Митрополит и генерал

Путь к духовнику – великий труд. Тот, кому удаётся в жизни обрести духовного руководителя, может считать себя счастливым.

Трудно представить себе двух столь разных людей, как старец-митрополит и генерал милиции. Но это только на первый взгляд

Митрополит Рязанский и Касимовский Симон (в миру Сергей Михайлович Новиков, †2006 г.) родился в Даниловском районе Ярославской области 5 февраля 1928 года; начальник Управления внутренних дел по Рязанской области генерал-майор Иван Фёдорович Перов – в Сапожковском районе Рязанской области. Один сначала трудился на производстве, потом окончил Духовную семинарию и академию, другой пошёл на службу в милицию, затем также окончил академию, но только МВД. Оба защитили диссертации.

– Иван Фёдорович, когда состоялась Ваша первая встреча с митрополитом Симоном?

– Первый раз мы встретились в октябре 1991 года. Я тогда работал заместителем начальника УВД. Была осень. Чуть больше двух месяцев прошло после "августовского путча". Страна бурлила: шли расследования, многих вызывали в прокуратуру, коммунисты "летели" со своих должностей. А поговорил с владыкой – как будто ничего страшного вокруг и не происходит: спокойствие на лице, в жестах, словах. Он не говорил мне о Боге, упомянул только о том, что сейчас людям побольше надо бы смирения, тишины, спокойствия. Время в стране недоброе, но жизнь продолжается. Я не мог забыть наш с ним разговор, мысли всё время возвращались к владыке.

Я впервые так близко общался со священнослужителем, тем более с архипастырем. До этого нередко заходил в церковь: постоишь, бывало, послушаешь проповедь, но такого уважения и трепета, как при встрече с владыкой Симоном, не ощущал.

В июле 1995 года меня назначили начальником УВД Рязанской области. Знакомство с владыкой продолжилось. Приходил поздравлять его с днём рождения, он приглашал меня к столу и начинался разговор. Владыка Симон столько знал! Он делился тем, что недавно прочитал, говорил о культуре, о внутреннем мире, о том, что человек оставит после себя. Обсуждали и проблемы развития города Рязани. В его словах проскальзывала печаль, он часто повторял: "Только бы не было войны, вооружённых конфликтов, чтобы кровь не лилась".

Общение с владыкой давало покой моей душе. Поражала его непоколебимость веры, сила духа и порядочность. Жил как аскет и о своих немощах говорил шутя. Его жизнь сродни подвигу. В те годы священнику и слово-то сказать небезопасно было. В советское время почти каждый месяц первый секретарь Рязанского обкома партии (высокий начальник по тем временам) вызывал его для беседы. Митрополит никогда не унижался и только повторял: "Если вам не угодно, чтобы именно я находился здесь, пойду служить, куда Господь благословит!". Но происходило всё наоборот: первые секретари уходили, а владыка оставался.

– Чему владыка радовался?

– Обрадоваться мог безыскусному детскому рисунку. Всё, что ему дарили, раздавал в церковные школы, послушникам, прихожанам. Однажды мы собрали денег и отдали их владыке, жившему уже в монастыре в Ярославской области. Приезжаем через некоторое время, а послушники говорят, что владыка все деньги отдал на постройку Никольского храма и на нужды монастырской братии. Я у него спросил: "Отец, зачем все деньги отдал?", а он ответил: "Книги у меня есть, пища тоже, что ещё человеку надо?".

Приходили к владыке и люди заблудшие, оступившиеся. Он обязательно уделял им время, всматривался в каждого, пытался понять. "Не надо человека упрекать, – говорил. – И тогда даже и тот, кто оступился, будет жить более нравственно, поверит тебе".

– Вы историю о престоле нового монастырского Никольского храма знаете?

– Это как владыка храму престол-постамент с центральной площади Некрасовки вернул? Нашумевшая история. После революции главный (красивейший!) собор обители взорвали, а престол местные власти использовали для установки памятника Ленину, как постамент. Владыка Симон, когда приехал в монастырь на покой, добился возвращения престола во вновь отстроенный храм.

– Однажды Вы решили порадовать владыку...

– Я приехал к нему в пост и попросил дать мне песенник, чтобы выбрать духовную песню. Владыка дал книгу, и мне понравилась хорошая песня о старце. Мотив подсказала келейница владыки матушка Анна. Когда владыка пришёл со службы, мы сели трапезничать, я попросил разрешения спеть.

Где-то там далеко

и когда-то давно

Жил премудрый

и опытный старец.

Он всегда говорил,

непрестанно твердил:

"Слава Богу за всё,

Слава Богу за всё.

Слава Богу за скорбь

И за радость"...

Митрополит Симон любил не только церковные, но и русские народные песни. У него был редкий по красоте голос! Как-то он сказал, что это от Бога, от земли русской и от родителей. Мы с ним иногда пели.

– Владыка всегда раздавал пожертвования и просил молиться за его родителей – Михаила и Анну. Он очень трепетно относился к родителям.

– И в этом я стараюсь быть похожим на него. Оглядываясь назад, понимаю, что митрополит Симон без слов, своим примером научил меня многому. Он никогда не заставлял меня ходить в церковь. Как впрочем, и мои отец и мать. Они были верующими, соблюдали посты. И я с ними. Помню, как мы с мамой идём по деревне: она кланяется людям, и я, маленький, за ней повторяю. По сей день снимаю фуражку перед всяким уважаемым человеком, особенно старшим.

Потом я вырос, вступил в партию... Но всегда оставался верующим.

– Какую роль в Вашей жизни сыграл владыка Симон?

– Он стал для меня больше чем родным. Мой рассказ о нём – дань памяти владыки, знак моей безграничной любви. Помню, как в начале зимы я приехал в Николо-Бабаевский монастырь, где он поселился после ухода на покой. Всё было занесено снегом. Келья, в которой жил архиерей, не отапливалась. Оказаться в таких условиях больному человеку в преклонном возрасте... Он не жаловался. Первым делом я расчистил снег и, подумав, решил построить для владыки дом. Друзья помогли с лесом, транспортом. Потом подвели к дому газ.

Владыка старался никому не создавать проблем. Он тихо ушёл от нас 1 сентября 2006 года.

Недавно я ездил на могилу к владыке. Меня постоянно преследует чувство вины перед ним, что редко виделись, что мало слушал его, что не впитал его мудрости и Веры... Но на всё, видно, воля Божия.