами людей! Ведь люди вам верят, думают, если батюшка благословил, значит, будет все хорошо, и не понимают, что приближается страшный конец!
Конец света уже наступил! Люди показали, что им наплевать на ту жертву, которая была две тысячи лет назад. И вы в том людям потворствуете. Вы золотом покрываете купола ваших церквей, вы погрязли в материальной роскоши!
– Церковь – это не купола златые, – возразили ему сверху, – церковь должна быть в душе у каждого христианина!
Священники стали рассказывать, как много людей, ранее заблудших, приходят сейчас в лоно Церкви, каются и добровольно сдают джипы, особняки, деньги, возможно, неправедно нажитые. И что на эти их средства Церковь сейчас содержит бесплатные столовые для неимущих, приюты для беспризорников и калек и т. д.
На что голос из подземелья ответил, что пользоваться ворованным есть еще большее преступление, и стал еще яростнее упрекать РПЦ в вероотступничестве и даже в служении "рогатому".
Интересно, что почти то же самое я слышал от дагестанских ваххабитов еще в девяностые годы. Они так же порицали свою Мечеть за духовный разврат, за дружбу со светской "шайтанской" властью. За бездействие в смутные времена, когда народ духовно гниет.
Как спасти детей подземелья?
После сверху спросили о здоровье детей, которые также мучаются в пещере. Самой маленькой девочке, напомним, полгода.
– А что им сделается! – отвечал мужчина, слегка хохотнув при том. – Они сыты, здоровы и ни на что не жалуются!
– Детям нужен должный уход, – сказали священники, – им надобно посещать школу...
– Школу?! – возмутился затворник. – Этот рассадник разврата! Это болото с компьютером, с Интернетом?! Никогда!
После священники предложили любую помощь: одежду, лекарства, питание...
– У нас, слава богу, все есть. У нас никто ни на что не жалуется! И ничего вашего мы не примем! – отвечали оттуда.
Тут послышался веселый такой девичий голос: "А вот и супчик готов! А лаврушку-то положили?"
На лютом морозе и чудовищном ветре много не поговоришь. Священники попрощались и подытожили для прессы, что сектантами этих людей назвать нельзя. Это, скорее, заблудшие православные. И если бы в школе были уроки основ православия, подобной ереси в головах верующих не возникало бы.
После переговоров стало понятно, что люди ушли под землю всерьез и надолго. И здесь мы все – журналисты, милиция и священники – едины во мнении: ушли, да и бог бы с ними. Но они же утянули с собой и детей! Каково им там в антисанитарных и в антисоциальных условиях, несложно представить.
Силой, понятно, детей из пещеры вынимать нельзя. Обещанная угроза самосожжения "подземельцев" в случае штурма достаточно велика.
Идут разговоры, что из Москвы сюда собираются какие-то очень профессиональные психологи-переговорщики. Эмчээсовцы и священники намереваются здесь поставить свои теплые палатки. А в администрации области создана спецкомиссия, которая заседает и думает на нашу извечную русскую тему: что делать? И кто виноват?
Виноватого, по словам милиционеров, уже назначили. Это местный участковый, который недоглядел, как у него на участке толпа людей с полгода копала пещеру. Это урок и прочим участковым российским.
А на вопрос "Что делать?" ответа нет. И мы, в свою очередь, готовы прислушаться и к читательским мнениям по этому поводу
Источник: Комсомольская правда
