Пользуясь открытой поддержкой США, Европейского союза и НАТО, албанские сепаратисты Косова готовятся провозгласить независимость края в одностороннем порядке. В многочисленных комментариях слышны голоса тех, кто озабочен последствиями такого противоправного, провокационного шага. Комментаторы пишут об "эффекте домино", о предстоящем "параде суверенитетов" на всем евразийском пространстве. Оценивается экономическая база (вернее – ее отсутствие) косовской независимости. Не менее важным представляется вопрос о конфессиональном характере будущего квазигосударства. Все идет к тому, что независимое Косово станет оплотом самых экстремистских течений в исламе, причем в балканском исполнении, которое отличается динамизмом, радикализмом и непредсказуемостью.
Проблема распространения на Балканах мусульманства никогда не существовала в чисто религиозном виде – в ней переплелись этнические, геополитические, культурные, социально-экономические мотивы. Приход на Балканы в XIV-XV веках Османской империи дал толчок процессу исламизации региона. Однако формы и содержание этого процесса определялись в основном местными условиям, а также тем, что исламизация осуществлялась насильственными методами, в корне изменившими всю социальную и этно-конфессиональную картину на Балканах. Как справедливо отмечает один из ведущих сербских историков профессор Института истории сербской Академии наук и искусств Славенко Терзич, османское иго нанесло сильнейший удар по богатому наследию христианских народов Балкан. Их политическая, социальная и культурная элита была ликвидирована, средневековые города, православные церкви и другие культурные памятники подверглись уничтожению. Трагизм ситуации усиливался тем, что приход на Балканы Османской империи означал соприкосновение балканских народов не с высокими достижениями арабской мусульманской цивилизации, а с военизированной ветвью ислама.
Именно в период Османского ига на Балканах сложились две этно-конфессиональные группы, которые уже в конце XIX века начали оказывать все возрастающее воздействие на местные процессы, "выдавливая" православный элемент за границы его традиционного ареала. Речь идет о боснийских мусульманах и косовских албанцах.
Обе общности во многом явились творением "архитекторов" из Вены и Константинополя. Составившим ядро боснийских мусульман сербам-потурченцам была отведена роль сдерживающей силы на пути попыток Сербии вернуть под свой контроль исконные сербские провинции Боснию и Герцеговину. Сначала эти провинции были оккупированы турками-османами, а затем де-факто в 1878 году и де-юре в 1908 году вошли в состав монархии Габсбургов.
Что же касается косовских албанцев, то одним из главных источников формирования этой общности стал проходивший вплоть до конца XIX века процесс омусульманивания сербского населения в районах со смешанным сербо-албанским населением. Особенно активно он развивался в тех районах, где сербский элемент был разрозненным вследствие исхода славянского населения после поражений войск антитурецкой коалиции в 1690 и 1737 годах. Как отмечал в 1913 году сербский исследователь Йован Цвийич, к середине XIX века процесс омусульманивания православных сербов принял те же масштабы и тот же характер, который имели аналогичные процессы в отношении сербов-католиков районов Призрена и Джяковицы в XVII-XVIII веках. В то время о существовании албанской нации не решались всерьез говорить даже сами лидеры албанского национального движения, и статистика фиксировала принявших мусульманство сербов как турок. Но именно сербы-потурченцы в дальнейшем составили значительную часть косовско-албанского этноса, который заявил о своем существовании и своих правах в конце XIX века.
В первую очередь процесс омусульманивания затронул мужское сербское население. Еще в 1848 году переписи сербского населения сообщали, что омусульманиванию подверглось не все сербское население районов Шкодера, Белого-Поля и Нового-Пазара, однако процесс уже шел полным ходом. "Новине читалишта београдског" от 12 марта 1848 года рисуют следующую картину: "В этих районах никакие законы власти не действуют... В этих районах есть дома, в которых проживают два брата, один из которых верит в Христа, а другой – в Мухаммеда, один кланяется, а другой крестится. В некоторых домах по три брата, и все трое утверждают, что они турки, а их отец – серб, и таким образом сыновья кланяются, а отец крестится; а когда наступает Байрам, все вместе его отмечают, отец идет в церковь, а сыновья – в мечеть. В этих местах можно встретить и такое, когда два брата-турка, живя в одном доме, имеют один жену-мусульманку, а второй – христианку, имя одной Анна, а второй – Назия". Особые масштабы процесс приращения албано-мусульманского этноса за счет сербского элемента достиг в Метохии, в окрестностях Призрена, а также к югу от Шар-Планины.
К концу XIX века – когда идеологи великоалбанского движения вплотную занялись разработкой планов территориального переустройства Балкан – новообразованный косовский этнос оказался востребованным. Правда, создать из Албании моноконфессиональное образование, к чему призывал один из тогдашних албанских лидеров крупный землевладелец Эссад-паша Топтании, не удалось. Сыграли свою роль активная католическая пропаганда Австро-Венгрии и Италии среди племен Северной Албании, а также присутствие православно-эллинского элемента в Южной Албании. В результате основной идеологией албанского национального движения стал не ислам, а "албанизм" – понимавшийся как объединение всех албанонаселенных районов Балкан в одну государственную единицу и придание ей гомогенного характера путем насильственного уничтожения или вытеснения "инородцев".
Военные успехи сербского оружия в двух Балканских и первой мировой войнах не дали этим планам осуществиться. Однако они не были похоронены...
(Окончание следует)
Источник: Фонд стратегической культуры
